Не хватает платиновой блондинки Секи

     В битве порносайтов победил, разумеется, что было понятно с самого начала, Епорнер, выгодно отличающийся от погани ВЭФ отсутствием несостоявшихся жертв большой и чистой любви к свиньям Чарли Мэнсона, а глядя на свиные рыла киноактёрок, мне ничего так не хочется, как стать последователем Чарли, вскрывая свинорезом истошно хрюкающие глотки свиней мирового кинематографа, поганых потаскух, отпускающих отсосы и пё...ы только тем, что почище - с. Нескрываемое презрение всех этих целебрити к стаду фанатов и поклонников лишь одного Чарли сподвигло попытаться изменить статус - кво, что, естественно, и было тут же осуждено глобальным быдлом, находящим неизъяснимое наслаждение в любовании отсветами чужой и чуждой щирой жизни. Что ж, каждому, как говорится, своё. Кому дрочить на свинью Шарапову, а кому и опускать оную со всей позорной жидовнёй сраного Останкино. Меняя картинки на соответствующих ситуации честных порнозвезд, я не щадил и Надью Тиллер, пусть и нравящуюся мне в своих фильмах, но мой окончательный отказ от художественных фильмов в пользу строго документалок не оставлял мне иных вариантов дальнейшего существования, как всегда, самостийно и опрично от безмозглого стада, кем и является сам вид хомо сапиенс с самого с начала.
    - Аполитично рассуждаешь, - горячился обычно крайне спокойный Чарльз Дарвин, угрожая кустистой седой бородой покойно сидящему в кресле Альфреду Розенбергу, с нескрываемым презрением смотрящему на великого учёного вприщур серо - стальных глаз, - видишь окружающий мир сквозь призму тоталитарной идеологии, путаешь личные убеждения с общественным мнением.
    - Общество - это что ? Или кто ? - спрашивал Розенберг, невероятно скучая от развязанной Дарвином общественной дискуссии. - Скопище дегенератов ? Коллектив рабов ? Или, может, евреи и большевики ?
    Дарвин, впервые в своей жизни столкнувшись с поразительной чоткостью и точностью формулировок, исходящих от безапелляционного остзейского немца, не нашёлся с ответом, чем не преминул воспользоваться выступающий в роли секунданта министр народного образования и пропаганды доктор Йозеф Пауль Геббельс. Хромая, но шустро, подбежал к Дарвину и сорвал с него бороду.
    - Шабаш, карандаш ! - выкрикнул ликующе колченогий Геббельс, протягивая сорванную бороду Розенбергу. - Носи, не стаптывай.
    Розенберг приладил бороду соперника к своему мужественному подбородку и заозирался в поисках подходящей верёвочки фараонов, позволявшей даже женщинам носить символ власти - бороду.
    - Вот, - протянул ему, вынув из кармана пиджака, тюбик с суперклеем Геббельс, - продукция имперской фирмы Хейнкель. Как их же астролябия сама меряет, было бы что мерить, так и их суперклей приклеит всё и сразу.
    Выдавив каплю клея на ладонь, Розенберг смазал подбородок и приладил бороду. Она держалась насмерть.
    - А ты, гад, - произнёс Геббельс, развернувшись к Дарвину, - возвращайся в учебники и на стены кабинетов биологии, там твоё место.