Как мне бабы пятки лизали

   Провожали в армию Федьку Федурина, старшего сына Никиты и Натальи.
    Семья примечательна тем, что, войдя во двор можно было крикнуть любое имя и к тебе подходил, подбегал или подползал кто-нибудь из ее членов. Неделю назад родился девятый наследник, хотя имущество было неделимым: кот и собака. Была, конечно, скотина, но пока наследники вырастут ее съедят. Дом совхозный.
   Вдобавок еще и старшая дочь вступила на материнскую стезю и к 18-ти годам внесла в численность семьи свою лепту. Итого в доме проживало 13 человек.

   Событие имело место в 60-е годы в целинном совхозе Забайкалья. Народ самый простой, потомки русских, тунгусов, бурят и каторжан. Гураны по-местному. Я среди них оказался с шести лет по призыву Партии для освоения целинных и залежных земель. Федька был моим одноклассником на год старше меня.

   По случаю проводин председатель исполкома распорядился выделить по бутылке водки на каждого участника.

   И, хотя в непосредственном потреблении лимита участвовал не весь список, часа через два спиртное закончилось. А народ только разгулялся. Что такое бутылка-полторы для здоровых мужиков на свежем воздухе при хорошей закуске?

   Ехать на Центральную усадьбу чревато попаданием на глаза начальству. От работы во время уборки освобождались только ближайшие родственники призывника, остальные могли присоединяться после работы.
 
  Безвыходных положений не бывает. В 15-ти километрах располагался колхоз. Там водку продавали без ограничений, но было одно условие – только своим.
   Оно принято правлением колхоза, чтобы соседние селяне не скупали лимиты. Поэтому им не отпускали.
   В исключительных случаях шли навстречу. У нас был именно такой случай.

   У Васьки Баранова был мотоцикл К-175. Посадили меня к нему на заднее сиденье, вручили кирзовую сумку, деньги и отправили. Для пущей убедительности дали повестку из военкомата.

   Колхоз и совхоз между собой не очень контачили, даже путной дороги между селами не было. Посередине болото, но на мотоцикле проехать в сухое время можно.
   В ту сторону кое-как пробрались. Мне приходилось иногда соскакивать и подталкивать мотоцикл.

   В магазине упрямиться не стали - у самих проводы шли полным ходом. Набили сумку дюжиной бутылок и под развеселые песни колхозников мы ринулись восвояси.

   Доехали до болота. Я предложил Ваське ехать, а мне с сумкой перейти пешком. Но Васька был парнем лихим и упрямым.

- Садись, держись крепче, пролетим на скорости!

   Я сел, Васька рванул. На середине болота мотоцикл стал вязнуть и крениться вправо. Я правой ногой попробовал упереться, чтобы помочь. В это время ногу чем-то ожгло. Я взревел:

- Васька, змея!

Васька вильнул, мотоцикл накренился в другую сторону. Инстинктивно я оперся другой ногой. Опять страшный ожог. Я взревел снова.
   Выскочили из болота. Я покатился от боли по земле. Ноги покрыты толстым слоем болотной грязи, ничего не понять. Васька закричал:

- Поехали быстрее, отсасывать надо, а то помрешь!

   Прилетели к Федуриным. Я спрыгнул с мотоцикла и покатился по двору хватаясь поочередно за ноги. Васька быстро ввел всех в курс дела. Люди засуетились. Посыпались советы. Кто-то побежал за водой. Кто-то кричал, что не до воды, парень погибает. Народ был на взводе, степень трезвости и здравого смысла нулевая.
   Меня придавили, заломили руки, чтобы не мешал. Бригадир скомандовал:

- Бабы отсасывайте!

Те кинулись выполнять приказание, и чтобы найти место поражения стали торопливо вылизывать мне ноги сплошняком, отплевывая грязь.
   Минут через десять ноги от колена до кончиков пальцев сияли белизной, боль стихла, но место укуса так и не нашли. На каждой ноге красовались пятна от ожогов выхлопными трубами. На К-175 их две, с каждой стороны.

 Постепенно все успокоились и проводы продолжились. Бабы, что постарше ругались, а молодые смущались. Мужики ехидно интересовались у меня кто из них лучше.
   Мне было 18 лет, и я смущался не меньше.