Морозный иероглиф

На улице градусов двадцать с лишком. Мороз, да ещё с ветром… Утро понедельника, час пик.  Переполненный старенький автобус пазик – этот труженик-колымага провинциальных весей – натужно вползает по склону скользкой улицы, в конце которой, ко всем прочим напастям, ему предстоит преодолеть ещё и перекрёсток. Людской монолит, зажатый уставшим металлом, как плазма шаровой молнии в энерго-ловушке, колыхался в унисон с манёврами автобуса и готовый в любой момент шарахнуть разрядом от самой незначительной искры. Яростное, почти шелестящее, напряжение всеобщей взаимной ненависти методично разрушали атмосферу ограниченного пространства.
На втором сиденье от двери ехали двое, по всем признакам, супружеская пара. По всему видать, возвращались с воскресной гульбы, затянувшейся до раннего утра понедельника. Он, пьяный до невразумительного состояния, всё время что-то глаголил, вернее сказать, нечленораздельно гундел, дёргал спутницу за руку, пытаясь ей что-то доказать. Она довольно жестоко пихала его локтем в бок, шикала на него, чтобы он угомонился. Но все её попытки только ещё больше распаляли пьяное сознание в желании самоутвердиться
 – Запади! – с такой лютостью, сквозь зубы вдруг рявкнула на него жена, что он как-то сразу угомонился, обмяк, слегка сполз по сиденью и тут же задремал, как будто выпросил себе заветного снотворного.
Евгения бездумно скользила по лицам пассажиров утреннего автобуса, с внутренним безразличием, боковым зрением, машинально наблюдая за вознёй на втором сидении. Это точное и хлёсткое «запади» на какое-то мгновение привлекло её внимание, скорее, развлекло и даже порадовало своей неожиданностью, как маленькое открытие. Но только на мгновение. И она продолжила своё равнодушное путешествие по лицам. Как вдруг…
– Странно, - сознание обожгло открытие, - Ни одного лица, только гримасы! Люди не улыбаются! Ни одного умиротворённого взгляда, даже просто расслабленного лица. Как будто общая судорога сковала эти гримасы. Что за жуткая реальность? Хичкок какой-то.
Альфред. Фреди. Так и до Крюгера дотопаем. Необходимо задать себе установку: «Улыбаться». Да, да, надо улыбаться вопреки всему. Просто кому-то начать цепную реакцию размораживания гримас. Пусть это буду я.
    Ева улыбнулась и посмотрела в окно автобуса. Окна были заморожены почти полностью. Но какая странная заморозка. Ни одной плавной линии. Вдруг вспомнились кружевные рисунки на окнах детства, которые завораживали, манили в сказку. Дух перехватывало от такой неземной красоты. Морозные кружева на стёклах – изумление, восторг, восхищение фантазией природы! Кусочек детской сказки в реальной жизни. И каждый раз неповторимый сюжет живописных линий на ледяном полотне оконного стекла, который может родиться только на пограничном уровне: дыхания студеного забвения извне и тёплого, душевного движения изнутри, от сущности человека. От смысла этой сущности энергетики людей благоденствуют или чахнут цветы в закрытом помещении. Из палитры психологического климата щедрыми мазками ложатся причудливые узоры на оконные полотна в доме добрых людей. Наверное, по рисунку замороженных стёкол можно составить мнение о людях, живущих в доме. И, то ли пора детства идеализируется памятью, и люди казались тогда добрее, то ли, действительно, жизнь и мы вместе с ней изменились настолько, что доброта и искренность вызывают недоверие и даже подозрительность. Но только мороз из далёкого детства был более талантливым художником. И, что же случилось с этим миром? Почему окна в автобусе залеплены остроугольными осколками битого льда. Где сказка? Она что-то слышала про структурирование воды в зависимости от энергетики настроения.
– Так вот он, каков феномен структурирования! Хм…Занятно… Значит замороженная вода на окнах – это отражение коллективного раздражения пассажиров? Графика гримасы. Интересно: если соскрести лёд с окошек автобуса, разморозить и полить комнатное растение, что с ним случится? Заболеет? Погибнет? Какие негативные мысли. Фу! Кажется, я попала в ловушку общей волны настроения. Улыбаться! Улыбаться! – с трудом натягивая на своё лицо резиновую улыбку, Евгения не безуспешно пыталась поднять себе настроение, выбираясь из плазмы этой энерголовушки.
Вот так с улыбкой на лице она окунулась в воспоминания о своём японском садике камней. Это был палисадник по ширине спальни, выходившей окнами на запад: два с половиной в ширину и три метра в длину. С ранней весны и до середины лета трудилась она над своей идеей, по камушку собирая со всей округи материал. К остову дорожной сумки на колёсиках прикрепила овощной пластиковый ящик, для перевозки неприподъёмных камней. А потом всё произошло, как в пословице: «Кто возит – тому и везёт». На стойке торгового центра, недалеко от дома, при разгрузке слегка стукнули одну клеть с тротуарной плиткой, и некоторые плитки в нижних рядах треснули. Женя дождалась хозяина и выпросила эту битую плитку. В своей импровизированной тележке аккуратно, не перемешивая разломов плиток, быстренько, за несколько ходок перевезла весь бой. Плитка была ну очень подходящей: тридцать на тридцать сантиметров. Этого материала хватило как раз, чтобы выложить дорожку в полтора витка квадратной спирали от входа к середине японского садика. По периметру сформировала живую изгородь, на внешней стороне которой из длинных лоз шиповника и чайных кустов сплела миниатюрный навес над каменной скамеечкой в виде фрагмента Стоунхенджа. Столько любви, настроения вложила она в свой садик. И как же ей нравилось вязать, читать в этом микромире, ухаживать за ним. Цветы, камни, дорожка спиралью…
 – Иероглиф! Так вот почему иероглиф! – эта мысль просто пронзила сознание Жени.
Когда в декабре резко ударили сильные морозы, на одном из стёкол балкончика, пристроенного к спальне, над японским садиком замёрз необыкновенный узор, в виде многосложного иероглифа. Она даже сфотографировала его и распечатала на цветном принтере в ателье.
 
– Вот так, значит, материализуются мысли, настроения. Значит, детство у меня было светлым и сказочным. Улыбаться! Надо больше улыбаться. Улыбка – это отражение благодушия, блага в душе, – Ева, почувствовав на себе взгляды, повернула голову от окна и с внутренней радостью отметила, что любопытство вытеснило гримасы с некоторых лиц, а кое-кто ей даже улыбнулись в ответ.