Глава 20. Знакомство

— Кирюшенька, иди сюда скорей! Познакомься — это твоя нянечка. Её зовут тётя Тамила.

Из детской выбежал чудный мальчуган. Тамила присела на корточки слегка наклонив голову, стараясь не выглядеть слишком большой и чужой. Подбежав к незнакомой тёте, малыш с минуту изучал её лицо, склонив голову то в одну, то в другую сторону, будто пытался подобрать к ней правильный ключик. Молодая женщина почувствовала, как мурашки пробежали по её бледной коже. Её словно молнией пронзило насквозь — и по спине тут же пробежал холодок, который почти сразу сменился странным, тёплым покалыванием.

Вместо того чтобы по-мужски поздороваться (как учил отец), он вдруг обхватил её за шею и прижался всем своим маленьким тёплым тельцем. У Тамилы буквально перехватило дыхание. Сердце на минуту остановилось, а потом забилось где-то в горле. Она жадно вдохнула запах детского шампуня и чего-то неуловимо домашнего.

Растерялись все. Даже сама Тамила не знала, что делать: обнять в ответ или хотя бы просто положить ладонь ему на спину — вдруг она сделает что-то не так. Смутился и сам ребёнок. Он тут же отпрянул, будто испугался собственной смелости, и убежал к себе в комнату, плотно закрыв за собой дверь. И ни за что не хотел оттуда выходить, даже на мамино «Кирюш, ну хватит прятаться».

— Ну, Милочка… Как тебе наш ребёнок?

— Ой, Евгения Григорьевна… Я ещё не могу прийти в себя, — дрожащим голосом призналась Тамила. — Не знаю, может, я раньше никогда не обращала внимания на чужих детей, но мне кажется, красивей ребёнка я ещё не встречала. Когда он вот так, изучающе, на меня посмотрел, у меня что-то перевернулось в душе. У него такие прекрасные глаза: огромные, синие, сверкающие… А когда он обнял меня… я вся затрепетала. Мне хотелось одновременно и плакать, и смеяться. Я, наверно, говорю как блаженная? — скрестив руки на груди, Тамила словно пыталась удержать то тепло, которое всё ещё будто оставалось на её плечах.

Родители и бабушка переглянулись и благодарно заулыбались, не смея поверить, что всё складывается хоть чуточку хорошо.

С Ромой и Эммой, молодой четой, Тамила познакомилась ещё в больнице. Они часто её навещали и очень сдружились. Евгения Григорьевна, глядя на словно ожившую Тамилу, с чувством глубокого облегчения отмечала, что в её глазах снова появился свет. Тамила шла на поправку и искренне горела желанием познакомиться со своим подопечным.

Единственное, что родителей беспокоило, — довольно замкнутый характер сына. Они не знали, как он пойдёт на контакт. Поэтому, увидев эту маленькую сцену, которая потрясла всех, пребывали в полном восторге: их сын принял няню. Пусть и ненадолго, пусть и с побегом в комнату — но принял.

Кирюша ещё долго не хотел выходить из своего укрытия и ни на какие уговоры взрослых не соглашался. В конце концов взрослые приняли единственное, на их взгляд, правильное решение: оставить его в покое и не зацикливаться на произошедшем.

По истечении некоторого времени малыш сам стал проявлять инициативу. Сначала тихонечко, исподтишка, стал выглядывать из-за дверей своей детской комнаты. Но лишь только встречался взглядом с Тамилой — моментально исчезал за дверью, будто его и не было. Видя, что никто на него не обращает особого внимания, ребёнок сам вышел в гостиную. Держа палец во рту, исподлобья, с явным интересом, он стал разглядывать взрослых, явно «строя» им глазки. Ещё через мгновение он уже был на руках у своей матери, смущённо уткнувшись лицом в её пышную грудь. Время от времени он то и дело поглядывал на Тамилу. А когда та лихо ему подмигивала, мальчик заливисто смеялся и болтал ножками, пряча своё милое личико в мамину грудь.

— Сударыня, вы имеете явный успех у мужчин, — еле сдерживая смех, обратился к Тамиле Роман. — Наш Кирюшка влюбился в вас с первого взгляда.

— А я в него, — в тон ему отшутилась Тамила, и в этой шутке прозвучало столько искренности, что все невольно заулыбались.

Ещё немного посидев за столом, Евгения Григорьевна засобиралась домой. Роман вызвался её подвезти.

Оставшись вдвоём, молодые женщины быстренько навели порядок в доме, помыли посуду и стали готовиться ко сну.

— Ну, тётя Тамила, готова ли ты к первому уроку? — стараясь быть максимально серьёзной и внимательно следя за реакцией сына, спросила Эмма.

— Всегда готова, — подхватила игру Тамила, расправив плечи, будто собиралась на важное задание.

— Кирюшенька, с кем ты будешь сегодня мыться — со мной или со своей нянечкой? — пряча улыбку, спросила мать.

— Я сам! — гордо ответил сын.

— Ну хорошо, — согласилась Эмма. — Ты сам. Но ведь тебе кто-то должен помочь залезть в ванну.

— Я стульчик возьму! — заупрямился Кирилл.

— Ладно, — утвердительно кивнула мама. — Только смотри, будь осторожен, не поскользнись.

Кирилл торжественно прошёл мимо женщин, поддерживая сползающие штаны, чтобы не потерять остатки своего достоинства.

— Тамилочка, пойди, пожалуйста, приготовь ему постельку, а я побегу посмотрю, как он там. Он ведь у нас ещё не самостоятельный, я его обычно мою, редко муж… Это сегодня наш сынуля держит фасон, — улыбнулась Эмма. — Боюсь, как бы он не упал.

— Конечно. Иди, не волнуйся, — мягко улыбнулась в ответ Тамила.

Через полчаса мокрого и довольного Кирилла, замотанного в огромное полотенце словно в кокон, принесла мать.

— Быстренько надевай пижамку, — скомандовала она.

Кирюша, потупив глаза, судорожно вцепился в полотенце маленькими пухленькими ручонками.

— Ну-ка, Кирилл! — мать попыталась забрать полотенце.

— Я стесняюсь, — еле слышно прошептал он.

— Что-о-о-о?!  — Такого ещё не было, — Эмма растерянно оглянулась на Тамилу и тихо рассмеялась, будто сама себе не верила. — Обычно он вообще не замечает, что на нём надето. То в штанах задом на перед по дому бегает, а то и вовсе без них — и хоть бы что. А тут стесняется…

— Не волнуйся, котёнок, — Тамила тепло улыбнулась малышу. — Я отвернусь. Честное слово. Она демонстративно уставилась в угол комнаты, будто там происходило что-то невероятно важное, и даже слегка закивала, будто одобряя невидимое событие.


Благоухающий Кирюша наконец-то уютно устроился в своей накрахмаленной постельке — и весь дом будто выдохнул вместе с ним.

Поцеловав сына и пожелав ему спокойной ночи, Эмма деликатно удалилась…