Кусочек хлеба, который я не успел доесть

               

                Светлой памяти родителей


     В этот зимний неприветливый вечер отец пришёл домой усталым и раздавленным. Позже я от матери узнал, что он, как обычно, после работы в совхозе управляющим отделения обходил землянки переселенцев с Кавказа – своих земляков-балкарцев, которые особенно страдали от недостатка средств и продуктов, от невозможности элементарно покушать хотя бы один раз в день.
Мать молча подала отцу его долю на вечерний ужин. Отец не притронулся к еде и тяжело сказал: «Отнеси это семье Мару.
Они очень страдают».
Мать, никогда не перечившая словам отца, чуть недовольно сказала:
«Мы сами тоже не сыты. Для тебя сберегли хлебушек. Ты работаешь.   
Мы все зависим от тебя».
Лучше бы мать этого не говорила.
Немногословный после работы отец раздражённо и зло крикнул: «Отнеси это семье Мару! Они умирают от голода!»

Мать, тяжело вздыхая, взяла хлеб долю отца – и пошла на дальнюю
улицу к семье Мару. Муж Мару погиб на войне в 1942 году под Ростовом.
 Она жила с тремя детьми; старшему было одиннадцать лет. В их семье не было ни одного работающего. Сама Мару тяжело болела и уже не вставала с постели. Соседи старались помочь каждый, как мог. Но всем было тяжело в этот голодный 1945 год. Умирающих было много, а хоронить было некому: копать в степи на лютом морозе, в пургу, не хватало сил. Иногда людей просто зарывали в снег в надежде похоронить весной. А весной порой не находили тел: то волки или собаки растаскивали, то не доживали до весны те, кто клал умерших в снег.

Тяжело вспоминать. Я рыдаю спустя сорок лет после той трагедии.

Мать в ту зимнюю стужу пришла в дом Мару. В доме было холодно; горел лишь фитилёк керосинки. Мать протянула хлеб Мару и сказала: «Извини, больше нет».

Мару и её дети смотрели на этот заветный кусочек – по - своему сказочное богатство. Первой не выдержала Мару: она схватила слабыми руками хлеб и стала судорожно есть это небольшое сокровище. Мать повернулась, чтобы уйти, но Мару слёзно просила: «Не уходи, я прошу, не уходи, пока я не доем, а то дети отнимут мой хлеб».

Мать пришла домой в слезах, и долго ещё были слышны её всхлипы от увиденной трагедии.

Утром по аулу прошёл слух, что умерла Мару. Отец с несколькими
 мужчинами аула похоронили её в сугробе: не было сил копать могилу в
 мёрзлой земле. В течение недели умерли все трое детей Мару. И не стало
одной семьи, одной фамилии, одной истории, одной судьбы.

Тяжело вспоминать.

Мы вернулись в 1957 году домой, на Кавказ, в Балкарию.
Пусть никто и никогда не испытает того, что пережили переселенцы
Кавказа, Крыма, Калмыкии и других народов в это тяжёлое, несчастное
время сталинизма.

Покойтесь с миром, ушедшие. Живите, живые, - ради того, чтобы не
повторилась та трагедия.

У меня на столе кусочек хлеба, который я не успел доесть. Глядя на
него, я вспоминаю этот горький случай – один из многих в череде трагедий
моего народа.

Зимний вечер, мороз и пурга,
Дом встречает отца без тепла.
Он пришёл, раздавленный, усталый,
Будто мир на плечах его падал.

Мать молча ставит ужин на стол,
Но отец к еде не прикоснулся.
«Отнеси семье Мару, - сказал, –
Они нынче совсем не ели».

Мать вздохнула: «Мы сами не-сыты,
Ты работаешь, ты нам опора…»
Но в глазах отца–боль и обида,
И в голосе – горечь и укор:

«Они умирают от голода, слышишь?
Не спорь, не тяни, неси скорей!»
И мать, покорившись, в стужу вышла,
Сквозь вьюгу, сквозь холод, средь пустых полей.

Пришла к дому, где фитилёк мерцает,
Где холод сковал углы и сердца.
Мару хлеб схватила, дрожа, съедает,
Как будто в нём жизнь, как будто искра.

«Не уходи, — шепчет Мару сквозь слёзы, —
Пока не доем, побудь тут со мной.
Боюсь, дети отнимут, боюсь, что поздно,
Что голод сильнее, чем голос родной».

А утром прошёл по аулу слух горький:
Мару не проснулась, ушла в тишину.
Похоронили в сугробе, в земле промёрзлой —
Не было сил копать глубину.

Потом, через дни, один за другим,
Ушли и дети – все трое подряд.
Исчезла фамилия, род и имя,
Лишь ветер поёт над степью в ответ.

Я помню всё это спустя столько лет,
Слеза обжигает, как тот мороз.
Пусть дети наши не знают бед,
Пусть хлеб на столе –не дар, а всерьёз.

Пусть помнят: трагедия не про «где-то»,
Она была здесь, в наших краях.
Чтоб не было снова ни слёз, ни запрета,
Ни страха в глазах у детей и матерей.

Пусть будет мир, пусть будет доброта,
И пусть не повторится эта боль души.


Хадис Тетуев, историк, 05.07. 2026 г