Полет продолжение 4

Василий только положил голову на подушку и тут же уснул. С первыми петухами проснулся. Подошел к маленькому окну, открыл его, потянулся и вдохнул свежий, пьянящий воздух, и сразу запах груши ворвался в комнату.
Комната, которую им с Василием любезно предоставила бабка Иляна, была довольно большая, с высоким потолком, побеленная белой глиной. Из мебели — два топчана, на одном сладко спал Алексей, длинная, сколоченная из досок скамейка, в углу висела икона, покрытая вышитым рушником, перед иконой лампадка, от которой чувствуется легкий аромат ладана.



Бабка Иляна жила одна, когда-то здесь было шумно, была жизнь, семья. Муж от тяжкого труда умер рано. Четверо детей, и все девчата, вырастила сама, выдала замуж. Они разъехались в разные районы, и она осталась одна.
Василий вышел на улицу. Набрал с колодца воды, умылся, затем облился довольно холодной водой, которая тысячами иголками прошлась по телу, он ободрился, протер тело рушником.
Василий, играя мускулами, начал бегать вокруг дома в подштанниках. Русый чуб едва волнистый скатывался на глаза.
Девчата, шедшие на дойку, стали возле дома и с интересом смотрели на Василия. Одна крикнула:
- Эгей, штанишки не слишком узкие, не упадут от старания.
- Пошли с нами на дойку, там силы покажешь, — закричала другая.
- Дайте подпоясаться, друга разбудить и к вам с огромадным удовольствием прибыть, — ничуть не смущаясь, сказал Василий.
Девчата рассмеялись и с песней пошли дальше.
«А той красавицы среди них не было, — прозвучало в голове, — да и никакая она не красавица, так себе. Чего это она в моей головушке застряла, как заноза?»



Так началась у Василия и Алексея жизнь в Добрянке.
Работа кипела с утра до захода солнца. Была вырыта яма для замеса глины. Василий сколачивал формы для саманного кирпича, когда послышались голоса молодых девчат. Странно, но Василий среди всех узнал голос Маланки. Сердце забилось неровно, Василий испугался своих неведомых чувств. У него, конечно, были связи с женщинами, но он ни разу не испытывал ничего подобного. Он решил не смотреть в их сторону и начал усердно махать молотком, словно не гвозди забивал, а сваи.
- Добрейшего дня строителям, может, чем помочь, — нагло надвигаясь на Василия, задорно, вызывающе сказала Маланья, оценивающе смотря на Василия. Видно было, что она заводила, и все покорно подчинялись ей.
- Пришли помочь, пожалуйста, мне как раз нужны девичьи ножки. Видите, яма есть, глина, кизяк, солома, вода. А может, боитесь запачкать белые ножки?! — нашелся, что сказать Василий, думая: «Не на того напала, я не буду перед тобой кланяться. И вообще женюсь на твоей лучшей подружке».
- Ну, девчонки, кто из нас боится показать парню стройные ножки. Давайте поднимем юбки и покажем, как хороши наши ножки, а в работе нам нет равных, — снимая башмачки, весело, призывно сказала Маланья, не давая раздумывать девчонкам, и первая прыгнула в яму.
За ней Василий, затем девчонки и молодые женщины.
Маланья шустро месила и пела песню, все подхватили. Василий вылез из ямы, вынес гармонь, сел на маленькую табуретку и, подхватив мелодию, подыгрывал им. Появились ребята, женщины, и весело пошла работа.
Умывшись, надев башмачки, Маланья, глядя на Василия, сказала:
— Я должна посмотреть в зеркало, не могу идти по улице, не убедившись, как выгляжу. А вдруг встретится тот, который дорог моему сердцу. А у меня юбка скошена.
— Ты красавица только для меня, а для других уродихой будь. Я не хочу, чтобы смотрели на тебя чужие парни.
— А ты что, мне родня?! Уж слишком быстро всё у тебя.

— Я не пойму, что во мне не так, почему ты со мной разговор ведешь, словно я тебе не нравлюсь нисколечко. Ты посмотри на меня, — проговорил Василий и посмотрел в ее глаза. Это был провал, такие чистые глаза он ни у кого не видал.

Василий подошел к ней, ее запах перехватил его дыхание. Он взял ее за руку и сказал:
— Ты колдунья, заколдовала меня. Прошу, отпусти, не губи.

— Твои слова меня не тревожат. Вот построишь дом, тогда поглядим. А сейчас руку отпусти, негоже так близко стоять, у нас в селе не принято не засватанной…
— Я тебя за язык не тянул. Построю и засватаю.
— Смотри не передумай, а то брат у меня лихой, — лукаво смотря на Василия, от которого у него, казалось, остановилось сердце, проговорила Маланья и быстро ушла.




 Он еще не отошел от колдовских глаз Маланьи, когда к нему подошла Мария, подруга Маланьи.
- Ох, Василь, не дело ты затеял.  Дивись, вона така, що заманить, а потім покине тебе. Та й брат її занадто опікується (Смотри, она такая, что заманит, а затем покинет тебя. Да и брат ее слишком опекает), — проговорила Мария.
- Сам решу, иди, а то не догонишь…
- Реши, Василь, — сказала Мария и, перекинув русую косу на грудь, прижав полные губы, важно пошла по проселочной дороге, которая была разбита колеей телег.
- Привет, Васька. За целый день не мог зайти к тебе. Как ты, что успел проделать? Кроме того, что девок развел. Ишь, как смотрела на тебя. Хороша чертовка, — подавая руку в знак приветствия, говорил Алексей.
- Она нравится тебе, вижу, глазки горят, о любви говорят, — хитро прищурившись, сказал в ответ Василий. — Вот построим хаты, женимся, Алексей. Хватит уже холостяковать, детишек пора заводить.
- Да не приглянулась ни одна.
- Сейчас не время, говорю, строить хату надо.
- Я че пришел. Говорят, сегодня у Марики ребята и девчата собираются, может, сходим?
- А что, и сходим.



Дом бабки Марики был, как и у всех снаружи ничем не отличался. Но когда зашли в дом, сразу было понятно, что в холле можно расположить целую дивизию солдат. Комната была огромная, светлая большими проемами окон, что ни у кого не было.

Василий и Алексей пришли, когда уже были в разгаре танцы. У стен стояли большие лавки, на которых сидели сельчане. Казалось, все село собралось здесь. Дети просто сновали, деды с усами и бородами о чем-то спорили, женщины щелкали семечки, скорлупа смешно смещалась по бороде вниз. У некоторых даже была ниже бороды.

На деревянной тумбочке стоял граммофон. Звучание было хриплое с искажениями, не все слова можно было разобрать, но молодежь не обращала внимания и с удовольствием танцевала.

На лавке лежал пьяный мужчина, рядом на тканой половице стояла гармошка.

Маланья сразу увидела Василия и нарочно громко начала смеяться и прижималась к рядом стоящему парню, что-то на ушко шептала ему. Он же весь покраснел, видно было, что она нравилась ему.

Василий и Алексей были в широких штанах, которые заправлены в начищенные до блеска сапоги и косоворотках. Без головного убора. Они резко отличались от остальных ребят. Красивые, высокие, чубастые.

Василий подошел к гармошке взял ее и сказал:

- Что девчонки спляшем и споем под гармошку?

- Да, - со всех сторон послышалось.

Василий близко подошел к Маланье, перебирая баянными кнопочками, притопывая ногами, заиграл и запел:

«Ох, девчоночка моя, чего веселимся

Не к тебе пришел я

В другую влюбился»

Маланья прокрутилась и запела:

«А мне какое дело?

Куляй с другой смело

Не смотри ты на меня

Я не оторопела»

Тут между ними стала Мария и запела:

«Послушай меня Маланька

Не кружись возле Василя

Он тебя не Ванька»

К Василию вплотную подошел Федот, брат Маланьи, рядом еще стали два коренастых парня. Федот заносчиво произнес:

- Разговор есть, выйдем!

- Может, обойдемся без разговора? Видите ли, я веселю народ, под граммофон не танцуют и не поют, так как под гармонь. Может позже, пусть повеселятся.

- Ты малохольный идем, сказал, - грубо надвигаясь на Василия, сказал Федот.

- Федот отойди от него, - сказала Маланья,  - не мешай веселиться. Я хочу танцевать.

- Маланка, кто тебя уполномочил губами шевелить, иди танцуй, - твердо сказал Федот и обращаясь рядом стоящим с ней молодым парнем, процедил, -  Иванку, бери ее и вон отселе.

- Я ще, я только за, вина …

- Не мямли, иди, отсели, - не дав договорить Ивану, сказал Федот.

- Я погляжу, грозный ты, всем место знаешь, - с иронией сказал Алексей.

- Я ще, здесь промурлыкало, тебя непрошенного прошу, проходи мимо.

- Хотя ты и брат Маланки, но ты надоел мне, - ставя гармонь на стол, тихо сказал Василий. – Раз просишь, пошли, выйдем, а то цирк устроил, вокруг людей собрал.

Василий сразу определил, что они с Алексеем справятся с ребятами. Но у него было раздвоение чувств, одно то, что он  брат Маланьи его останавливало, но то, что он грубил мало ему, еще друга задел. Он еле удерживал себя.

Когда они выходили во двор, один из парней подставил ему ножку, Василий едва удержался на ногах. Федот весело рассмеялся, за ним хихикнули другие.

- Ребята идите подобру-поздорову, подумайте над своими словами. Не зная броду, не вступайте в воду. Я все сказал, - стоя друг перед другом с Федотом, произнес, ставя на каждое слова ударение, Василий.

- Ты щенок, без роду и племени к кому подлезаешь. Не пара ты Маланке, ты нищеброд. Ты хотя бы знаешь, сколько скота у батьки, сколько собак…

- Чужое богатство не к чему мне подсчитывать. А ты счет знаешь, какие книги читаешь, на какие спектакли ходил?

- Вмажьте ему да уже пойдем, надоел, - сказал Федот и сплюнув отошел в сторону.

Трое кинулись на Василия. Они с Алексеем быстро справились с ними и, уложили всех четверых на землю.



продолжение следует