цветы плутовства

Глава 1
В мрачном католическом монастыре стоял святой отец, дававший наставления послушникам. В полутьме костёла слушал проповеди чистого человека русский парень, появившийся в этом городе, когда ему было 8 лет, из-за войны Ангилансии с Русско-шляхетским союзом. Все представители католицизма должны были уйти из государства с православным строем. 

Плутов Александрий, чье имя не соответствовало правилам государства, из которого он с матерью Элизой сбежали, находился в трансе, понимая, что Ангилансия пала. 

«Неужели… тогда мне придется бежать в следующую страну, нельзя, чтобы меня нашли, ведь моя мать…» — его раздумья прервала монахиня. 

— Прячьтесь, дети! — крикнула она перед тем, как упасть от выстрела в плечо. 

Звук выстрела и падения тела женщины мгновенно пробуждает всех послушников, и начинается паника. Худой парнишка взвывает в молитве. Алекс чувствует пролетевшую мимо пулю, внутри словно взрывается привычный уклад.

Он подбегает к парню и, пытаясь его образумить, видит, что у него из груди течет кровь; резкий холодок пробегает по телу, и лицо его сожителя застывает в смертельном состоянии. 

В потьмах храма он видит дверь, через которую они иногда вносили продовольствие. Резкий рывок, и он на улице. Солнечный свет загораживает солдат вражеской армии. 

— Подожди, я свой, — начал он на русско-шляхетском языке. 

Солдат направляет ружье и кидает недоверчивый взгляд. 

— С чего бы мне тебе верить? 

Алекс поднимает глаза на солдата: 

— Я Саша Плещенко, меня сюда война занесла. — соврал он. 

— Тогда послужишь родине? — спросил солдат, опуская ружье. — Нам нужно продовольствие. 

Алекс улыбнулся, обтряхиваясь: 

— Да, жрачка здесь никакая, пойдем, но нам нужны еще люди, — выпалил он. 

«Надо втереться в доверие. Хорошо, что мама учила меня паясничать, она же увлекалась актерским искусством», — подумал он, подходя к амбару. 

— Вот еда, здесь, — сказал он, и солдаты принялись жадно распихивать пайки по карманам. 

— Скажи, Саша, а из какого ты города? — спросил один из солдат.

— Я из Усть-Ятлы, там деревня была, мы с Батькой, да без мамки. Потом война, и я сюда попал. 

— Ясно, в наших рядах как раз нет рук, не присоединишься? 

— Нет, ребят, мне надо сестру во Французской республике найти. 

Солдаты с уважением посмотрели на Алекса. 

— Это хорошо, мы как раз тебя к границе можем подбросить, нам нужно доставить туда боеприпасы. 

Из храма, полного трупов людей, с которыми он когда-то жил, выходят другие солдаты. Один из офицеров — старый мужчина со шрамом на лице и зорким, как у змеи, взглядом. 

— Это еще что за дурень? — спросил офицер. 

— Это один из мигрировавших не по своей воле, офицер Шляхтин, — выпрямив спину, сказал рядовой. 

— Ладно, рук все равно не хватает, будешь работать. Понял? — выпалил офицер, кинув недоверительный взгляд.
— Есть! — встав в стойку смирно, спаясничал Алекс.
Когда они проходили мимо храма, он увидел трупы монахов и святого отца, но он лишь кинул взгляд, полный отвращения.

Загрузившись в повозку, они поехали дальше. Алекс услышал, что они проводили зачистку. Солнце катилось к закату, но спать ему не хотелось. 

— Сань, ты есть-то будешь? — сказал молодой солдат с высоким лбом. 

— Да, спасибо, — ответил он, забирая из рук солдата подогретый паек. 

— Как тебя зовут? — сам не зная зачем, спросил Алекс. В нем не было интереса, он пытался втереться в доверие, копируя персонажа из пьесы, которую когда-то играла его мама. 

Солдат достал из кармана пачку сигарет. 

— Я-то? Я Ванька Суриков, из центральной части. На войну идти не хотел, а моя мать, чтобы не позориться, решила меня тайно сдать. 

— А у меня и матери-то не было, батька один меня воспитывал, — сказал «Саша». 

Где-то впереди раздался крик. 

— Прибыли к лагерю, выходим, — с мрачным лицом сказал Иван. 

Перед ними стояло здание, по-видимости, чье-то бывшее поместье. Внутри Алекса вспыхнули ностальгические воспоминания, но он их тут же пресек. 

Внутри все было варварски разрушено, дорогие вазы лежали в саду. На стене красовалась картина художника, которого Алекс знал с детства. 

— Смотри, какая картина красивая, — сказал Ваня. — У меня в детстве, когда мы с братом гуляли по городу, часто видели витрины. Мы жили не бедно, я бы даже сказал, родители у меня дворяне, но началась война, и с каждой семьи нужен был один мужчина. Пошел я, хоть и не хотел. Ты знал, что даже от императорской семьи один сын пошел в рядовые? Говорят, он алкоголик, его никто не уважает. 

От этих слов в памяти Алекса мелькнула наглая рожа идиота Ильи, сына императора, который с детства был немного придурковатым. 

— Я по правде даже не образован, — сказал он. 

— Правда? А взгляд у тебя философа, — ответил Ваня, хлопая парня по спине. 

Внезапно послышались залпы орудий. В поместье, переполненное живыми солдатами, ворвалось существо по имени смерть в виде ядра.

Миг. Все здание становится обломками, забегают солдаты. Он видит мертвое лицо своего нового товарища.

Словно ангел уныния накрыл его с головой. Он бежал через черный вход, взяв коня, два раза свалившись. 

Всю ночь Алекс скачет к границе, и вот она — заветная Французская республика. Город Портиж встречает своими зданиями и многочисленными опиумными курильнями. Алекс остановился у одной из них, все еще ошарашенный произошедшим. 

— Здравствуйте. У меня есть лауданум, можно продать? — сказал он, вытаскивая из кармана бутылек, отобранный у мертвого Вани. 

Ушлый китаец тут же хватает из рук заветную стекляшку, нюхая содержимое.
— Где ты взял? Это ведь не из этой страны.

— Мой больной дядя, заболевший холерой, лечился опиумом, но недавно скончался. Ах, сколько денег уходило на эти лекарства! 


— Ладно, давай сюда. Вот тебе сорок су, — сказал китаец, протягивая деньги. 

— Я не понял, а отчего так мало-то? 

— Так, оборванец, либо бери, либо проваливай. 

С сердитым лицом Алекс забрал деньги и вышел из курильни.