Путешествие по Восточной Азии. День десятый

08.06.26
Рано утром поезд прибыл в Сиань. Пришлось еще ждать, пока начнет работать местный метрополитен. Перед входом на станцию столпился народ: люди в ожидании поезда сидели на ступеньках лестницы, а какой-то мужчина ходил туда-сюда, что-то выкрикивая на местном наречии.
Кстати говоря, в Китае довольно много диалектов – практически в каждой провинции свое наречие (Шанхайское, Сианьское и проч.), которое имеет отличия, и порой весьма значительные, от официального китайского языка путунхуа (так наз. «мандарин»). Доходит до того, что китайцы из разных провинций, - особенно если живут в сельской местности, - не понимают друг друга!

В 6 часов утра открылся вход на станцию метро, однако первый поезд подошел полчаса спустя, а в вестибюле, поодаль от платформы, я простоял еще некоторое время, ожидая пока станет меньше людей. Мне спешить было некуда: до заселения в гостиницу оставалось еще почти 6 часов.
Китайский метрополитен во всех городах, что я посетил, имеет одну особенность: все платформы оснащены специальными раздвижными дверями, которые открываются одновременно с дверями подошедшего поезда (такого раньше я не видел). Это очередное подтверждение того, что китайцы буквально помешаны на безопасности. Стоит ли удивляться, что их так много?!

Я ехал в вагоне поезда, глядя на электронное информационное табло, на котором отображалось не только название следующей станции, но даже номер вагона (видимо, для ориентирования на станции).
Сиань с его населением около 7 млн. человек (с округой 12 млн.) – не такой большой город, как Шанхай или Пекин (свыше 20 млн. человек), и метро здесь появилось недавно – работает с 2011 года, однако уже сейчас насчитывает 16 линий. Поезда все новые, вагоны оснащены по последнему слову техники - электронными табло, экранами, телевизорами.
Однако меня, прежде всего, интересует не современное состояние Сианя, а его прошлое, поскольку этот город, известный под другими названиями (Сяньян, Чанъань), был столицей древнего Китая.
Из метро я вышел на станции Zhonglou (в пер. «Колокольная башня»).

Я увидел эту башню сразу, как только поднялся наверх по эскалатору - памятник архитектуры времен династии Мин (построена в конце XIV века), который считается центром Сианя, а также одним из главных его символов – наряду с Барабанной башней, находящейся в 200 метрах к западу от Колокольной.
Еще было очень рано, и я решил прогуляться по направлению к Барабанной башне.

Возле этой башни раскинулся сквер, где находилось несколько человек, которые, стоя на ее фоне и снимая себя на телефон, о чем-то разглагольствовали. Отойдя дальше, я заметил мужчину, который выполнял какие-то упражнения (возможно, это была гимнастика цигун), а чуть поодаль - танцующую женщину, – и всё это они проделывали на камеру своего телефона.
«Наверное, блогеры», - решил я, продвигаясь дальше. Так, я подошел к Мусульманскому кварталу Сианя.
Древний Чанъань был отправной точкой знаменитого Великого шелкового пути – отсюда на Запад уходили торговые караваны. В эпоху династии Тан Восточноазиатская (китайская) цивилизация вплотную соприкоснулась с Южной (исламской) цивилизацией, которая в тот период (VII-VIII вв.) переживала подъем, что проявилось в создании и расширении Арабского халифата.
Арабы захватили Персию (современный Иран) и начали продвижение в Среднюю Азию, где собственно и проходил Великий шелковый путь. Однако здесь они столкнулись со встречной экспансией китайцев (в 749 году ими был захвачен Ташкент). Армии двух держав сошлись в Таласской битве (751 год), которая продолжалась несколько дней и окончилась победой мусульман.
С этого времени расширяется арабское влияние в Средней Азии и на всем пространстве Великого шелкового пути. Арабские купцы проникают в столицу танского Китая – Чанъань, куда приносят свою, то есть мусульманскую, культуру, которая причудливо переплетается с местной культурой, что находит выражение, например, в зодчестве. Так, Великая мечеть Сианя, впервые построенная еще в 742 году и обновленная в эпоху династии Мин, несет на себе отпечаток традиционной китайской архитектуры (ярусные крыши с загнутыми краями, вместо минарета – пагода).
По узкой извилистой улочке я дошел до ворот этой мечети, но не стал заходить во двор (тем более что касса, где продаются входные билеты, еще была закрыта).

Оттуда вернулся назад – к улице под названием Beiyuanmen, по обе стороны которой тянутся рядами закусочные и кафе местной кухни, также сочетающей в себе мусульманские и китайские традиции. Самое известное блюдо в Сиани носит название жоуцзямо (roujiamo) - это лепешка вроде булочки с начинкой из мелко нарезанного мяса. На просторах Интернета пишут, что эта булочка считается первым в мире гамбургером или бутербродом.
Я был голоден и, пройдя улицу из одного конца в другой, начал искать место, где перекусить. В первой попавшейся забегаловке меня, кажется, не поняли, хотя я и произносил вполне отчетливо название этого блюда: только потом до меня дойдет, что мне хотели предложить вместе с мясной булочкой или вместо нее суп с похожим названием – янжоупаомо (yangroupaomo). Собственно говоря, то и другое я и поел, но уже в другом месте.

Суп с бараниной – сытное и довольно вкусное блюдо (несколько покоробило, что мне его пришлось есть в первый день начавшегося Петрова поста, но в путешествии выбирать особо не приходится!). Что же до «первого в мире гамбургера», ничего особенного я в нем не нашел: просто булка с мясом без всяких соусов и дополнительных ингредиентов (вроде овощей, зелени).

Плотно позавтракав, я вновь спустился в подземку и отправился к станции Dayanta, где находится одна из главных достопримечательностей Сианя – Большая пагода диких гусей.
Мне не сразу удалось найти вход на территорию этого храмового комплекса: сначала прошел вдоль его стены с одной стороны, - по оживленной торговой улочке, завернул за угол, потом вернулся назад и обошел с другой стороны. И только тогда добрался до того места, где продают входные билеты.
 
Пагода была построена в середине VII века (династия Тан) и является одним из главных буддийских памятников Китая. На территории храмового комплекса, где она находится, до сих пор проводятся «богослужения», хотя это не самое подходящее слово, учитывая особенности буддизма как своего рода «религии без Бога».
Приверженцы буддизма почитают Будду Шакьямуни (царевич Сиддхартха Гаутама, жил на севере Индии за 5 столетий до Р.Х., познал 4 благородные истины и открыл путь, ведущий к освобождению от страданий) и прочих людей, достигших или стремящихся достичь просветления (будды, бодхисаттвы) примерно так же, как католики и православные почитают своих святых.
Когда я вошел на территорию храмового комплекса, там как раз проходил такой молебен, в котором участвовали монахи, бритые наголо и в ярких длинных одеяниях: кто-то, чей голос звучал на всю округу, читал священные писания (сутры, мантры).

Храм стоит на высокой платформе. И я лишь издалека мог заснять происходящее наверху. А когда поднялся туда по лестнице, тотчас мне, как и другим туристам, было велено прекратить съемку. Перед входом в храм стоит алтарь, от которого поднимается дым курящихся благовоний. Внутри храма находится золоченая бронзовая статуя сидящего в позе лотоса Будды.
Своих святых буддисты почитают, падая ниц и творя земные поклоны. Для этого на входе в храм предусмотрена специальная подставка. У Большой пагоды в Сиане было довольно много туристов, в том числе иностранцев. Причем некоторые из них молились, складывая руки у груди, и кланялись до земли этим золоченым статуям буддистских святых (при мне это делала женщина европейской внешности).
От храма я пошел дальше – по направлению к семиярусной пагоде. Для входа в нее потребовалось покупать еще один билет. Однако потом меня вновь остановили, направив чуть в сторону – туда, где я оставил свой рюкзак в камере хранения.
И сколько же у вас заморочек! – думал я, негодуя на китайцев. Однако потом понял свою неправоту: на верх пагоды ведет узкая винтообразная лестница, а людей по ней поднимается довольно много, - таким образом, идея оставлять вещи снаружи была, конечно, здравой.

Достигнув седьмого яруса Пагоды и сфотографировав Сиань с высоты птичьего полета, я спустился вниз, забрал свои вещи из камеры хранения и прошел в небольшой сквер, где сел на камень. Тогда я подумал о том, что одной из главных черт, присущих национальному характеру китайцев, является рациональность. Всё, что я видел вокруг на протяжении этих 7 дней, служило тому подтверждением: и повсеместное размещение видеокамер, и использование QR-кодов, и платформенные барьеры в метрополитене, и вот это требование – сдавать рюкзаки перед входом в тесное помещение, чтобы не создавать неудобств.
Рядом с тем местом, где я сидел, находился камень с колоколом, на котором были начертаны иероглифы. В сквере гуляли взрослые с детьми, которые подходили и просто рассматривали этот колокол и символы на нем. Потом я услышал родную русскую речь и увидел двух пожилых людей и с ними мальчика. Этот мальчик, которому, разумеется, не было никакого дела до надписей на чужом языке, тотчас полез на камень, пытаясь забраться еще выше – на самый колокол, и не сделал этого только потому, что бабушка прикрикнула на него.
И тогда я открыл еще одну черту китайцев, которая, кстати, не свойственна русским – это любовь к порядку. В дальнейшем я обнаружу проявление этой особенности в удивительной манере ведения ими сельского хозяйства: засеянные поля в Китае повсеместно, - везде, где я видел, путешествуя на поездах, - строго четырехугольной формы, а деревья они высаживают совершенно ровными рядами, наверняка, используя при посадке натянутую веревку.
Где вы увидите такие идеально ровные поля и насаждения в России?!
***
От Большой пагоды я поехал к своей гостинице. Стояла полуденная жара. А я не знал, где точно находится этот отель под названием «7 дней». Саму улицу, выйдя из метро, я вскоре нашел, однако ни на одном из зданий не было номеров, а потом мне медвежью услугу оказало приложение Baidu, - китайское приложение, с которым у меня неоднократно возникали проблемы, поскольку далеко не все объекты в нем обозначены. Так, по подсказке этого приложения я направился совсем в другую сторону, на улицу, где была гостиница с тем же названием (видимо, «7 дней» - это сеть отелей в Сиане).
Гораздо больше в этой поездке мне пригодилось другое приложение - Maps.me, которое поддерживает английский язык, - именно оно помогло мне, в конечном счете, сориентироваться и найти именно ту гостиницу, где я забронировал номер.
Девушка-администратор приветствовала меня: «Ni hao!» (это был первый случай, когда ко мне в Китае кто-то обратился таким образом: а то либо «Hello!», либо вообще ничего).
Комната мне понравилась: просторная, с большим плазменным телевизором, кондиционером и, в отличие от двух предыдущих отелей, где я останавливался, с окном, выходящим на улицу (немного шума, зато уютно, как дома!).

После дневной прогулки с рюкзаком за плечами я около часа отдыхал, лежа на двуспальной кровати при закрытом шторами окне. Мне все еще нездоровилось – мучился кашлем и насморком. Тем не менее мне нужно было подняться с кровати, чтобы отправиться к городской стене Сианя, на которую я заранее купил входной билет.

Из метро я вышел на станции Yongningmen. И сразу же увидел стену, которая была построена в конце XIV века (династия Мин), имеет прямоугольную форму и протяженность почти 14 км. Высота этой кирпичной стены – 12 метров, столько же ее ширина на верху, куда я вскоре поднялся, планируя поначалу просто немного прогуляться по ней, как ранее – по Великой китайской стене. Однако потом мне в голову пришла мысль - обойти ее по кругу, чтобы вернуться в то же место у Южных ворот, через которые я взошел на стену. Это был своего рода вызов, как ранее в марте – Ледовый переход через Байкал (9 км менее чем за 2 часа), на который я должен был дать ответ…
Ровно в 17:00 я взобрался на городскую стену Сианя. Было жарко. Солнце еще высоко висело в небе и нещадно палило.
На стене у Южных ворот было много людей, в том числе девушек в традиционных китайских нарядах. Но в дальнейшем по мере моего продвижения все меньше людей становилось вокруг.
Я шел вперед, снимая на камеру телефона окрестности и время от времени заходя в открытые двери сторожевых башен (их всего 98), где теперь размещаются небольшие музеи.

Кирпичная дорога на верху стены Сианя - местами неровная, с выбоинами. И уже вскоре после начала движения я стал замечать, что кирпичи впиваются мне в ноги, на которых была не самая подходящая обувь – ботинки на тонкой подошве. Мне стало больно наступать на левую ногу, где внезапно открылась старая мозоль на пятке: она беспокоила меня неделю назад, а потом я забыл о ней. Но вот вновь мозоль напомнила о себе…
Однако, несмотря на боль в ноге и палящее солнце, я заставлял себя идти всё дальше по дороге из кирпича на городской стене Сианя – с ее зубчатыми бойницами, сторожевыми башнями и воротами, ориентированными по сторонам света и приметными своими надвратными сооружениями с многоярусными кровлями.

Весь путь (14 км), который я прошел, хромая, по стене, занял более 3 часов. В 9-м часу я вернулся к тому месту, откуда начал свой обход. Солнце к тому времени уже закатилось, и на Город опускались вечерние сумерки. Традиционные китайские фонари, развешанные по краям стены, зажглись электрическими огнями. А вся округа засияла, озаренная ночной подсветкой, которая своим разноцветным ярким мерцанием выхватывала из темноты огромные силуэты настенных башен.

В потемках я пропустил спуск со стены у Южных ворот и прошел еще несколько сотен метров. Только заметив знакомые магазинчики и ряженых в традиционное китайское платье, я понял, что иду по второму кругу, и вернулся назад, вскоре спустившись вниз.
Потом с трудом добрался до своей гостиницы, где принял душ и принялся залечивать раны.
Итогами того первого дня в Сиане были:
1) новый личный рекорд – 40000 шагов (ранее при переходе через Байкал я прошел 38000 шагов) и
2) три новые мозоли на ногах, которые вкупе с первой мозолью на левой пятке осложнили мое дальнейшее путешествие и поставили крест на запланированном восхождении на Хуашань (гора с 5 вершинами в 120 км от Сианя).