Хранители порога. Глава 4

---

Утро встретило Вику ярким солнцем, настырно ломившимся сквозь неплотно задернутые шторы, и отдалённым шумом прибоя — где-то там, за крышами, море накатывало на берег, размеренно и монотонно. Она потянулась, чувствуя, как ноют после долгой дороги плечи, и первым делом схватилась за телефон.

Милана ответила почти сразу, но голос её звучал торопливо и чуть виновато. Подруга сообщила, что они с Артёмом идут в кино, сеанс через час, она бы с радостью перенесла, но Артём терпеть не может, когда планы меняются в последний момент.
Антон и вовсе не отвечал — наверняка, как обычно, спит до полудня после ночи, посвящённой своим бесконечным комиксам.
«Ну и пусть», — подумала Вика. Прогуляться одной тоже неплохо. Город изменился, но ноги сами помнили дорогу.

Она набрала Иру, одну из двойняшек, с которыми дружила ещё с младших классов. Трубку взяли после третьего гудка.

— Привет! Не против, если я в гости завалюсь? — легко спросила Вика, но ответ заставил её насторожиться.
— Я сама-то рада, — голос Иры прозвучал грустно. — А вот Лена, наверное, не выйдет из комнаты. Приходи, конечно. Расскажу.

Дом двойняшек встретил её тишиной — только мерно тикали ходики на стене да где-то в глубине квартиры едва слышно работало радио. Ира вышла на порог. Вид у неё был подавленный: плечи опущены, привычного румянца на щеках не было, а глаза смотрели устало и словно сквозь.

— Как же я рада тебя видеть! — Ира всё же улыбнулась и крепко, почти отчаянно обняла Вику. — Ты такая взрослая стала, красивая. Прямо не верится.

— А что с Леной? — тихо спросила Вика, отстранившись и заглядывая подруге в глаза.

Ира тяжело вздохнула, и вздох этот вышел долгим, свистящим.

— Она в жуткой депрессии. Всё время плачет, никуда не выходит. Мы уже с мамой не знаем, что делать. Руки опускаются. К психологу её точно не затащишь — она даже слышать об этом не хочет.

— Кошмар. А в чём причина?

— В неразделённой любви, конечно, — Ира горько усмехнулась, разведя руками.

В этот момент тишину дома прорезал скрип — дверь в конце коридора приоткрылась, и на пороге показалась Лена. Вика вздрогнула: вид у сестры и правда был сильно заплаканный, куда хуже, чем она ожидала. Глаза покраснели и припухли, под ними залегли тёмные круги, волосы спутаны, а сама она куталась в старую растянутую кофту, словно пыталась спрятаться в ней от всего мира.

— Это правда ты? — тихо, почти шёпотом проговорила Лена. Она вглядывалась в Вику с какой-то странной, болезненной смесью надежды и недоверия.

— Да, я вернулась, — с теплотой сказала Вика и сделала шаг навстречу. — Я очень скучала.

— Я тоже скучала, — ответила Лена, но голос её прозвучал безучастно и отрешённо, словно мысли её витали где-то далеко, а здесь, в душном коридоре, стояла лишь пустая оболочка.

Вика решила не ходить вокруг да около.

— Давай выкладывай, кто посмел разбить твоё сердце? — спросила она, стараясь придать голосу бодрости, но вышло, кажется, фальшиво.

— Артём на меня больше не смотрит, — губы Лены задрожали, и из глаз снова хлынули слёзы, быстрые и беззвучные. Голос сорвался на полуслове.

— Артём? Ветров что ли? — Вика нахмурилась. — Я не знала, что вы встречались.

— Мы не встречались… — всхлипнула та и принялась судорожно комкать в руках край растянутой футболки, будто пыталась выжать из неё боль. — Мы делали вместе лабораторную весной. Он делал мне комплименты, улыбался… Провожал после уроков до остановки. Казалось, ещё чуть-чуть… А теперь он с этой твоей Миланой. И на меня даже не смотрит. Будто я пустое место. Для меня всё кончено. Жизнь кончена.

Вика шагнула к ней и обняла за плечи, чувствуя, как Лена вздрагивает всем телом.

— Лен, ну зачем ты так? Твоя жизнь только начинается, — слова вырвались сами собой, но Вика тут же поморщилась: до чего банально и беспомощно они прозвучали.

Лена резко оттолкнула её — не грубо, но решительно — и с громкими рыданиями скрылась в комнате. Дверь с силой захлопнулась, и этот звук гулким эхом разнёсся по квартире.

— Не обращай внимания, — вздохнула Ира, печально глядя на закрытую дверь. — Это каждую неделю повторяется. С начала лета. Она никого не хочет слушать. Вчера вообще хотела таблеток наесться, еле отобрали. Как с ума сошла с этим Артёмом. И говорит, что в школу не вернётся. Представляешь? Ни в какую.

— Кошмар. Сочувствую, Ир, — Вика сжала её руку. — Ты если что — сразу звони. Придумаем что-нибудь. Всё наладится, слышишь?

Но произнося это, она вдруг остро ощутила, что собственные слова кажутся ей пустыми, как шелуха. Что она может придумать? Чем помочь?

Вика вышла из дома двойняшек, и солнце вдруг показалось ей чересчур ярким, почти неуместным. Она подумала, что, видимо теперь между Миланой и Леной настоящая война — тихая, душная, из тех, что разрушают дружбу изнутри. Вот так и рушатся компании, не выдержав испытания любовью. Или тем, что они принимают за любовь.

Состояние Лены тревожило Вику не на шутку. Она и представить не могла, что можно впасть в такую беспросветную депрессию из-за парня, с которым даже не встречалась, — из-за пары улыбок и взглядов. Это выглядело странно, даже пугающе. Так не бывает. Или бывает? Хотелось помочь, но в голову не приходило ровным счётом ничего — Лена отказывалась выходить из дома, а теперь ещё и с Викой не хотела разговаривать.