Диагноз у ребенка прежний-мама другая

— Инесса… можно я задам вам очень некрасивый вопрос?
Она сидела напротив меня и нервно крутила в руках салфетку.
Молодая. Красивая. Уставшая.
Та усталость, которая появляется не от бессонных ночей, а от бесконечных мыслей.
— Конечно, можно, - я всегда стараюсь оставить человеческую коммуникацию, даже на серьезных консультациях. Тем более, занятие проходило не в учреждении, а у меня дома.
Она долго молчала.
Так долго, что я уже решила не торопить.
— А если бы… — голос дрогнул. — Если бы вы знали заранее, что ребёнок родится с ДЦП… вы бы всё равно его родили?
Кто-то, наверное, сразу начал бы убеждать её, что так думать нельзя.
А я знала: сейчас со мной разговаривает не мать.
Со мной разговаривает её страх. Мне часто задают подобные вопросы на тренингах, лекциях, а личных беседах. И раньше я иногда  отвечала. Но ответы всегда разные и зависели от периода жизни, в котором я находилась. Сейчас я не разбрасываюсь своим мнением, когда оно не уместно. А в данной ситуации, необходимо было помочь мамочке разобраться в собственных мыслях, а не понимать мою философию.
Я улыбнулась.
— А можно теперь я задам вам некрасивый вопрос?
Она удивлённо кивнула.
— Когда врач сказал диагноз… о ком вы подумали первым?
Она не задумывалась ни секунды.
— О муже…
И вдруг осеклась.
— Почему о муже?- я ухватилась за первую, скорее всего истинную фразу.
Она растерянно посмотрела на меня.
— Потому что… он и раньше говорил, что я слишком много трачу на ребёнка. А теперь лечение, специалисты, поездки… Я подумала: он не выдержит. Скажет, что это слишком дорого.
Она замолчала.
Потом тихо добавила:
— А ещё я подумала, что свекровь скажет, будто это всё из-за меня.
И мама будет плакать.
И родственники начнут жалеть.
И соседи смотреть…
Я слушала.
Она говорила ещё минут двадцать.
Про мужа.
Про деньги.
Про родителей.
Про работу.
Про ипотеку.
Про то, как страшно просить помощи.
Про то, что она больше никогда не сможет просто купить себе платье, потому что сначала будут занятия, оборудование, лекарства.
Про всё.
Кроме ребёнка.
Когда она закончила, в домашнем кабинете стало очень тихо.
Я подвинула к ней кружку с уже остывшим чаем.
И спросила совсем негромко:
— А теперь расскажите мне про своего сына.
Она улыбнулась. Посмотрела на него с любовью. Он сидел в специальном стульчике и был занят игрушками.
Впервые за весь разговор.
— Ой… Он такой смешной…
Когда улыбается, у него нос морщится.
Он ужасно любит воду.
Если слышит музыку, начинает так смешно двигать ножками…и раскачиваться….
И знаете… он очень любит, когда его целуют в шею.
Минут пять она рассказывала только о нём.
Не о диагнозе.
О ребёнке.
И вдруг замолчала.
Посмотрела на меня.
И заплакала.
По-настоящему.
Не потому, что вспомнила диагноз.
А потому, что вдруг поняла одну простую вещь.
Первые полчаса после слов врача, который зафиксировал диагноз, она оплакивала не ребёнка.
Она оплакивала свою прежнюю жизнь.
Ту жизнь, в которой можно было не бояться остаться одной.
Не считать каждую копейку.
Не зависеть от чужого настроения.
Не доказывать никому, что твой ребёнок достоин любви.
Мы привыкли думать, что мама боится за ребёнка.
Но знаете, что я вижу снова и снова?
Очень часто мама боится за себя.
Боится стать неудобной.
Ненужной.
Бедной.
Одинокой.
Боится, что теперь её жизнь будет состоять только из борьбы.
И в этом нет ничего постыдного.
Это не делает её плохой матерью.
Это делает её живым человеком.
Я часто говорю женщинам одну фразу.
Она не волшебная.
Но иногда меняет очень многое.
Жизнь непредсказуема.
Муж может уйти и от абсолютно здорового ребёнка.
Работу можно потерять без всякого диагноза.
Деньги могут закончиться у любой семьи.
А помощь иногда приходит совсем не от тех, на кого рассчитываешь.
Поэтому нельзя строить свою жизнь только на внешних опорах.
Самая надёжная опора — та, которую никто не может отнять.
Она внутри.
Это не значит, что не будет страшно.
Будет.
Не значит, что не нужно просить помощи.
Нужно.
Но однажды наступает день, когда женщина перестаёт жить вопросом:
«Кто меня спасёт?»
И начинает спрашивать себя:
«На что я могу опереться сегодня?»
И вот тогда происходит настоящее чудо.
Она больше не пытается сделать ребёнка удобным для общества.
Она помогает ему стать самим собой.
И одновременно впервые разрешает это себе.
А знаете, что было потом?
Мы беседовали после каждого занятия о жизни, чувствах о маленьких достижениях ее сына.
Через несколько месяцев она пришла ко мне совершенно другой.
Никуда не делась ее усталость и синяки под глазами. Не исчез диагноз. Семья осталась в прежнем составе. 
Она улыбнулась и сказала:
— Представляете… диагноз у сына тот же. А вот мама у него стала совсем другая.
Как это?- удивленно спросила я, хотя понимала о чем она.
Я стала жить не из страха, я стала жить из любви.
И, наверное, именно с этого начинается настоящая реабилитация.
Не с первого массажа.
Не с первой процедуры.
А с той минуты, когда мама перестаёт бояться собственной жизни.
Именно поэтому, сейчас я работаю с родителями особенных детей не только обучая их методам и приемам работы с их особенными детьми, а учу их возвращать ресурс себе. И это работенка оказалась труднее, чем быть первым педагогом их ребенку.