Над судьбой. Том 4. Глава семьдесят шестая

 Глава  76.   

 МАШИНА – величайшее чудо Гичи – Маниту – находилась среди бескрайних, заснеженных лесов бесконечно далекой России.


Непроходимые, на каждом шагу таящие смерть джунгли Амазонии, подпирающие собою небо вершины Тибета и Гималаев, испепеляющие всё живое пустыни Гоби и Сахара – разве хоть что – то остановит воинов,  идущих на зов своего Бога? И будь МАШИНА на дне океана или даже на Луне, они всё равно бы добыли её.


Познавший собственную Силу краснокожий воин лишь с копьём в руках идёт на могучего гризли,  чтобы обрести славу. Отряд презревших всяческий страх и даже саму смерть вышел на Тропу Войны с  Вселенским Злом, ибо так повелел Бог. Так что же могло стать им преградой?! Готовые ко всему, они были обречены на успех: ведь подвиг стал самим смыслом их существования.


***      


События, развернувшееся в первые после высадки экспедиции дни, наиболее полно отражены в дневнике натуралиста Леграна. Есть смысл обратиться к этим записям.



21 октября. Печорская Губа встретила нас вполне дружелюбно. Лишь на первый взгляд побережье кажется безжизненным пространством, на самом деле кругом бурлит скрытая от чужих глаз жизнь. И это несмотря на то, что   всего лишь на один локоть  от поверхности  начинается вечная мерзлота, простирающаяся вглубь на десятки, если не на сотни локтей.



Залив при промерах оказался на удивление неглубок. Нигде лот не опускался ниже двадцати футов. Выходили на шлюпке  на тюленя. Зверь настолько доверчив, что бить его не представляет никакого охотничьего азарта. Количество трески не поддается воображению. Стоит лишь забросить сеть. Когда в последний раз здесь ступала нога человека? Похоже, мы совершенно зря взяли с собой четырёх месячный запас бизоньего пеммикана, орехов и сушеных ягод. Но, как говорится, береженного и Бог бережёт. Даже если это всего лишь Гичи – Маниту!



25 октября. Длина дня уменьшается каждые сутки, морозы постепенно крепчают. Но вчера вдруг пошел моросящий дождь, ненадолго наступила оттепель. Снег тут же сильно уплотнился, взялся настом. Целыми днями все учатся ходить на лыжах. Я уже тоже вполне сносно справляюсь с этим. Пробовали по насту тащить сани, оказалось совсем не тяжело. Одежда очень удобная в пользовании и холод почти не ощущается. Только с непривычки отекает лицо, и трескаются губы.



28 октября. Ночь оказалась  сказочно красива. После оттепели и дождя ударил мороз. До самого утра луна почти не отрывалась от горизонта,  разливая над безбрежными снежными просторами свой  прозрачный свет.  Воздух был тих и удивительно прозрачен.


Изумляться приходиться  на каждом шагу. К утру небо заиграло всеми цветами радуги. Бесконечно далеко на юге небосвод   будто очерчен нежной розовой каймой. Едва успевает уловить глаз, её уже сменяют фиолетовые тона. А прямо над нами воздух невиданной, непередаваемой голубизны. На севере же,  словно насыщаясь холодом, он становится  ярко – синим, пугающим и манящим своей непознаваемостью.



Часовому удалось подстрелить матёрую медведицу. В поисках открытого моря, где можно добыть основной корм – тюленей, белые медведи осенью вместе с неумолимо спускающейся к югу кромкой льда выходят к побережью. Весной они откочевывают уже вместе с выводком обратно на север: к полыньям и разводам.



Как раз в эти дни, в конце октября, наступает срок, когда медведицы бродят по  берегу в поисках места берлоги. Зверь этот скорее морской, чем наземный и устраивает лежки  совсем недалеко от побережья. Рядом с лагерем расположены гряды с крутыми склонами, где снег накапливается уже с осени. Похоже, лучшего места для лёжки не найти. В январе самки рожают, и к сезону, когда тронутся льды, окрепшие детишки,  уже смогут самостоятельно добывать пищу.



Одной из самок любопытство стоило жизни. Мясо  белого медведя  имеет специфический вкус и запах, но вполне съедобно. Ну а печень – просто  лекарство. Её поделили поровну  на всю команду. Даже малая доза придаёт сил. Все загорелись желанием поохотиться, впрочем, не исключение и я.



30 октября. Печора ещё держится, но вода уже совсем свинцовая. Полагаю,  дней через десять, лёд на реке станет. Сегодня День Траура. С утра жрец выступил с проповедью. Ряд интересных мыслей. Возможно, лучшее знание языка пошло бы на пользу. Но это вопрос времени.



С вечера разыгралась метель. Произошло это на удивление внезапно. Было тихо и ясно. А потом будто издалека послышался едва уловимый шелест. Ещё редкие струйки ветра медленно погнали вдоль самой земли одинокие жесткие снежинки. Затем движение воздуха усилилось и уже не отдельные крупинки, а белоснежные струи потекли, перехлёстываясь и будто борясь между собой.



В тот час я находился на возвышенности. Вверху воздух оставался, всё ещё,  чист и прозрачен. Внизу же,  стелясь вдоль самой земли, полоски снега ползли точно живые. Громов сказал, что русские называют это явления «позёмка». Редкостно точное определение!



Даль быстро помутнела. Холодные, резкие порывы ветра бросали в лицо пригоршни жёсткого и колючего как песок снега. Затем вдруг налетел вихрь, едва не свалив меня с ног. Находиться наверху становилось опасно, и я тут же сбежал вниз, направившись к лагерю.



Через полчаса всё закружилось и завертелось в безумной пляске и небо окончательно заволокло ослепительно – белой пеленой поднятого вверх снега. Над нами носились с воем и свистом огромные чудовищные тени, будто демоны, вырвались из преисподней.  И почти невозможно было поверить в то, что когда – то всё это закончится.



Но к  всеобщему удивлению, утро встретило нас  покоем: будто и не было вселяющей ужас ночи. Снег лежал точно волны застывшего моря.  Лишь огромные сугробы в низинах и голая, насквозь примерзшая земля на холмах говорили о том, что всё это было наяву, а не в кошмарном сне.



Хотя солнце уже едва отрывается от горизонта, весь день видимость прекрасная. Встанет ли лёд на Печоре до наступления полярной ночи?



4 ноября. Пожалуй «Любимец ветров» облюбовал уже одну из бухт Лапландии. Сомнений в том, что так оно и есть, нет никаких.  Удачные совпадения в этом походе уже давно стали нормой. Но способность краснокожих быстро учиться на чужих ошибках, точнее перенимать достижения других народов вызывает удивление. И уважение, если быть откровенным.



Ведь кроме проекта Хуча было немало и других предложений. Но выбрали лучшее. Уже сейчас видно, сколько проблем решается при использовании этих саней.



Суровая природа Севера не блещет разнообразием красок. Но её строгая гармония поражает глубиной взаимосвязей между различными видами растений и животных.



Короткое лето, безморозных дней в году от силы восемьдесят,  сочетается с круглосуточным освещением непрерывного полярного дня. В этот отведённый природой недолгий срок кругом бурлит и клокочет жизнь во всех её многообразных проявлениях.


Корни растений упираются в безжизненную вечную мерзлоту, стебли стелются вдоль прогретой солнцем земли, боясь подняться выше к обжигающим холодом арктическим ветрам. Что  завораживает – на одном кустарничке, ещё не вырвавшемся до конца из снежного плена, одновременно набухают почки, зеленеют листья и даже распускаются цветы. Задача всего живого – пройти полный цикл развития и дать потомство.
Ягель, мхи, лишайники, осоки, карликовые берёзы – этот скудный набор полярных растений является пищей для северных животных и птиц.



Большинство из них осенью откочевывают на юг. Однако, пеструшки – лемминги живут в тундре круглый год. Этот маленький грызун зимой почти не вылезает на поверхность, глубоко зарываясь в снег, где тепло и безветренно. Едят лемминги ягоды, вечнозелёные кустарники, засохшую траву. В свою очередь сами они пища для белых полярных сов и песцов.



Летом на побережье приходят стада северных оленей. Южнее, ближе к тайге их одолевают гнус и мошкара. Сильный ветер с моря отгоняет кровососущих, а бурный рост растений даёт много свежей, питательной пищи. Здесь олени рожают и вскармливают молодняк. Уходя от холодов, осенью они перемещаются  миль на триста южнее, находя на границе тайги веточный корм,  сухую траву, лишайники. 



За оленьими стадами неотступно следуют куропатки и песцы. Тяжелые оленьи копыта оголяют растения – пищу куропаток. Последних, а также выкопанных  оленями леммингов, поедают песцы.
Суровый климат определяет жёсткие законы выживания.



9 ноября. Наступила полярная ночь, солнце окончательно скрылось за горизонтом  до первых чисел февраля. В полдень далеко на юге пылают зори, солнце как – будто крадётся где – то за краем земли. Луна теперь ярко светит целыми сутками.  Печора, наконец – то стала. Мороз крепчает  с каждым днем. Дует попутный ветер,  завтра отправляемся. Все настроены бодро и решительно.



Всё  же полярная ночь действует гнетуще, сразу становится тоскливо. Как тут не вспомнить ласковое солнце Средиземноморья, нежные краски заката, тихий рокот прибоя, вечернюю прохладу после знойного дня.
Надеюсь, не будет особых препятствий и мы скоро достигнем более южных широт, где к счастью дневное светило показывается в небе круглый год.