Забавное путешествие в греческую мифологию

1
…и ему пришлось всё начинать с начала.
В те далёкие времена никому не раздавали званий, не дарили подарков и не искали приюта в чужих кроватях. Всё было единым целым — от двери собственного сортира до ещё не открытой, затерянной в дальних созвездиях одинокой звезды.
Имя ему было — Хаос.
Странное, скользкое имя. Что заставляло скрывать его происхождение — загадка. Кто он, кем зачат, сколько ему лет, какого цвета его волосы, сколько раз в день чистит зубы и зачем ему вообще понадобилась вся эта затея — вопросы, повисшие без ответа.
Но именно он породил мир, богов и такое количество проблем, что в какой-то момент сам ужаснулся содеянному и канул в безвестность.
Прощай, богиня Земля, в греческом паспорте значащаяся как Гея! Деяние его озорных рук — могучая, укутанная флёром атмосферы, с кривыми континентами, небрежно раскинутыми в разные стороны... Похожая на постаревшую модель на подиуме, изрядно уставшая, она всё ещё вращается вокруг собственной оси.
Глубоко в её чреве, среди червей, костей и археологических находок, на неизмеримой глубине, где даже само падение теряет смысл, возник Тартар — пространство без пространства, без удобств и без электричества. Глухое место. И, поверьте, до хронической аллергии — грязное.
Но Хаос не был бы Хаосом, если бы не оставил после себя ещё и систему: сложную, переходящую в математический ряд, в прогрессию чисел и человеческих судеб, где даже роддома вдруг заработали на полную мощность.
2
Привет, Эрос, именуемый любовью! Как тебе на сеновале? Неужели тёмная ночь, богиня Никта, милее тебе, чем её антипод Гемера — богиня дневного света?
Впрочем, возможно, ты и прав. Её брат, вечный свет Эфир, всегда кичился своей прозрачностью и ясностью, напрочь забыв собственную родословную. А забывать там было что: в анкете, заполненной, разумеется, на древнегреческом, значилось ясно и недвусмысленно:
Отец — Эреб, в графе «род занятий» указавший тотальный Мрак. Мать — Никта, она же беспросветная Ночь. Сплошная темень, а в сухом остатке — ясный день. В жизни, как видим, и не такое случается.
И пошло-поехало.
Земля подарила нам небо — Уран с голубыми бездонными глазами. Спасибо ей за это, без всякой иронии: теперь хоть есть куда бросить взгляд. Но на этом она не остановилась. Свои женские выпуклости, именуемые горами, Гея гордо выставила на всеобщее обозрение: «Знай наших!»
А как широко разлила она моря и океаны! И как деловито бегут к ним реки, растопырив свои притоки, словно пальцы ладони, тянущиеся за очередной мздой. Кто только их этому научил?
Но всё в мире рано или поздно приходит к равновесию — пусть зыбкому, но равновесию. И вот уже на высшем уровне поднимается тост за счастье молодых: Уран, подчинивший себе всё видимое небесное пространство, берёт в жёны Гею-Землю. Пора и титанов рожать.
Первый из них, Океан, берёт в жёны богиню Тефиду. Откуда она вообще взялась — не знают толком даже сами греки. Что ж, оставим эту загадку Скотланд-Ярду.
Вторая пара — Гиперион и Тейя. Эти дарят миру Гелиоса-Солнце, Селену-Луну и Эос-Зарю, ту самую, что постоянно заливается румянцем и, скрывая своё греческое происхождение под псевдонимом Аврора, по утрам вовсю разгуливает по римским крышам. В свободное от прогулок время, объединившись с Астреем, она штампует новые звёзды в таком количестве, что сосчитать невозможно. Да, впрочем, и не стоит: зачем лишать астрономов приятного звона в карманах, а поэтов — высокого полёта мысли? Пусть каждый остаётся при своём.
3
Но если со звёздным конвейером забот не так уж много — как говорится, заискрились и разлетелись, словно пчёлы, — то с сыновьями у Эос вечные проблемы.
То проказничает Борей — пронизывающий северный ветер. То Эвр, дующий с востока, вечно грозит сомнительными переменами. То южный Нот, сухой и циничный, обещает превратить цветущие оазисы в бесплодную Сахару. То нежный Зефир с запада — вроде бы самый мирный из братьев — вдруг разражается горючими слезами и проливает их прямо на собственную бабку,
смывая с её лица дорогую парижскую косметику.
— Старая ты карга…
Ох уж эти дети! Шалят — так шалят.
«А чем я хуже своего выводка?» — подумала Гея и решила не отставать от молодёжи. И разродилась вновь: тремя циклопами и тремя сторукими великанами — гекатонхейрами. Причём не просто гигантами, а настоящими громадинами, у каждой из которых рук хватало абсолютно на всё. Такой умелец тебе и швец, и жнец, и кузнец, и даже на дуде игрец— и всё это в одном лице! От греха подальше с ними лучше не связываться.
Демографический взрыв был налицо, а семейка постепенно приобретала свои окончательные, весьма причудливые очертания.
Уран сразу возненавидел своих новорождённых чад и запер их в одном из самых тёмных углов чулана — то бишь в недрах Геи. Мол, нечего мелькать перед глазами и заслонять папе солнце.
Мать-Земля, страдая от их постоянных бурных шевелений жуткими желудочными резями, долго терпела подобную «невоспитанность», а затем втихаря созвала детей на тайный совет. Она слёзно уговаривала их больше не перечить родителю: слушаться, быть покладистыми, жить мирно... Ну а если мирно не получится — придётся, по её словам, папашу «убрать».
Любовь к женщине (даже к собственной матери) у титанов, может, кое-какая и была, а вот уважения к чужой жизни — абсолютно никакого.
Но все наотрез отказались. Никто из старших не захотел идти на такое откровенно мокрое дело.
И лишь после очередного материнского припадка — с театральной потерей сознания, заламыванием рук и стонами о разбитой жизни — Гея всё-таки добилась согласия от самого младшего, а значит, традиционно самого любимого сына. Это был Крон.
4
Вечно хитро улыбающийся Крон при помощи банального обмана сверг Урана, начисто лишив его как мужской силы, так и верховной власти. За это он тут же получил ответный «подарок» от богини Ночи — той самой, к которой Уран при жизни был слишком внимателен, регулярно допуская её не только к государственным делам, но и к собственному телу в качестве незаменимой исполнительной секретарши.
Так Крон оказался окружён «кадровым резервом» от Ночи: Танат — Смерть, Эрида — Раздор, Апата — Обман, Керы — Уничтожение, Гипнос — Сон и, конечно же, не знающая пощады Немесида.
— Ну и плодовиты же мы на всякие гадости…
«С кем поведёшься — от того и наберёшься», — думал Крон, мрачно вглядываясь в лица своих новоявленных родственников.
Вовремя прервав порочную и недозволенную связь с Никтой, Крон понемногу остепенился, огляделся по сторонам и взял в законные супруги Рею — титаниду чистейших кровей, в чьих паспортных данных значились безупречное происхождение (дочь Неба и Земли) и завидная стрессоустойчивость. Рея незамедлительно вошла в роль образцово-плодовитой матери.
Однако прошлое отца Крона всё равно пугало: одно дело — предавать самому, и совсем другое — когда предают тебя. Он панически боялся собственных отпрысков и того будущего, которое они готовили ему в наследство.
А поскольку с аппетитом у молодого отца всё было в полном порядке, Крон не нашёл ничего лучше, как велеть супруге подавать новорождённых младенцев прямо к столу. И они исчезали в его бездонном чреве — словно нежные молочные поросята, без лишних вопросов и пауз. Пятерых — Гестию, Деметру, Геру, Аида и Посейдона — он проглотил без малейшего дискомфорта, даже не почувствовав резей в животе.
Хоть времена и древние, а повадки-то до боли знакомые.
Последнего сына — Зевса — Рея отдавать на съедение наотрез отказалась. По мудрому совету своей матери, Геи, она подложила оголодавшему супругу вместо младенца огромный булыжник с мостовой, заботливо завернув его в кружевные пелёнки. Самого же ребёнка она спешно спрятала на Крите, в глубокой пещере.
И что самое удивительное — обманутый отец проглотил камень, даже не поморщившись. Он абсолютно не заметил подмены и не испытал впоследствии ни малейшей изжоги от этой суровой диеты.
Дурят нас женщины… Ох, дурят!
5
И пока отец и повелитель всего и вся предавался безмятежному послеобеденному отдыху, юный Зевс спокойно рос вдали от родительских глаз.
Он с удовольствием причмокивал, попивая божественное молоко сердобольной козы Амалфеи, находил утешение на руках нянчивших его нимф Адрастеи и Идеи, а над его колыбелью кружили юные полубоги — куреты. Последние со знанием дела принимались неистово бить в щиты каждый раз, когда младенец начинал заливисто плакать — лишь бы этот крик не достиг чуткого уха Крона.
Но Крон ничего не слышал. И, как выяснилось, совершенно напрасно. Надо было вовремя провериться у хорошего специалиста по слуху — тогда, возможно, в будущем у него не возникло бы столь серьёзных проблем с безопасностью.
Зевс вырос. И, как подобает истинно благодарному сыну, решил выразить свою признательность отцу — за всё хорошее и не очень. Древние греки, впрочем, стыдливо умалчивают подробности этого принудительного акта. Известно лишь, что папаше пришлось изрядно напрячься, после чего — с некоторыми усилиями — он, извините за физиологические подробности, отрыгнул проглоченных детей обратно.
К его величайшему удивлению, они не просто выжили в этом специфическом «внутреннем мире», но и стали ещё прекраснее, сильнее и, главное, взрослее. Убедившись, что их затянувшийся инкубационный период наконец-то завершён, благодарные дети прямо с порога объявили родителю тотальную войну.

— Мы тебя не уважаем, — кратко резюмировали они и решительно сбросили Крона с трона вместе со всей его титанической свитой.
Далеко не все в окружении Крона хранили ему верность: фракция «недовольных» существует всегда — пусть даже до поры до времени они выражают свой протест исключительно по ночам, спрятав голову под подушкой. И вот уже против бывшего властелина мира выступают плечом к плечу: титан Океан со своей дочерью Стикс и её боевитыми детьми.
В их «паспортных данных» значились имена, от которых у любого оппозиционера пошли бы мурашки по коже: Зелос (Рвение), Кратос (Мощь), Бия (Сила) и, разумеется, крылатая Ника (Победа). Этот спецназ стал сопровождать Зевса повсюду: куда бы ни направился верховный бог — по государственным ли делам или на сомнительное свидание, — Мощь, Сила и Рвение всегда маячили за его спиной в роли личной охраны, а Победа заранее бронировала столик в лучшем ресторане для празднования триумфа.
К ним радостно примкнули и циклопы, для которых шум, драка и ковка тяжёлого холодного оружия — естественное состояние души. Началась новая война — старая и вечная, как само небо.
6
Ребята-циклопы времени зря не теряли: оперативно выковали партию свежих молний с громом, и Зевс при помощи обычных школьных рогаток начал прицельно метать их в сторону врагов.
А когда на горизонте показались те самые сторукие великаны-гекатонхейры, которых Крон до этого нещадно эксплуатировал на сверхурочных, но при этом вечно задерживал им жалованье, горстка преданных старому режиму титанов окончательно дрогнула. Поняв, что у каждого из этих ребят в руках по сто булыжников и огромная обида на бухгалтерию, титаны сдались.
Их силы были полностью сломлены, и проигравшие под манящие, глумливые звуки ламбады (Микис Теодоракис тогда ещё не родился и не удосужился познакомить эллинов с ритмичным сиртаки) дружным строем отправились коротать вечность в Тартар.
Да здравствует новый король! Виват!
Но философия жизни на самом деле проще пареной репы: тот, кто тебя сегодня понимает, ценит и любит, со временем — по уважительным причинам или вовсе без них — обязательно начинает тебя ненавидеть. Эту житейскую аксиому не переиграть даже богам. Так было, так есть и так будет.
И вот уже неугомонная Гея-Земля, смертельно разгневанная на Зевса за жестокую расправу над её любимыми титанами, назло всем вступает в экстренный брак с мрачным Тартаром. Их совместное стоголовое детище по имени Тифон уже вовсю разминает шеи, готовясь пощекотать нервы олимпийским победителям.
И снова Зевсу приходится расчехлять свои молнии. Снова кипят моря, рушатся горы, а воздух горит — то ли от адского пламени, то ли от чистой родственной ненависти. И это семейное реалити-шоу продолжается, как обычно, далеко не до первой крови.
В конце концов Тифон не выдержал этого шквального огня и со словами «Да ну вас всех!» бесславно отбыл в тот же Тартар. Оттуда он теперь, словно подвыпивший суфлёр в провинциальном театре, подаёт реплики и грозит обитателям Олимпа своими необузданными советами. Так и хочется ему крикнуть: если уж сидишь глубоко в заднице, так сиди там тихо и не дёргайся! Умница.
Победители же в порыве внезапного приступа демократии решили бросить жребий (попросту говоря — раскинули на пальцах), кому какая недвижимость во Вселенной будет принадлежать. Эх, делить так делить!
7
Зевс, как главный идейный вдохновитель и кризис-менеджер, забрал себе небо, Посейдон — море, а Аиду досталось подземное царство, где он оперативно оборудовал обширный приют для усопших. Ну а Землю, словно огромную коммунальную кухню, мудро оставили в общем пользовании — исключительно для того, чтобы было где отводить душу в бесконечных дрязгах и семейных междусобойчиках: «Кто там опять загадил конфорки?!», «Чьи это горы мусора тут разбросаны?!»
Боги, хоть и боги, а адреналин в крови погонять любят не меньше людей. Природа — вещь сильная, против неё не попрёшь.

Если уж прятаться от тревог и мирской суеты, то лучшего места, чем горы, точно не придумаешь: и высоко, и от назойливых посторонних далеко, и воздух чистый. Ребята коллективно подумали и выбрали одну из вершин, утопающую в вечных облаках и снисходительно взирающую на копошащихся внизу, похожих на муравьев смертных. «Пусть будет Олимп», — решили они.
Олимп так Олимп. Кто против? Лично я — нет. Может, ты?
А кто же там обитает? Если пристально присмотреться, то в этом элитном общежитии прописались: Зевс со своей законной супругой Герой (профессиональная жена и хранительница брака с завидным стажем ревности), златокудрый — он же белобрысый — Аполлон (министр культуры и кумир молодёжи) с сестрой Артемидой (начальницей службы охраны природы и убеждённой противницей брака).
Тут же крутится соблазнительная Афродита, эксперт в любовных делах, а неподалёку планирует очередную спецоперацию мужеподобная дочка Зевса Афина — штатный стратег, родившийся сразу в каске и при полном параде. И многие, многие другие.
Три вечно юные Оры служат в этом доме привратницами: они то поднимают, то опускают кучевые облака, предохраняя весёлую компанию от дурного глаза. Нечего смертным снизу лицезреть то, что творится на верхних этажах.
А там, над Олимпом — абсолютно прозрачное небо: ни дождя тебе, ни пылинки. С утра до вечера солнце, свежий ветерок, бесконечный шведский стол с амброзией и танцы до упада (естественно, исключительно по желанию). Курорт, да и только! Далеко не всем, даже бессмертным, такой уровень жизни по карману.
Пировать — так непременно в роскошных золотых чертогах, подаренных богам хромоногим сыном Зевса Гефестом. Говорят, он их сам спроектировал и смастерил по последнему слову тогдашней инженерной мысли. Говорят...
Но вот вопрос: где этот талантливый самородок взял столько чистого злата на столь амбициозный строительный проект? Данный нюанс до сих пор остаётся крайне злободневным для всех антикоррупционных и правоохранительных органов мирового сообщества. Насколько я помню, его папаша Зевс официальным ювелиром никогда не значился, деклараций о доходах не подавал и складских помещений с конфискатом на Олимпе не имел.
8
Покуривает Зевс свою трубку, плотно набитую отборным ямайским табаком, и мерно покачивается на облаке, словно в любимом кресле-качалке. Он без лишней скромности осознаёт свою избранность и одновременно втайне потешается над собственной властью, зная ей истинную цену — как школьник, вовремя списавший правильный ответ с последней страницы учебника.
У его трона всегда на посту: с одной стороны — Эйрена, богиня мира и тишины, а с другой — неутомимая крылатая Ника. Кто-то шепчется, что они лучшие подруги, кто-то — что заклятые врагини, вынужденные делить одну приёмную. Но лезть в эти интриги — не наше дело: как говорится, не суди богов, и не будешь судим прокурором.
А вот законная супруга Зевса, богиня Гера… Разве о ней скажешь что-то дурное? Да не дай бог даже подумать! Она, конечно же, активно занимается благотворительностью — самоотверженно покровительствует бракам на земле, которые, как принято говорить, заключаются на небесах.
Правда, эта волонтёрская работа не всегда получается у неё безупречно — земная статистика разводов соврать не даст. Но ничего: истинная благотворительность тем и отличается от чистого коммерческого интереса, что их пути сходятся лишь тогда, когда чистая душа требует доброго слова… и небольшого налога в казну. Так сказать, в частный кошелёк государства. Простим этой мудрой женщине сугубо мужской практицизм.
Сейчас Гера увлечённо сплетничает со своей закадычной подругой — богиней радуги Иридой. Так и хочется им шепнуть:
— Тише, девочки, не беспокойте богов: они пируют!
А кого только нет за этим праздничным столом! Тут и юная Геба, богиня вечной молодости, и неожиданно затесавшийся в эту элитную компанию сын троянского царя Ганимед. Последний настолько вошёл в доверие к самому «боссу», что Зевс, пообещав ему в награду вечную жизнь, оперативно назначил симпатичного подростка главным виночерпием Олимпа.
И за какие такие особые заслуги можно получить бессмертие в наше время… Вопрос, как говорится, глубоко философский и требует немедленного созыва следственного комитета.
9
И хлещут боги амброзию с нектаром, отдающим в нос крепким коньяком. И льются алкогольные напитки нескончаемым потоком. А вы еще спрашиваете, откуда взялся всемирный потоп!
Музы услаждают слух небожителей своим пением, а придворный балет — безупречностью и томной негой. И всё чаще в хрустальном перезвоне бокалов и грохоте столового серебра слышатся до боли знакомые, сакральные фразы: «Ты меня уважаешь?»
И когда я совершенно случайно узнал, что именно на этих пьяных пирах, между третьей и четвёртой стопкой, ими мимоходом определяются судьбы мира и поступки людей, мне стало как-то совсем не по себе.
И я тоже напился. Напился как последний извозчик, вдобавок пропивший собственную кобылу вместе со всеми её потрохами.
Интересно… кто пропивает меня?
Интересно…
31.05. 2026
Шпайер