Воланд, рукопись Булгакова и фильмы

Фильм американского русского Майкла Локшина не то что бы хорош во всех отношениях, но в сумме своих параметров, несмотря на ряд минусов, вышел удачнее. А над окончательной редакцией для себя зритель может поработать на свой вкус самостоятельно, современные программы позволяют.
Самая лучшая режиссерская киноверсия видимо не появится  никогда – вина здесь самого «романа», поскольку это не роман, а незаконченная рукопись, в которой нет соразмерности, до пересмотра и продуманного текста дело вообще не дошло. В известном смысле это недостаток самого булгаковского метода письма, он всегда полагался на предполагаемую истинность импровизации и не собирался работать над структурой текста, он предпочитал экспромт. Если переделывал, то не продумывал смысл заново, не пытался проанализировать, а просто писал новый вариант, опять полагаясь на интуитивный момент экспромта.

Главная удача фильма, и огромная, перевешивающая все остальное, это немецкий актер в роли Воланда, Август Диль (Diehl), превзойти его будет трудновато кому-либо, если вообще возможно, он супер ас, это искусство высшего порядка.

Фильм растянут, а режиссер хотел бы даже удлинить (по его интервью). Забавно. Я взял специальную программу и сократил фильм более чем в два раза. В основном оставил там, где присутствует Диль (на фотографии он, кадр из фильма).

Остальное же, кому-то интересно смотреть всё подряд, мне нет.

Поскольку появился более удачный фильм, то из фильма 90-х у меня остался только Александр Филиппенко в роли Коровьева. А появившийся позже сериал мне совсем не по вкусу, в нем стоит отметить только голову Берлиоза, выскочившую из рельсов, и потрясенный актер Галкин.

Актеры у Локшина хороши, поскольку выбор на роли в нашем королевстве всегда неплохой. Свита Воланда, Степа Лиходеев, Кухарешин в роли Римского. Нередко только кастингом режиссер и способен блеснуть, а все остальное бывает вычурно и самодурством зияет или, прости Господи, "концепцией" - самомнением в своем взгляде "художника" и педантизмом в его исполнении.

Что не понравилось совсем. Сцена Воланда в варьете. На смартфоне сойдет, на большом экране выходит жалко.
Интерпретация писательской рукописи, вернее пошлое редактирование авторского текста со своей отсебятиной, ну совсем никуды не годится. Профанация.

И в самом романе варьете было едва ли к месту: разве Сатана или Дьявол такой дешевка, чтоб ему в кабаре выступать? Но Локшин еще ухудшил ситуацию как мог, постарался на славу.

По сравнению с этой ерундой, в цирке было бы приличнее, там хоть размах и деньги из-под купола смотрелись бы грандиозней, и толпа темнее, ведь в ней самой таится нечто сатанинское от первобытной стаи.
А само присутствие дьявола Воланда в цирке было бы демонической насмешкой над человеческим балаганом, в варьете однако не то, мелковато.

Булгаков не мог определиться с тем, что важнее в его романе, а что будет обыкновенной чепухой. И тем не менее во всех киноверсиях этот проходной эпизод присутствует, у Локшина тоже. И он эту чушь старательно разработал, потеряв и выбросив самое главное.

Единственный сатирический момент заслуживал внимания, как публика нарядилась в подаренные Воландом одежки, но в один момент все пропало и испарилось как дым и произошло это на улицах. В сатире многое грубо, но это не пошло, а саркастично. Но Локшин уклонился.

Пошло иное, Воланд в варьете на троне в каракулевой шапке. Стильно, нету слов. Сатанизм просто офигенный. В сомбреро было бы приятнее.

Немецкий актер скорей всего никогда не видел каракуль, наверняка не он придумал надеть любимую в прошлом шапку членов политбюро, а Локшин, он же главный организатор всего, он так всё видел и он художник. Но как он не знал, что Булгаков предпочитал элегантность, а Воланда списал с себя самого. И он тяготел к немецкому, а не к туркменскому стилю в своем светском образе. Настолько не понимать автора и игнорировать его аристократическую манеру внешности, мне это непонятно. Булгаков говорил: "Я мистический писатель". Стоило бы задуматься помимо прочего, что один из вариантов рукописи назывался "Великий канцлер". Каракулевая шапка Локшина здесь явный швах.

Некоторые умники кривляются, что мол несолидно обвинять в безвкусии. А что делать, если безвкусие так и прет в очи публике и хочет аплодисментов и кинопризов?

Вообще Локшин пуританин ко всем его промахам вкуса, он стесняется снимать наготу, хотя в интервью сообщал, что Юлия Снигирь была готова на всё (Маргарита). Самоотверженность похвальная, только вот сексапильности ничтожно из-за вегетарианской  худобы. Ведьма Гела разгуливает в романе безничего, а тут ее одели в пилотку и черные кружевные чулки, и роль ведьмы испарилась – что она такое и зачем в фильме? В рукописи Булгакова она нужна была, чтобы спустить с лестницы непрошенного визитера. Но Локшин как-то потерял нить – что, кто, к чему.

И лучше бы показал, как черти отобрали у Варенухи портфель в уборной и дали в морду, чем показывать распятых во дворе под охраной энкавэдэшников с винтовками – символизм он такой концептуальный, он претендует на глубину, но получилось плоскоумно. Он бы брал пример у американцев, которые умеют из простого сюжета создать глубину без всяких ломаний и кривляний символизма.

У Юлии Снигирь выразительные глаза, может быть она лучшая Маргата за все время. Евгений Цыганов кажется уловил булгаковскую манеру держать себя, жесты. Вот только внешне он похож скорее на Маяковского. Ну да ладно, это пустяк.

Концептуализм локшинского киноязыка выглядит навязчивым. Стройка повсюду, развороченные тротуары, монументальное здание сумасшедшего дома. Тяга к концептуализму говоря по существу компенсирует недостаток или нехватку художественного метода, или говоря популярно – таланта.

И даже знаменитый разговор на скамейке по режиссуре Локшина весьма заумно происходит в окружении подавляющих огромных домов (советчины), а не на самих прудах, оазисе среди города. Да-да, это "по мотивам романа Булгакова", несомненно. Оазисов в советской столице быть не должно, это была так сказать когнитивная предпосылка режиссуры.

Пруды, окруженные зеленью, однако, это символ рая, раз уж на то пошло, и тут внезапно появляется мрачный Люцифер, или если угодно Сатана (древнеримский Сатурн), некогда изгнанный из библейского рая за бунт супротив самого Господа и его концепции бытия (Рим был символически изгнан из Иерусалима), и когда эти двое почитай уже всё порешили, он всё нафиг разрушает своим сарказмом и иронией.

Вот и выходит, что если бы не Диль крупным планом, все выглядело бы не только безвкусно, а безвкусно уныло и даже подло против искусства. Интерпретатор булгаковской рукописи со своим самомнением навязчивого концептуализма здесь почти все испортил.
Это было на грани провала.
Это же главная сцена и все такое, черт бы побрал концептуалистов.

Спас немец почти безнадежного художника киноязыка, крупный план великолепного актера, скрывший пошлый концептуализм режиссуры.

Разве собрание, добавленное по замыслу Локшина, на котором писательское безрогое стадо громит автора и топчет рукопись за «неправильное понимание» абсолютно всего, впечатляет.
Но фильм в основном перегружен ненужными подробностями. Чехов однажды сказал, не знаю почему, но сократить всегда получается лучше, чем пускаться в подробности.

Но если художник настолько привержен детализации в повествовании, то будь ты, художник, точен. Несомненно Иисус должен был иметь арамейскую внешность, а не облик восточно-европейских ашкенази, как в фильме Локшина (и в предыдущих киноверсиях), подмена выглядит и невежественно и неряшливо - ашкенази потомки хазар, смесь гуннов с сарматами, были кочевниками первоначально в Причерноморье, затем сместились восточнее - а события-то происходят в Палестине, там сплошь арамейские народы. И Булгаков это знал и считал самоочевидным. Так что не надо лезть в его рукопись со своими невежественными интерпретациями и переделками под предлогов "мотивов".

Майкл Локшин несомненно дока в политике, но в искусстве он представляет тупиковую эволюционную ветвь концептуалистов, пытающихся нехватку таланта компенсировать давлением символизма и многозначительной позой.