Домик в мухоморе, или осенняя элегия кометы

В Зелёном лесу, под старенькой осиной, что кланяется от осеннего ветра до земли, красным пятном вырисовывается мухомор. И не просто мухомор, а целый мухоморовый дом для жука-оленя! Красная в белое пятнышко шляпка заменяет жуку крышу, а в грибной ножке вырезано окошко, в котором можно заметить, если наклониться и посмотреть повнимательнее, и крохотную кровать, и шкаф, и лампочку над табуреткой, и даже полку с крошечными книжками... Жук-олень читает, по обыкновению, книги по природоведению или энциклопедии насекомых, но порой может и полистать роман о красавицах-бабочках, влюбленных в каких-нибудь зелёных кузнечиков, что играют на скрипках... Жук-олень немного стыдится, что читает такие "бульварные романы" о бабочках, и никому об этом не рассказывает, а сами романы прячет под кроватью и никогда не кладет их на книжную полку. Ведь порой к жуку захаживают гости и садятся пить чай как раз напротив книжной полки, а не редко даже подходят рассмотреть экземпляры домашней библиотеки жука-оленя, берут себе что-нибудь "почитать на ночь" и почти никогда не возвращают. Ну, например, божья коровка Серьёза недавно заходила на ромашковый чай. А уж этой даме про романы о бабочках ни за что не стоит знать, она ведь всегда такая серьезная, строгая, она не поймет... (Ну, по крайней мере, жук-олень в этом убежден. А так, конечно, кто знает... Всякое бывает.)

– Вы знаете, Олень Жукович, что астрофизика по фамилии Червячкин исключили из научного сообщества насекомых? – строго спрашивала божья коровка, отпивая чай из блюдечка размером с твой ноготь на мизинце. (И оно было довольно большим для неё, почти что как таз, в котором она могла бы постирать своё постельное бельё).

– Да что вы? Неужели он снова принял комету за астероид? – усмехнулся Жук-олень.

– Нет-нет, кометы здесь не причем, а всё дело в том, что  профессор Паук Геннадьевич выяснил, что черви не относятся к насекомым,  ну, согласно последним научным данным.

Жук-олень поперхнулся ромашковым чаем, но быстро откашлялся и ответил с недоброй ухмылкой:

– Уж кто бы говорил, Паук Геннадьевич сам относится к семейству "паукообразные" и, строго говоря, насекомым отнюдь не является.

– Вот как? – божья коровка сняла свои ювелирные очки и принялась протирать их носовым платочком, – Так, боюсь, и нас скоро из научного сообщества исключат... Раз уж пошла такая пьянка... ой, простите, мода всех лишать статуса насекомых.

– Уж с нами этого не случится, я вам это гарантирую, как энтомолог, – утешил её Олень Жукович. – А Чарли Червячкин, я думаю, довольствуется тем, что никто из них не заберёт его телескоп (насекомым его просто напросто не поднять), и никто, даже Паук Геннадьевич, не сможет запретить червяку смотреть на звёзды.

***
Чарли Червячкин холодным осенним вечером наблюдал в телескоп за кометой.

– Какая она красивая, – прошептал он, но внезапно нахмурился и сказал:
– надо бы рассчитать траекторию её движения, а то вдруг она собирается упасть посреди нашего леса! Или посреди Голубого леса... Придется всех предупредить, чтобы прятались по домам и норкам... Они, конечно, могут мне и не поверить... Тем более, после того, как Паук Геннадьевич исключил меня из научного сообщества насекомых нашего леса... Ох, не просто будет всех убедить, но придется, чтобы их защитить... Мишка Жужжушка и Мишка Пампушка, я думаю, мне точно поверят, они ведь мои друзья... Да и жук-олень по имени Олень Жукович... А впрочем, может быть, комета вовсе и не собирается на нас падать или сгорит в атмосфере...

Чарли Червячкин продолжил наблюдать за кометой в телескоп, затем быстро что-то начертал на клочке бумаги, зажав карандаш между зубами, подсчитал на гигантском (для него) калькуляторе и...

– Фух, ну слава Богу, комета пролетит мимо нас. Всем жителям наших лесов, да и всей нашей планеты, кстати говоря, можно спать спокойно.

Червяк Чарли ещё немного подивился на комету и на звёзды, присматривая за ними в телескоп, потом полюбовался звёздами без телескопа и уполз, зевая, в свою тёплую и уютную норку, чтобы со спокойной душой лечь спать.

– Сладких снов, комета, – прошептал он, укрывшись жёлтым листиком, и уснул.