Хранители порога. Глава 26

Вернувшись домой, Вика быстро проглотила завтрак, почти не чувствуя вкуса еды. За столом она поймала на себе настороженный, изучающий взгляд мамы, которая уже спустилась на кухню и, стоя у плиты, собирала ланч-бокс на работу. Мама хмурилась, явно что-то заподозрив, но Вика лишь покачала головой: «Всё в порядке, просто не выспалась». Она решила пока ничего не рассказывать. Слишком сложно. Слишком неправдоподобно. Мама не поверит. Скорее всего, решит, что Вика сходит с ума от стресса, и силком потащит к психологу.

После разговора со священником всё внутри неё бурлило. Мысли путались, наползали одна на другую, сердце колотилось как бешеное, а под футболкой, на груди, всё ещё ощущался фантомный вес медальона. Она не могла сейчас сидеть в душном классе и слушать про синусы и косинусы. Ей нужно было действовать.

Сославшись на сильную, раскалывающую голову мигрень, она упросила маму написать учителю, что сегодня её не будет. Та смотрела на неё с явной смесью волнения и лёгкого недоверия, но, всмотревшись в бледное лицо дочери, смягчилась. Вздохнула, кивнула и заставила Вику выпить обезболивающее, строго-настрого велев лежать в постели и ждать её возвращения с работы. Когда за мамой наконец захлопнулась входная дверь, Вика тут же скинула с себя плед, под которым симулировала озноб. Ждать? Нет. Хватит ждать и надеяться, что всё решится само. Хватит надеяться, что сны перестанут сниться, а город сам собой исцелится. Нужно понять, как именно это зло действует. И найти того, кто после ритуала стал его главным проводником.

Вика вспомнила, с чего всё началось. С Лены. С её странной, неестественной депрессии, вспыхнувшей с начала лета. Она набрала номер Иры.

— Привет, Ир, это Вика. Как Лена? Я очень хочу к ней зайти сегодня. Можно?

Ира ответила не сразу, и в её коротком «да» слышалась такая бесконечная, застарелая усталость, что у Вики защемило сердце.

— Заходи, если хочешь. Только она всё равно никого не слышит. Совсем в себя ушла.

Вика незаметно, стараясь не скрипеть половицами и не разбудить спящую наверху тётю Любу, выскользнула из дома и почти бегом добралась до дома сестёр. Ира открыла ей дверь. Вид у неё был измученный, под глазами залегли тени. Молча проводив Вику до комнаты Лены, она тихо прикрыла за ней дверь.

В комнате царил удушливый, спёртый полумрак. Плотные шторы были задёрнуты наглухо, не пропуская ни лучика света. Пахло пылью, застоявшимся воздухом и чем-то кислым. На столе стояла нетронутая тарелка с засохшей едой. Лена сидела на кровати, поджав под себя ноги, и бездумно скроллила ленту в телефоне. Она даже не подняла головы, когда Вика вошла и тихо присела на край скрипнувшей кровати.

— Привет, Лен, — осторожно, мягко сказала Вика.

— Привет, — голос Лены был тусклым и безжизненным, как у сломанного автомата.

— Как ты?

— Нормально.

Это короткое «нормально» прозвучало как самое безнадёжное слово в мире. Вика поняла: всё катастрофически плохо.

— Лен, я очень за тебя переживаю. Ты никуда не выходишь, не ешь… Ира говорит, ты уже несколько дней даже не встаёшь с постели.

— А зачем? — Лена наконец подняла на неё глаза. Красные, воспалённые, но абсолютно сухие — ни слезинки. — Всё равно ничего не имеет смысла. Вся жизнь — пустая трата времени.

Вика почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

— Послушай меня, пожалуйста. Я знаю, что тебе невыносимо больно из-за Артёма. Но эта боль пройдёт. Постепенно, но обязательно пройдёт. Ты встретишь кого-то ещё, ты такая талантливая и умная, у тебя будет…

— Не будет, — резко, почти зло перебила её Лена. — Ничего у меня не будет. Я никому не нужна, Вика. Я полное ничтожество. Посмотри на других — вокруг все счастливые, красивые, успешные. А я… — она замолчала и уставилась пустым, стеклянным взглядом в стену, словно за ней открывалась бездна.

Вика вздрогнула. Слова Лены были почти дословным повторением того, что она уже слышала. Вспомнился парень на мосту, шепчущий: «Я ничтожество». Вспомнились слова Миланы: «Человек второго сорта». Будто все они читали один и тот же дьявольский сценарий.

— Лена, — Вика осторожно коснулась её ледяной, безвольной руки. — У тебя есть Ира. Твоя мама. Я. Мы все тебя любим и хотим помочь.

— Это ничего не меняет, — Лена снова уткнулась в телефон, и на её бледном лице отразился слабый, болезненный интерес. — Я в чате общаюсь. Там меня понимают. Там такие же, как я.

— В каком чате? — Вика мгновенно насторожилась.

— Чат поддержки. Называется «Ты не одна». Там люди, которые тоже чувствуют себя… раздавленными. Потерянными. Ненужными. Нас там очень много. — в голосе Лены мелькнуло что-то, похожее на мрачное удовлетворение. — Там есть одна девушка… Лера. Она удивительная. Она всегда знает, что сказать. Она говорит, что я имею право чувствовать то, что я чувствую. Что не надо притворяться, будто всё в порядке. Она не врёт, как вы все.

— Можно мне посмотреть? — спросила Вика, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее.

Лена равнодушно пожала плечами и безвольно протянула ей телефон.

Вика осторожно взяла его и впилась взглядом в чуть треснутый экран. Чат назывался «Ты не одна». Число участников перевалило за сотню. Сообщения мелькали с пугающей, неестественной частотой, создавая ощущение непрерывного, коллективного стона:

«Никто не понимает, как мне больно».
«Я больше не могу притворяться».
«Всё бессмысленно, всё — пустота».
«Может, правда, легче просто уйти?»

А в самом верху, закреплённое, выделенное жирным шрифтом, висело сообщение от той самой Леры:

«Твои чувства абсолютно нормальны. Ты имеешь полное право на боль, на пустоту и на отчаяние. И если этот жестокий мир тебя отвергает, зачем тебе в нём оставаться?»

Вика почувствовала, как кровь застыла в жилах. Это была не поддержка. Это был не психолог и не друг. Это был голос бездны. Это было изящное, тонкое, манипулятивное приглашение к смерти.

— Лена, — Вика с трудом подбирала слова, чувствуя подкатывающую тошноту. — Послушай меня, пожалуйста, очень внимательно. Тебе не кажется, что эти сообщения… они странные? Что эта Лера не помогает, а наоборот — затягивает в яму?

— Нет! — Лена резко, с неожиданной яростью выхватила телефон, и в её пустых глазах на мгновение вспыхнула злость — злая, защитная. — Ничего ты не понимаешь! Лера — единственная, кто меня понимает! Единственная, кто говорит мне правду! Вы все только твердите «всё будет хорошо», а она не врёт! Она настоящая! Оставь меня в покое!

Вика поняла: спорить сейчас не просто бесполезно, а смертельно опасно. Можно потерять последнюю ниточку доверия. Она молча обняла подругу — та осталась неподвижной и холодной, как восковая кукла.

— Я приду ещё, ладно? Мы с Ирой будем рядом. Ты только держись.

Лена не ответила, уже снова уткнувшись в телефон и погружаясь в ядовитый, манящий омут чата. Вика тихо вышла за дверь, прислонилась к стене в коридоре и судорожно выдохнула. В голове пульсировала мысль: это оно. Оно не просто в воздухе, не просто в странных взглядах. Оно здесь, в телефонах, в каждом уведомлении, оно шепчет на ухо десяткам отчаявшихся людей. И у него есть имя. Лера.