Ницше

Ссылки на мои авторские страницы Стихи.ру и Проза.ру:
https://stihi.ru/avtor/muzyka82

http://proza.ru/avtor/odry1006



Я долго не решалась говорить о нём вслух. Есть имена, которые лучше держать в тишине собственной головы, перелистывая страницы в метро или под одеялом с фонариком. Ницше — одно из них. Слишком громко, слишком дерзко, слишком похоже на вызов, который не каждый готов принять. Но сегодня я всё же открываю эту тетрадь, чтобы попытаться облечь в слова то, что годами ворочается где-то на границе понимания и недоумения.
Когда я думаю о Фридрихе Ницше, первое, что приходит в голову, — это не «Так говорил Заратустра», не его усы и пронизывающий взгляд с чёрно-белых фотографий. Первое, что я вижу, — это человек, который слишком рано понял, что мир несовершенен, и слишком дорого за это заплатил.
С чего начался мой путь к нему? С чистого изумления. Попробуйте представить: в двадцать четыре года мы обычно только начинаем дышать полной грудью, спотыкаясь о первые серьёзные трудности. А он уже профессор. Профессор классической филологии! Вундеркинд, которого природа поцеловала в лоб так крепко, что оставила синяк на всю жизнь. Но судьба оказалась капризной возлюбленной. В тридцать шесть лет он выходит на пенсию. Тридцать шесть — для меня, только-только научившейся слышать себя в этом шумном мире, эта цифра звучит как приговор. Или как насмешка. Болезнь не спрашивает, сколько ты успел сказать. Она просто приходит и забирает время.
Но есть в его биографии одна грань, которая совсем не вписывается в образ сурового философа-молота. Музыка. Представляете? Этот человек, разрушавший основания христианской морали, садился за фортепиано и сочинял вальсы. В десять лет он уже писал музыку. В его комнате звучали Шопен и Бетховен, а пальцы касались клавиш с той же страстью, с какой его ум касался вечных вопросов. Как совместить в одной душе эту нежность и ту беспощадность? Не знаю. Но именно это сочетание, эта душевная трещина между композитором и воином и сводит меня с ума до сих пор.
А затем — Турин. Тот самый солнечный день, который расколол его сознание пополам. 1889 год. Он выходит на улицу, обычный день, обычный город. И вдруг видит, как извозчик избивает старую лошадь. Кнут взлетает и со свистом опускается на измождённую спину. И тогда Фридрих Ницше, создатель теории Сверхчеловека, автор книг, пропитанных сталью и холодом, бросается вперёд. Он обнимает эту лошадь. Он плачет. Он пытается своей грудью закрыть её от ударов. А после — молчание. На одиннадцать лет. Безумие, которое пришло, словно награда за слишком острую чувствительность.
Эта сцена преследует меня. Она — ключ ко всему. За бронёй, за дерзкими фразами о «слабых» и «падших» прятался человек, которому было больно за этот мир. Настолько больно, что его психика, подобно перетянутой струне, не выдержала и лопнула, встретившись лицом к лицу с обычной человеческой жестокостью.
И здесь же, рядом с этой болью, живёт его теория Вечного Возвращения. Слышали о ней? Ницше предлагает нам простую, как удар под дых, мысль: а что, если каждый миг, прожитый тобой, повторится снова? Каждая ссора, каждая недопитая чашка кофе, каждая слеза, каждая ошибка. Всё это случится во второй, в третий, в тысячный раз. Без права на исправление.
Честно признаться, я боюсь этой мысли. Она пугает до дрожи, особенно ночью. Большинство из нас, особенно женщин, привыкло жить в режиме «черновика»: вот сейчас потерплю, вот сейчас перетерплю, а потом, когда станет легче, я заживу по-настоящему. Ницше срывает эту защитную плёнку и кричит: «Нет, дорогая! Сейчас — это и есть вечность. Относись к каждому мгновению так, будто ты ставишь свою подпись под контрактом, который никогда не будет аннулирован».
И от этого крика становится одновременно страшно и вольно. Потому что он прав. Он всегда прав в своей неудобной, колючей правоте. Он говорит мне, что моя доброта — часто лишь маскировка слабости. Что моё смирение — это боязнь взять ответственность. Он хватает меня за плечи, встряхивает и шепчет прямо в ухо: «Проснись. Ты не репетируешь. Ты играешь премьеру, и зрительный зал полон».
Почему же я не могу принять его до конца, как принимают тёплый плед или любимую песню? Почему мой женский ум, привыкший искать компромиссы и мягкие углы, отчаянно сопротивляется?
Потому что он не оставляет мне права на ошибку. Он презирает жалость, а я свято верю, что жалость — это то единственное, что отличает нас от бездушных механизмов. Он говорит о Сверхчеловеке, а я вижу вокруг простых людей, которые хотят просто любить, просто быть рядом, просто держать друг друга за руки. Мне хочется иметь право на слабость. На то, чтобы иногда быть той самой лошадью, которую кто-то защитит.
Но в этом, наверное, и есть главный парадокс и главная красота Ницше. Его нельзя принять — его можно только переживать. Перечитывать в тридцать, в сорок, в пятьдесят и каждый раз находить в этих жёстких строчках что-то новое, что заставляет сердце биться быстрее. Он не утешает. Он бьёт. Но в этих ударах есть странная, почти извращённая любовь.
И вот последняя, самая удивительная деталь в этом пазле. Этот разрушитель основ, этот ниспровергатель всего святого... обожал Пушкина. Представляете? Он выучил русский язык, чтобы читать его в оригинале. Наше Солнце русской поэзии светило ему в самые тёмные ночи. Разрушитель, нашедший гармонию в стихах Александра Сергеича. Как вам такое сочетание?
Вот она, тайна. Он — глыба льда, внутри которой бушует пламя. И мне, наверное, суждено всю жизнь стоять у этой глыбы, прижимаясь к ней щекой, пытаясь разглядеть этот огонь и согреться, даже когда разум кричит: «Остановись, это слишком сложно».
Я не призываю вас верить Ницше. Я призываю вас просто однажды остановиться, открыть любую его страницу и спросить себя: «Если бы сегодняшний день мне пришлось проживать снова и снова, без изменений, — я бы согласилась?»
Если внутри шевельнётся холодок, если станет не по себе — значит, пришло время что-то менять. И в этом, наверное, и состоит послание великого безумца из Турина.
Любите этот мир, даже когда он бьёт кнутом. И не превращайте свою единственную жизнь в бесконечное ожидание лучших времён. Потому что «лучшее время» — это всегда прямо сейчас, даже если сейчас больно.



P.S. Этот текст родился не из желания казаться умной. Это попытка подружиться с тем, кого я не понимаю. И если вы дочитали до конца — спасибо, что были со мной в этом путешествии.