Две Надежды

               Берегите женщин, женщин берегитесь!
                Картинки из 90-х

Надежда Геннадьевна Герасимова и Надежда Николаевна Нитина пришли работать в магазин №29, что на улице Пышминской Тюмени, примерно в одно время. Обе были переведены из Калининского объединения продовольственных товаров (бывший торг), которое тогда готовилось к собственным похоронам в преддверии грядущей приватизации. Время было смутное, сложившаяся за десятилетия система советской торговли рушилась, а новая лишь намечала свои контуры, вселяя в людей, с одной стороны, надежду на возможность скорого обогащения, с другой - страх перед неопределенностью.

Магазину №29 в какой-то степени повезло, он стал муниципальным предприятием, то есть, казалось бы, в отличие от тех торговых учреждений, которые акционировались, а впоследствии дробились, переходили из рук в руки, перепрофилировались, работавшие в нем люди могли рассчитывать на большую степень социальной защищенности или уж по крайней мере на то, что предприятие будет под присмотром соответствующих городских служб, которые обеспечат соблюдение закона в трудовых отношениях. Но... как показали дальнейшие события, город, а точнее департамент по торговле Калининского района, функций своих не исполнял, и на предприятии за прошедшие годы установился тот же режим «новорусского капитализма», что характерен для коммерческих структур, взросших на халявной почве нынешней экономики. То есть нанятый по контракту руководитель предприятия стал как бы его хозяином, с соответствующим нашему времени «хозяйским» отношением к таким же, как он, наемным работникам.

Разумеется, сложилось это не сразу. Бывшему освобожденному  председателю профкома Калининского объединения продтоваров Н.Нитиной с назначения ее в 1992 году директором магазина, конечно же, понадобилось определенное время, чтобы превратиться из защитника работников в их гонителя. Но, вероятно, самолюбие ее уже было уязвлено, когда на  представлении в коллективе прозвучали слова: зачем нам человек со стороны, коль у нас свой подходящий есть - товаровед Герасимова (она к тому  времени проработала уже около года).

До поры до времени ревность, видимо, зрела. По предложению Н.Нитиной в мае того же 1992 года Н.Герасимову избрали председателем профсоюзного комитета предприятия, и года два жили они, как говорится, душа в душу. Заместителя у директора не было, и когда Надежда Николаевна уходила в отпуск, ее обязанности выполняла Надежда Геннадьевна, колдоговора заключались, и тайны друг от друга они тогда не держали. Можно, наверное, здесь же привести и такой факт: Надежда Николаевна обращалась в 1992-93 годах в обком профсоюза работников торговли с просьбой оплатить ей место для ребенка в детском саду - мол, в новом коллективе просить на это деньги неудобно. В обкоме тогда пошли ей «по-свойски» навстречу, за два года выплатили за место в детском саду 470 тысяч рублей, надеясь на хороший контакт с руководителем, пошли на некоторые нарушения. Но, как оказалось, не в коня корм...

Власть, как известно, развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно. Стала Н.Нитина на людей покрикивать, кулаком постукивать, и образовался вокруг нее «теневой кабинет». Заседания его стали частенько проходить по вечерам в подсобке винно-водочного отдела, и после них Надежда Николаевна вела себя в магазине особенно энергично, чем  приводила в трепет своих подчиненных.

Надежда Геннадьевна в «теневой кабинет» не вошла, надо полагать, по причине своей неспособности к питию, чем и отдалилась от директора. Их взаимоотношения все более охладевали по мере вхождения Н.Нитиной в роль всевластного хозяина предприятия и, по сути, разделения коллектива на два лагеря. «Среди работников стали часто происходить ссоры, - рассказывала Н.Герасимова. - Я старалась гасить их. Видя грубость директора, люди стали больше обращаться с различными вопросами ко мне, а это не нравилось Надежде Николаевне. Но и я на эти вопросы ответить не могла, потому что все у нас стало коммерческой тайной - как начисляется зарплата, как - премия, и почему один человек, работая больше, чем другой, получает меньше».

Люди, видя такое положение, стали давить на председателя профкома - воздействуй на руководителя. Пыталась Надежда Геннадьевна что-то делать, но возможности у нее как-то поправить ситуацию не было. Собрать профком - и то проблема, ведь надо отрывать людей от дела, а значит, спрашивать на то разрешение у директора. Не говоря уже о профсоюзном собрании, о котором Н.Нитина и слышать не хотела. И вообще профсоюз с некоторых пор стал у нее не в чести, и она потихоньку повела против него «подрывную работу». Выражалось это, например, в том, что директор на страивала коллектив против обкома профсоюза, помощью которого сама недавно пользовалась. Из всех профорганизаций, входящих в обком, только профорганизация магазина №29 по настоянию Н.Нитиной перечисляла на его деятельность 10 процентов от собираемых профвзносов, остальные же - 30. Суть «маневра», видимо, была в том, чтобы совсем вывести коллектив из-под влияния обкома и «придушить» профорганизацию, расширив, таким образом, свои полномочия как хозяина.

Но у людей уже «накипело», и 24 мая прошлого года в обком профсоюза пришла из магазина №29 жалоба, которую подписали 19 человек. В ней они написали: «Просим вас разобраться в конфликтной ситуации, которую создает директор магазина Нитина Н.Н. В коллективе создана нервозная обстановка, люди не уверены в завтрашнем дне, директор говорит, кому не нравится, уходите, кто неугоден, буду сокращать... Профсоюзный комитет работать не может, все взяла в свои руки. Все вопросы решает сама в присутствии главного бухгалтера. Мы не согласны, что премии и  поощрительные выплаты не согласовываются с профсоюзным комитетом и заведующими.

Профсоюзные собрания не собираются. Коллективный договор на 1996 год не принят. График отпусков не подписывается работниками и не  согласовывается с профкомом. Профсоюзные взносы в обком не  перечисляются... Работники просят провести профсоюзное собрание. Нам надоело быть униженными. Мы не хотим работать под гнетом директора...».

Председатель обкома профсоюза М.Белоусова сразу стала настаивать на проведении в коллективе профсоюзного собрания, но Нитиной вдруг стало «некогда», она срочно затеяла ревизию в гастрономическом отделе и выявила недостачу у бригады Т.Тыжных (она подписалась под жалобой в полном составе, 7 человек) в 14 млн. рублей. В тот же период была вынуждена уволиться по собственному желанию Н.Твердохлебова - одна из  «подписантов».

5 июня профсоюзное собрание все-таки состоялось, и на нем люди высказали своему руководству все, что о нем думали. Говорилось даже, что Н.Нитиной надо работать в исправительно-трудовой колонии, а не в магазине. Пыталась Надежда Николаевна оправдываться, но «крыть» было нечем, и она ушла с собрания. Однако поддержал ее как человека «делового, энергичного» начальник департамента по торговле Калининского района С.Савич. Судя по тому, что он никак в дальнейшем не отреагировал на действия Н.Нитиной, мнение свое он сохранил и до сей поры.

На том собрании М.Белоусова поставила вопрос о существовании  профорганизации на предприятии. 38 человек из 60 присутствующих остались в профсоюзе, подтвердив это соответствующими заявлениями. Обком профсоюза также направил Н.Нитиной официальное письмо с требованием до 20 июля устранить выявленные нарушения законодательства.

Думаете, Надежда Николаевна бросилась устранять недостатки? Нет, она, заставив председателя профкома уйти в очередной отпуск, сразу принялась обрабатывать тех 38 человек, которые решили сохранить членство в профсоюзе, на предмет их выхода из него. Под угрозой увольнения по ст. 254 КЗоТ она сначала заставила бригаду Т.Тыжных внести выявленную недостачу, а через некоторое время, применив тот же аргумент, вынудила все семь человек написать заявления об увольнении по собственному желанию. К настоящему времени из 19 «жалобщиков» 12 уже не работают в магазине.

Чтобы вычислить, кто стал «новой жертвой» вошедшего в раж руководителя, не надо читать китайский гороскоп. 10 июля Н.Герасимова вышла из отпуска и сразу почувствовала, что находится «под колпаком» у директора. У Надежды Геннадьевны была изъята вся необходимая для работы документация, в том числе и профсоюзная, Н.Нитина просто запретила ей выполнять обязанности товароведа, а к исходу второго дня ознакомила с приказом, согласно которому Н.Герасимова «по производственной  необходимости» должна была занять место кассира, хотя необходимости такой не было.

Надежда Геннадьевна в приказе расписываться не стала, потому что на руках у нее маленький ребенок (в 1995 году у Н.Герасимовой умерла дочь, и она стала опекуном внука), график работы кассира ей не подходит. На следующий день не на шутку расходившаяся директриса вновь не допустила ее до работы, выгоняла из кабинета, кричала, чем и довела до  гипертонического кризиса. Н.Герасимова вынуждена была пойти на больничный, но это, видимо, не входило в планы директора, она жаждала расправы и потому дважды устраивала «разборки» в выдавшей больничный листок поликлинике и напустила на нее комиссию из страховой компании.

Вышла с бюллетеня Н.Герасимова 19 августа, но - из огня да в полымя. Сумела «выстоять» только три дня и вновь заболела, не выдержав издевательств. Ей так же не давали работать, обвинили в воровстве. Не  подействовало на Н.Нитину и предписание инспектора государственной инспекции по труду о незаконности изданного приказа.

Не принес Н.Герасимой примирения с директором и очередной выход на работу после болезни в конце сентября. Рабочее место ее уже было занято, а в бухгалтерии, где она примостилась, тут же якобы пропали деньги, но потом после «долгих и трудных» поисков все же нашлись. Словом, травля продолжалась, и к ней, как видим, подключились «соратники» Н.Нитиной. Приход инспектора Гострудинспекции и наложенный на директора штраф в 2 млн. рублей также не принесли никаких изменений.

- Первого октября Нитина вызвала меня к себе, - рассказывала Надежда Геннадьевна, - и сказала, что если не напишу заявление на увольнение по собственному желанию, то буду уволена за прогулы. Приказ уже был занесен в книгу приказов, и директор держала в руках мою трудовую книжку. Я уже устала от всей нервотрепки. Что только со мной уже не делали! Написала заявление и зашла в бухгалтерию узнать, когда получу деньги. Но мне никто ничего не сказал, и я поняла, что опять со мной поступают нечестно. Вернулась в кабинет директора, хотела забрать заявление, но главный бухгалтер Букина схватила меня за руку, и заявление было разорвано на две части. А на следующий день мне объявили приказ о том, что я уволена теперь за грубое нарушение трудовой дисциплины - за опоздания. Получается, за два дня меня увольняли три раза...

«В борьбе» с Н.Герасимовой руководством магазина было написано в эти дни 6 приказов, составлено 10 актов, которые, по существу, все были незаконными. Но «творческий порыв» Н.Нитиной и ее компании вызвал ответную реакцию обкома профсоюза работников торговли - он обратился в Калининский народный суд с исковым заявлением о восстановлении  Н.Герасимовой на работе, оплате ей вынужденного прогула и возмещении морального ущерба. Уже пять месяцев крутится судебная карусель. «Нам при шлось доказывать, что обком правомочен защищать членов профсоюза, что в магазине №29 существует профорганизация, а председателем профкома действительно является Герасимова, - рассказывала председатель обкома М.Белоусова. - Профсоюзные документы на предприятии были уничтожены его руководством, но тем не менее нам удалось собрать необходимые доказательства».

За время судебной волокиты работники магазина дважды обращались с жалобами в облсовпроф - теперь уже на обком профсоюза. Авторство этих жалоб не вызывает сомнений, но любопытно, что подписывали их как недавно пришедшие в коллектив и в глаза их не видевшие Н.Герасимову, так и те, которые в свое время выступали в ее защиту. Сила солому ломит? Но если в этой ситуации проиграет Надежда Геннадьевна, то с надеждой на справедливость придется распрощаться каждому члену этого коллектива. Надежда Николаевна, утвердившись в своем всевластии, уже не остановится ни перед чем и ни перед кем, ведь и сейчас для нее коллектив - «стадо» (это слова Н.Нитиной), которое можно гнать, куда вздумается.

Время - выбирать, за какой Надеждой идти.
 
Март, 1997 год