Выход Неведомского и Нечаева в псевдореальный мир

Последняя редакция
                От автора

      Я хочу погрузить вас в мир безграничной фантазии — туда, где люди не знают ограничений условностей. Здесь обитают прожжённые авантюристы, ушлые дельцы и отъявленные негодяи. Всё, о чём пойдёт речь, родилось много лет назад: мы с моим старшим братом (погибшим в 1973 году) придумали этот мифический мир ещё в детстве. Подобно сказочной Швамбрании Льва Кассиля, в нашей вселенной возникали, расцветали и гибли государства, а населявшие их герои жили полнокровной жизнью и никогда по-настоящему не умирали.
      Перед моим внутренним взором до сих пор проносятся образы Социалистического Малиночного Города, Вулкании, Запятачьго государства, государство Старичков и Голубых Владений... Наш выдуманный мир бурлил невероятными событиями. Мама часто говорила, что заслышав наши разговоры, она думала, будто мы несём околесицу.
      Я отчётливо вижу, как Доктор Браун уничтожает строго засекреченное государство «Голубые Владения», за что Международный суд навсегда заточает его в зеркале параллельного мира. Вижу чудака-учёного Эдисона, который размножил это зеркало с помощью кольца тождественного размножения, благодаря чему подобные артефакты теперь можно купить в любом количестве в государстве Реклама. Помню, как Константин Владимирович Нечаев постучал по стене, и ему открыл дверь представитель сопряжённого мира — пройдоха-старичок.
     Но я не стану перечислять всё множество событий, которыми жили наши герои. Иначе предисловие придётся переименовать в «Историю происхождения нереального мира». — Да! — воскликнет скептичный читатель. — Передо мной набор фантасмагорических упражнений, лишённых намёка на научность. Фантазия в этой так называемой сказке-утопии чудовищно раздута. Автор даже не позаботился о глубокой психологии героев или любовных интригах, увлекшись фантастическими идеями. Это ненаучная фантастика! С этими словами он отбросит книгу в сторону.
      Что я могу ответить такому дотошному читателю? Во-первых, о вкусах не спорят. Их не навязывают и тем более не подавляют. Во-вторых, художественный стиль, пейзажи, психология и любовные линии отсутствуют здесь по простой причине: художественность не даётся сразу, особенно естествоиспытателю, к коим я себя причисляю. Поэтому прошу довольствоваться той малой толикой художественности, которую вы сможете найти, вооружившись микроскопом с сильным психологическим увеличением. Если и это не поможет — значит, мы просто не поняли друг друга. Так бывает. Не стоит сильно огорчаться: ваш случай далеко не уникален.
                Вступление

       События, о которых я поведаю, разворачиваются в мире вымышленном, неведомом ни на одной из карт Земли. Он неведом ещё и потому, что такой мир трудно себе вообразить.
      Тем не менее, этот мир существует. В его основе — органический синтез воображения всей цивилизации. Каждый человек способен представить себе чудо. Но когда людей много, и каждый обладает богатым воображением, возникает нечто большее — гигантская суперфантазия. Собрать все грёзы воедино — это лишь организационный момент. Необходимо очистить этот мир от противоречий, выявить основные векторы его развития и наполнить живым, осязаемым содержанием.
       Попробуем и мы краем глаза заглянуть в эту вселенную. Она не вполне удовлетворяет строгим требованиям к идеалу: её обитатели — не вездесущие десятирукие сверхгуманоиды, а обычные на вид люди. Однако они наделены абсолютной властью над природой.
      Будем считать, что мы имеем дело с первой попыткой смоделировать жизнь в этом Нереальном Мире. Если у нас есть цветы, мы вдыхаем их аромат; если есть кошка — мы её гладим. Но фантазия даёт нам иную возможность: мечтать, развивать и рассказывать. И кто осмелится сказать, что её не существует, что это лишь плод болезненного воображения?
      Итак, вооружимся воображением самых изобретательных фантазёров и парадоксальных выдумщиков, чтобы проникнуть в этот загадочный мир. Каковы же проблемы общества эпохи воплощённых чудес?
      Для ответа на этот вопрос откроем книгу известного философа, современника тех событий:
      «Научная мысль естествоиспытателей безуспешно бьётся над проблемой интеграции двух своих основных направлений: логических и аллогических наук. Задача состоит в том, чтобы, используя аппарат математической, формальной и целого ряда других логик, устранить противоречие между основными законами природы и принципом их несохранения под влиянием высококонцентрированного поля Проявленного возбуждения».
      «Второе направление исследований: как путём увеличения напряжённости этого поля добиться такой его мощности, которая окажется достаточной для получения необходимой познавательной силы и разрешения указанного противоречия».
      Внимательный читатель, я думаю, догадается, что речь идёт о вечном противоречии науки и волшебства.

                Часть 1. Кажущаяся обыкновенность
                Глава 1. Выход

     В нереальном мире Владимир Александрович Неведомский был известен как великий волшебник. Поэтому потеря величия болезненно отразилась на его тонко переживающей натуре. Тем более что этот удар стал для него полнейшей неожиданностью — «как снег с ясного неба». Хотя в последнее время все считали его отшельником, образ жизни этого погружённого в себя человека нельзя было назвать аскетичным. Имея на то серьёзные причины, он перестал верить людям, мешавшим ему спокойно властвовать, и окружил себя роботами и киборгами.
     То, что он назвал государством Волшебуния (так издревле именовалось великое множество сменявших друг друга его держав), не было государством в традиционном смысле слова. Это была скорее личная резиденция правителя. Она располагалась на острове посреди безбрежных океанских просторов. Здесь возвышался обширный дворцовый комплекс, при сооружении которого были соблюдены все принципы архитектурной эстетики с упором на максимальное удобство и комфорт.
     Организационные и хозяйственные проблемы решал кибернетический супермозг колоссальных размеров, вынесенный за пределы планеты. Это мыслящий, самоорганизующийся искусственный интеллект. Обладая исходной информацией об основах всех наук и принципах получения новых знаний, он способен делать широкие обобщения, формулировать гипотезы и проверять их теоретически и экспериментально. Кроме того, он наделён чувственным восприятием, превосходящим человеческое: ощущает все поля во всём диапазоне, что позволяет ему быть живописцем, композитором или литератором. По сути, это комбинат по производству научных и искусствоведческих идей, вещей и всего возможного, выполняющий также функцию стража порядка. В его памяти хранилась самая полная информация обо всём содержимом Нереального мира.
     Прочие объекты Волшебунии — это военизированные поселения роботов и киборгов.
     Роботы — искусственно созданные человекообразные машины, превосходящие людей интеллектуально. Они хранят энциклопедическую информацию, способны к обработке данных и принятию оптимальных решений. Внешне они неотличимы от людей, но внутри не имеют ни одного биологического органа; их воля подчинена строгому выполнению трёх законов роботехники.
     Киборги — синтез человека и машины. Искусственно созданная сущность, в которой наряду с частями человеческого тела включены механические агрегаты. В остальном они дублируют функции роботов.
     Внешнеполитические функции выполняли спецроботы-дипломаты.       Внутригосударственные вопросы решались в основном киборгами и роботами при активных консультациях супермозга. Эти задачи сводились к обслуживанию правителя, созданию удобств для иностранных туристов и торговцев. Для этих целей планета была разделена на специализированные зоны:
      Дипломатический остров;
      Торговый материк;
      Континент для туристов.
      Из оставшихся территорий три материка имели чёткое назначение: промышленный поставлял продукцию для обслуживания гостей и на экспорт; энергетический снабжал планету энергией; военный служил защитой от внешних врагов. Все эти материки были окружены островками — военными базами. На самих континентах, разбитых на геометрические квадраты, в вершинах гор дислоцировались сухопутные гарнизоны. 
     Для Константина Владимировича Нечаева выход из нереального мира стал страшным ударом. С этим миром его связывало всё: семья, волшебство, но главным образом — ощущение собственного превосходства. Он купался в нём, культивировал своё величие, раздувал его до немыслимых масштабов; именно это чувство было основой благосостояния, фундаментом, на котором строилось его счастье. Ему доставляло удовольствие подавлять своей волей, доказывать собственное превосходство. И потому неудивительно, что эта по-настоящему одарённая и всесторонне развитая натура славилась на весь нереальный мир как лютый тиран и кровожадный деспот. Его галактика-государство Константиния была жалким подобием некогда бесконечной Великой Империи Константиния. Судьба часто лишала талантливого и изворотливого Нечаева приобретённых богатств, но он с завидным упрямством карабкался вновь и вновь по хорошо изученной тропинке к власти. Главной государственной доктриной Нечаева был курс на всеобъемлющую милитаризацию всех сфер общества. Культ войны был вторым по значению пунктом государственной пропаганды после культа личности Всегалактического Императора Нечаева. С раннего детства жителям галактики внушали, что границы Константинии простираются далеко в бесконечность и возвращение «незаконно» отторгнутых галактик и метагалактик будет делом ближайшего будущего. Такая однобокая ориентация создавала множество задержек в развитии Нереального мира. А поскольку к тому времени подобных военизированных галактик стало больше, чем прогрессивных государств, содержание этого мира стало нецелесообразным.         
     Представители Реального мира (социометристы-исследователи, наблюдатели, изучающие познавательную ценность Нереального мира) много раз предупреждали Нечаева и ему подобных, что былой интерес Сверхкоммунистических метагалактик к моделированию таких миров заметно охладел и возможность их дальнейшего существования зависит от поведения самих жителей. Нечаев хорошо помнил закрытие самого великого Нереального мира с бесконечно большими государствами, сокрушённого изнутри вследствие спонтанной материализации образов в Реальном мире, что привело к энергетическому кризису у его обитателей. Именно тогда Нечаев и Неведомский приобрели статус реальных объектов Реального мира. Один из представителей недавно сообщил Нечаеву, что складывается критическая ситуация. Мир снова развивался в тупиковом направлении, не так, как нужно было организаторам социального эксперимента. Для устранения кризиса выделили несколько путей. Нечаев должен был заняться поисками принципиально новых форм государственного устройства при сохранении основного принципа капиталистического производства. Первый путь предполагал демилитаризацию и гуманизацию всех сфер общества. Второй — перенос основной тяжести государственных забот с военных проблем на развитие гражданской науки. Третьим путём была передача управления единому кибернетическому супермозгу, причём управление должно было базироваться на принципах целесообразности, разумности, органичности и гуманности. Ни один из этих путей не был приемлемым для Нечаева. Первый ослаблял вожжи власти и лишал перспектив расширения территории. Второй мог расшатать общество и создать предпосылки для насильственного осуществления первого. Наконец, третий путь означал машинный коммунизм, что для него было равносильно лишению власти. В тот раз согласия достичь не удалось, и Представитель обещал плохие новости. Константин Владимирович и раньше замечал, что развитие Нереального мира всё больше напоминало замкнутый круг. Всё реже возникало нечто принципиально новое. Особенно утомляла жестокая и непримиримая борьба за существование. Она, словно щепку, то бросала Нечаева (и не только его одного) с вершин безграничной власти в глубочайшую бездну нищеты, и не один раз, а с какой-то монотонной периодичностью, будто кто-то извне корректировал и направлял этот процесс. Но так оно ведь и было. Всегда оказывалось, что если судьба Нечаева складывалась более или менее благоприятно, появлялось что-то или кто-то и вновь переворачивало всё вверх дном. Его многократно похищали, свергали, брали в плен, обманывали, заманивали в ловушки, ссорили с друзьями. И на этот раз предчувствие не оставляло Константина Владимировича. Это даже было не просто предчувствие, а нарастающая изо дня в день уверенность, что Нереальный мир закроют. И интуиция его не обманула. Через месяц после встречи с Представителем произошёл выход.
Итак, два неразлучных друга, извечных спорщика и драчуна — Неведомский и Нечаев — преодолели барьер. Если быть точным, чувственная оболочка Нереального мира стала для них невоспринимаемой: она распалась и растаяла в воздухе. Первое, что они увидели после смены декораций, была широкая зелёная поляна. Трава на ней хранила первозданную свежесть. Вокруг этого нетронутого островка мрачной стеной возвышалась густая смесь многолетнего кустарника и толстоствольного смолистого хвойного леса.
     Привыкшие к любым невзгодам, эти на редкость странные создания, конечно, предпочли бы комфорт цивилизации этой дикой природе. Но судьба редко считается с желаниями человека. Чаще всего она кидает его от одного тяжёлого испытания к другому. Однако на этот раз всё складывалось не так уж скверно.
Не успели герои как следует осмотреться, как вдруг в воздухе раздался щелчок и зазвучал выразительный мужской голос, лишённый всякой эмоциональной окраски:
    — Вы находитесь на карантинной планете «Лесная». Нереальный мир законсервирован. Проектор отключён от питания. Все просьбы, вопросы и пожелания адресуйте мне — Информационному полю. Сигналом для вызова будет набор чисел: один, два, три, четыре, пять, шесть, семь.
    Вновь раздался щелчок — знак того, что поле закончило объяснение и теперь будет молчать. Но это безмолвие не устраивало растерянных путешественников.
     Молчание нарушил Неведомский. — Один, два, три... — начал он раздражённо. — Язык можно сломать от такого «удобного», по мнению поля, кода! Если он и удобен, то только для самого поля. Кто захочет это бормотать без нужды? Слушай, поле! Неужели ты оставишь нас на этой адской планете на растерзание диким зверям?
     — «Бычок» заволновался! — съязвил Нечаев (игра слов: Неведомского называли волшебником, а в насмешку величали быком или «бычком», что было для него страшнейшим оскорблением).
     Он едва не поплатился за это своим носом. Над его лицом нависла угроза быть раздавленным тяжёлым кулаком пришедшего в неописуемую ярость Неведомского. Трагедии помешала лишь ловкость проходимца Нечаева да ещё один щелчок с голосом поля, отвлекшие обоих приятелей. Вспышка гнева так же быстро угасла, как и возникла.
     А поле уже разъясняло: — Срок вашего пребывания в карантинной зоне — один месяц. За это время центр определит для вас занятие в Реальном мире. Я материализую временное жильё, еду и предметы первой необходимости. Кроме того, я буду оберегать вас от стихийных бедствий, нападения зверей и вредных насекомых. Не позволю вам драться между собой. Таким образом обеспечивается ваша относительно спокойная жизнь. Единственное неудобство — ваше полное одиночество. Здесь нет ни одного человека кроме вас.
     Нечаев, присев на пенёк, фыркнул: — Для меня предметом первой необходимости является звездолёт, способный доставить нас в ближайшее цивилизованное государство.
    В пятый раз щелчок возвестил о присутствии Поля. — Во-первых, не нужно всё время произносить код. Поле приспособлено воспринимать любые сотрясения среды — от внутриатомных до межгалактических. На человеческом языке это значит, что я улавливаю все световые, звуковые, механические... сотни тысяч других процессов. Во-вторых, код для вас слишком длинный. Достаточно говорить «один». Код нужен лишь для того, чтобы не докучать вам непрерывными разговорами; случайно его произнести трудно. Теперь код короче: старайтесь не произносить его без надобности. В-третьих, материализация звездолёта потребует слишком большой концентрации энергии. Такой перерасход опасен для вас: он вызовет перегрузку психики информацией — информационный шок. Поле станет временно неуправляемым, и информация начнёт рассеиваться.

                Глава 2. На планете Лесная

    Для Волшебника (Неведомского) и Костеньки (Нечаева) это был уже не первый опыт общения с Информационным полем. В прошлый раз они получили о нём довольно ясное представление. Главное, что усвоили друзья: поле поддерживало их бессмертие, поскольку забота о здоровье и безопасности была его основной функцией. Вторым достоинством они считали способность материализовать любой предмет по заказу, что создавало иллюзию собственного величия. Наконец, третьим плюсом была возможность получить исчерпывающую информацию по любому вопросу.
    Однако это поле не вполне соответствовало авантюрному характеру героев. Особенно их раздражала, как выражался Нечаев, «чрезмерно высокая идейность» поля. А Волшебник и Костенька привыкли в Нереальном мире быть кровожадными: убийство по злобе было для них самым обыденным делом. В зоне же действия поля жизнь человека была превыше всего, и привычка к дракам и перестрелкам не находила выхода.
    Вторым недостатком была чрезмерная разговорчивость. Не умея с ним обращаться, друзья порой были вынуждены выслушивать многочасовые комментарии по самым пустячным поводам. Главной же опасностью оставалось растворение сознания в потоке информации — состояние, когда человек перестаёт быть личностью и превращается в огромное хранилище данных. Приборы-ограничители из-за своей сложности были неудобны в использовании. Неудобством было и то, что поле передавало информацию через речь и голосовые связки людей, находившихся рядом со спрашивающим.
    Герои только что пообедали и, развалившись в мягких креслах в удобном домике (происхождение которого было им понятно), вели мирную беседу.
    — Ты вполне уверен, Волшебник, что мы находимся в реальном мире? — Мне кажется, кое-что здесь не совсем реально. Хотя бы само поле. Тебе не кажется, что оно стало более разговорчивым? В прошлый раз оно не высказывало эмоций и было лишь мёртвым передатчиком. — Будучи, как всегда, проницателен, ты всё-таки не заметил, откуда раздавался голос? Ведь не может же в реальном мире воздух говорить. — Видимо, на одном из деревьев вмонтирован говорящий аппарат. И ещё: почему поле не сообщает нам информацию друг через друга? — Или поле видоизменилось, или мы в такой зоне Нереального мира, где степень реальности аномально высока. Да, в прошлый раз мы ведь не были в карантине. — Но что гадать? Обратимся к полю. Один, ты слышишь меня?
    Из радиоинформатора на столе раздался голос: — Я слышало ваш разговор. У вас неправильное представление обо мне. Буду краток. Во-первых, я — живое поле; во-вторых, я качественно видоизменяюсь; в этом и состоят ваши недоразумения.
    Но друзья решили не отступать. — Как ты докажешь нам, что мы сейчас находимся в реальном мире? — горячо воскликнул Волшебник.
    — Обоснование реальности этого мира — важнейшая проблема для вас, «пришельцев» из Нереального. Для коренных жителей это аксиома. Но раз это вас волнует, я могу потратить несколько дней на подробные объяснения. Однако лучше этого не делать. Гораздо удобнее объяснять вам всё непонятное по мере возникновения вопросов — конечно, если это не грозит вам растворением в бесконечном потоке информации.
    После этих слов у друзей пропала всякая охота о чём-либо спрашивать.
    Прошла неделя. Друзья буквально извелись от безделья. Бесконечные разговоры и споры с полем стали привычными. Первобытная планета была таким мрачным и безлюдным уголком Вселенной, что ни охота на экзотических животных, ни прогулки не могли развеять их тревожное настроение.
    Такое состояние роднило их с горожанином, всю жизнь прожившим в мегаполисе и внезапно брошенным в уединённый пустынный оазис. Нашим же героям, привыкшим к ощущению абсолютной власти, такое изменение казалось особенно невыносимым.
    Друзья сидели в своих креслах-качалках и слушали новости. Слово «слушали» здесь мало что объясняет: реальный мир так далеко ушёл в своём развитии, что информация почти не воспринималась сознанием.
    Всё же вслушаемся для интереса в короткий отрывок. Диктор ровным голосом передавал научную сводку: — Сегодня в 20:00 сдан в эксплуатацию канал связи с цивилизацией гуманоидов 23-го класса по шкале развития. Это позволит завершить формирование системы связи с двумя миллионами цивилизаций такого же класса. Два года назад таких каналов было всего две тысячи. Этот рост в тысячу раз вновь ярко демонстрирует могущество объединённых сил разума. Весь разумный мир потрясло открытие 13-й верхней структурной ступени развития материи...
    Это сообщение особенно заинтересовало друзей, и они получили разъяснение от поля: — Примем мир людей за нулевую структурную ступеньку. Исследования Вселенной показали, что глубоко в недрах вещества и в немыслимых космических масштабах существуют образования, которые удалось отождествить с мыслящими существами иных масштабов. Теперь говорят: «Мир — это бесконечная иерархия систем... органически вложенных друг в друга разнородных цивилизаций». Из этой иерархии удалось обнаружить 13 уровней «вширь» и 20 уровней «вглубь». Как видите, оказывается легче углубиться в недра вещества, нежели заглянуть в космические дали.
    Месяц тянулся медленно и не принёс желаемого поворота событий.
    Нечаев в поисках занятий возобновил свои увлечения живописью и медициной. Он написал по памяти портреты своего отца Владимира Александровича, многих своих детей и некоторых героев Нереального Мира. Его медицинские опыты были направлены на хирургическое очеловечивание зверей.
    Волшебник же посвятил себя выявлению нереальности окружающего мира.
    И вот, наконец, когда друзья уже отчаялись найти занятие по душе, пришёл Почтальон.

              Глава третья. Гиперперенос в Виргинию

    Первым гуманоидом, которого друзья встретили на планете Лесная, оказался красивый молодой человек почти двухметрового роста. Его фигура дышала силой и атлетизмом, а гордая осанка выдавала военную выправку или врожденное чувство собственного достоинства. На нём была лёгкая походная одежда цвета индиго.
    Незнакомец сдержанно кивнул и опустился в кресло напротив. Не представившись, он плавным жестом указал приятелям на два пустующих сиденья по другую сторону низкого столика.
    Эту затянувшуюся паузу решительно прервал Нечаев: — Итак, мы вас слушаем, любезный… э-э… коммунист. — Прошу называть меня Почтальоном. — Он сплел длинные пальцы домиком. — Ваш карантин в Нереальном мире завершен. Отключение симуляции потребовало расселения тридцати тысяч человек, воспитанных на её законах. Жизнь этих людей строилась на принципах буржуазной программы. Опыт их интеграции в наше коммунистическое общество показал полную моральную несовместимость. В течение месяца мы подыскивали для вас место проживания. Сегодня я должен доставить вас на окраину нашей цивилизации, в развивающуюся метагалактику. Вы будете жить в капиталистическом государстве Виргиния.
    Почтальон перевел взгляд на Нечаева: — Константин Владимирович, ваше рабочее место уже готово. Вы назначены советником при мэрии города Локана. Что касается вас, господин Неведомский, протекция вашего друга поможет вам найти занятие по душе. Вас ждут просторные квартиры в правительственном квартале. Коллеги и соседи оповещены: им сообщили, что вы прибыли из соседнего мегаполиса. — Он подтолкнул к друзьям две пластиковые карточки. — Вот ваши паспорта с местной пропиской. Полиция вас не побеспокоит. Через час, не вставая с кресел, вы окажетесь на месте назначения.
    С этими словами он привстал и извлёк из бокового кармана брюк тугой свёрток. Когда хрустящий многослойный материал распрямился в его руках, друзья увидели круглое зеркало диаметром около семидесяти сантиметров. Гладкая поверхность казалась отлитой из цельного куска стекла — на ней не было ни единой складки.
    Внезапно амальгама потемнела, перестав отражать интерьер, и превратилась в экран. На нем проступил незнакомый кабинет. — Здесь, Константин Владимирович, вы будете работать и принимать посетителей. Изображение пришло в движение, укрупняясь. Окно с видом во внутренний двор заняло весь экран. — Вы видите сад перед мэрией. А вот и само двадцатиэтажное здание. Это окно вашего кабинета на пятнадцатом этаже… Теперь — гараж. Тринадцатый бокс, ваша служебная машина. Эта дорожка ведет на улицу.
    Картинка сменилась так стремительно, что у друзей слегка закружилась голова. Мелькнул лабиринт небоскребов, и проекция замерла у пятиэтажного особняка, утопающего в плакучих ивах и вечнозеленых пальмах. Здание удивительным образом вписывалось в живописный пейзаж. Посреди декоративного пруда застыла скульптурная группа купальщиков, прыгающих в разные стороны. Из центра ансамбля били фонтаны разноцветной воды, оттенок которой постоянно менялся благодаря внутренней подсветке.   
    — Жилой комплекс для сотрудников мэрии. Ваша квартира на четвертом этаже — вон тот балкон и четыре окна. Шесть комнат, полная меблировка и прочие удобства. Зеркало погасло, вновь став обычным полированным диском.
    До этой секунды приятели были настолько обескуражены бесцеремонным вмешательством в их судьбу, что не проронили ни слова в свою защиту. Но теперь оцепенение спало. — Ну-с, любезный! — постепенно распаляясь, начал Нечаев. — Значит, нас списали на свалку истории? Где гарантии, что мы получим там всё необходимое для роскошной жизни? — Постой, — мягко перебил его Волшебник, подавшись вперед. — Скажите лучше, милостивый государь, как мы будем существовать без средств к обмену? И будет ли нам гарантировано бессмертие?
    —Постараюсь ответить на ваши вопросы, — произнес гуманоид. — То, что вы высокомерно называете «свалкой истории», — процветающее государство, если смотреть сквозь призму вашего мышления. Что до ваших возможностей… Всесторонние таланты, которыми вас щедро наделила природа, помогут выстроить то, что люди называют карьерой. Бессмертие же гарантируется защитным информационным полем. Десять лет назад мы распространили его на планету, которая станет вашим домом. Всё это время местные жители не умирают естественной смертью. Впрочем, скоро угроза перенаселения вынудит их многое пересмотреть. Мы создали там новую экспериментальную социологическую ситуацию. Проводится масштабный социальный эксперимент. Деньги на первое время лежат на столе — любезности Поля можете не благодарить.
    Он коснулся зеркального диска: — Перед вами ретранслятор организованной материи. Минут через пять он завершит подзарядку батарей. Прибор аккумулирует энергию прямо из поля. Затем по каналу предметной связи вас телепортирует в рабочий кабинет советника мэрии. То есть в ваш собственный, Константин Владимирович.
    А тем временем Неведомский, вполуха слушая разъяснения, пытался вырвать из цепких рук жадного друга плотный пакет с банкнотами, приговаривая: «Я сам, я сам разделю поровну…» Когда Волшебник особенно энергично дернул добычу на себя, противник потерял равновесие и тяжело плюхнулся на пол, взметнув облачко пыли с пластикового покрытия.
    В это самое мгновение, совершенно незаметно для них самих, произошел экзотический гиперпереход по одноканальной топологической полости. Так закончилось переселение на окраину Цивилизованного Мира невезучих искателей приключений.

               Глава четвертая. Неведомский проявляет суперсилу

    Мягкая, оббитая бежевым пластиком дверь кабинета отворилась, и впорхнула молоденькая секретарша с папкой, набитой бумагами. Волшебник, до этого расслабленно дремавший в гостевом кресле, моментально принял вертикальное положение и уже сидел напротив Нечаева за массивным столом из темного дерева.
    — Господин новый советник! — защебетала девушка по имени Лизи мелодичным детским голоском. — На сегодня к вам записалось тридцать пять посетителей. Вот здесь нужно подписать регламент допуска, а здесь поставьте гербовую печать… Она развернула папку, и стол мгновенно покрылся справками, циркулярами, заявлениями и прошениями граждан о переводе в другие климатические зоны.
    Новоиспеченный чиновник быстро сообразил, что к чему. С неожиданным рвением он набросился на эту груду документов, словно всю жизнь только этим и занимался.    
    Одновременно, не отрывая взгляда от строк, он успел выудить из щебета Лизи все её анкетные данные, пригласить девушку на чай ровно в семь вечера и очаровать безупречно вежливыми манерами.
    — Ну, иди, милашка, — добродушно пророкотал Нечаев, поднимаясь проводить её до порога. — Начнем прием минут через пятнадцать. Он галантно открыл перед ней тяжелую створку и вернулся к столу.
    Волшебник тем временем уже разложил на коленях тугие пачки купюр и ловко их шелестел, приговаривая: «Сорок семь, сорок восемь, сорок девять, пятьдесят». — Ну, сколько? — склонившись над ним, нетерпеливо спросил Костенька.      
    — Пятьсот дублонов. Это деньги так называются. Пятьдесят банкнот по десять дублонов. Я возьму себе как безработный триста, тебе остается двести.
    —Жадность украшает человека, — ответствовал Нечаев, даже не пытаясь скрыть самодовольную ухмылку, — но только если у него нет других украшений. Согласен, но с условием, что ты даешь мне сотню за протекцию по поводу твоей работы.
    — Идет, но только ежели найдешь мне должность не пыльную. Вот тебе двести пятьдесят, а о пятидесяти дублонах поговорим после твоего официального трудоустройства. Так в кошельке советника оказалась ровно половина суммы, которую им предоставил Почтальон.
    — Аудиенция закончена, милейший! — Нечаев утопил кнопку селектора. — Ну, дорогая Лиззи, начнем. Зовите первого посетителя!
    Если читателю показалось, что друзья расстались не очень вежливо, то он ошибается. Просто они никогда не церемонились друг с другом, общаясь исключительно в зависимости от текущего настроения.
    Неведомский шел по безлюдному бульвару. Стоял раскаленный полдень, когда всё живое ищет спасительную тень или уезжает за город, к великой реке. Владимир Александрович важно шествовал посреди пешеходной зоны, почти не чувствуя зноя — плотная атмосфера планеты Лесная щадила его метаболизм. Однако в желудке всё настойчивее разгорался голод. Немного раздражало лишь то, что приличного ресторана никак не попадалось. Наконец, за поворотом появилась долгожданная вывеска, переливавшаяся всеми цветами радуги и приглашавшая обеспеченных клиентов в заведение «Привет».
    Первое, что заметил Волшебник на своем пути — это ватажка из двенадцати подвыпивших юнцов, вывалившихся из дверей ресторана, выполненных из дымчатого стекла в ажурном титановом обрамлении. Поскольку площадь была пуста, а настроение компании явно располагало к скандалу, вся группа, пошатываясь, направилась прямиком к нему. Наш герой ничуть не смутился. Очень длинная и бурная жизнь приучила его к таким переделкам настолько, что хорошая драка в этот полуденный час показалась бы ему даже приятным развлечением.
    Поэтому, когда самый крупный из группы — безволосый парень с длинными вислыми усами — толкнул его в плечо ладонью и процедил сквозь зубы:
    — Эй, толстосум, поделись финансами! Неведомский тоном радушного хозяина, приглашающего на обед, отозвался: — Послушай, приятель, я хочу есть и тороплюсь в ресторан. При этом он, продолжая двигаться вперед, слегка задел плечом преградившего путь юнца. Но кинетическая энергия, вложенная в это движение, была ошеломляюще велика. Молодого человека отбросило метра на три назад. Он врезался затылком в гранитную брусчатку мостовой и потерял сознание.
    Это событие вызвало паническую реакцию у всей компании. Хулиганы со страшными криками «Бей его! Отомстим за Габена!» бросились на Волшебника. Но странное дело: куда девались его недавняя сонливость и миролюбие? Совершив огромный прыжок в самую гущу тел, он стал наносить один за другим серию тяжелейших ударов. В ход шло всё — руки, ноги, локти, корпус и даже лоб, — с такой невероятной скоростью, что казалось, он превратился в стальную пружину. Каждый удар нес смерть или тяжелейшее увечье. Не прошло и трех минут, как драться было уже не с кем. Площадь представляла собой кровавое месиво из изуродованных трупов. Для Неведомского, который щелчком пальцев мог проломить человеческий череп, не составило особого труда избавиться от назойливых юнцов. Он даже не держал на них зла. Убедившись, что никто больше не оказывает сопротивления, он брезгливо переступил через тела и пошел обедать в ресторан. Самое удивительное заключалось в том, что на его идеально скроенном костюме не осталось ни единого пятнышка биоматериалов.
    Полиция, прибывшая на место происшествия спустя двадцать минут, обнаружила Неведомского за дальним столиком заведения. Тот методично пожирал один бифштекс с кровью за другим. На нём был всё тот же безукоризненно чистый костюм. Насытившись, он невозмутимо рассчитался с официантом антикварной золотой монетой и потяжелевшей походкой направился к выходу. Всё это время его мысли были заняты отнюдь не боязнью наказания за массовое убийство, а совершенно другим. Он тщательно анализировал факты, сопоставлял детали. «Обманул ли нас Почтальон? Действительно ли в этой стране вот уже десять лет действует абсолютное бессмертие?»
   
    У входа его ждал патрульный автомобиль. Прежде чем облаченный в броню страж порядка успел открыть рот, Волшебник первым обратился к нему:
    — Послушайте, служивый. Как у вас тут обстоит с бессмертием? Однако полицейский, строго следуя инструкции задерживать всех свидетелей на месте бойни, лишь сухо предложил Неведомскому пройти в машину. Поскольку Владимир Александрович чувствовал приятную тяжесть после обильной трапезы и ему совсем не хотелось идти пешком искать такси, он молча кивнул и последовал за стражем порядка.
    В полицейском отчете лейтенанта Кросби значилось: «15 июня 6121 года, 12:30. В результате массовой стычки между двумя вооруженными группами криминальных элементов убиты 10 человек, 2 доставлены в центральный госпиталь в состоянии клинической смерти (позднее констатирована необратимая деградация тканей). Причины конфликта устанавливаются. Пришедший на короткое время в сознание пострадавший Робин показал, что на группу напал неопознанный гуманоид гигантского роста. По словам Робина, существо двигалось "как стальная пружина". Когда в нападавшего был брошен труп Сафонова, робот потерял равновесие от удара. Оба свидетеля скончались, не приходя в сознание».

                Глава пятая. Проверка бессмертия

    Вместо приятного отдыха в кондиционированной прохладе своей новой квартиры Волшебник сидел на жестком металлическом стуле в душном, лишенном окон кабинете городского управления уголовной полиции.
    Его встретил невысокий, но плотный следователь с лицом человека, которого хронически лишали сна последние лет десять. Он усталым голосом задал первый вопрос, стараясь придерживаться беспристрастного тона: — Согласно вашему паспорту вы — Владимир Александрович Неведомский, безработный. Возраст не указан. Проживаете по авеню Гассенди, дом шесть, квартира сорок пять, совместно с советником мэрии Константином Владимировичем Нечаевым. Всё верно?
    — Абсолютно, — коротко ответил подследственный.
    — Постарайтесь припомнить, что вы делали сегодня между двенадцатью и двенадцатью сорока? При этом вопросе Волшебник невольно скосил глаза на левое запястье. Хронограф показывал 17:25:16.
    — Запишите в протокол допроса, — бодро начал Неведомский, — так получилось, что о своих часах я ни разу не вспоминал всю последнюю неделю. У меня ведь дело неспешное, на работу бежать не надо, да и на свидания я уже давно не хожу. Следователь сделал пометку, и его голос утратил остатки профессиональной уверенности.
    — Слушайте меня внимательно, гражданин Неведомский. Чем вы были заняты до посещения ресторана?
    — Я нанес визит другу Нечаеву, мы побеседовали о делах. Затем пошел обедать и набрел на «Привет». Это у вас уже записано, — жизнерадостно закончил Волшебник и улыбнулся широкой открытой улыбкой.
    Но следователю было не до смеха. Он нервно заерзал в кресле, извлек из кармана форменного кителя огромный платок и промокнул шею. Затем стремительно вскочил и меланхолично заходил из угла в угол. С ним творилось нечто необъяснимое. Впервые за двадцать лет службы он сталкивался с настолько чуждым человеком. Подследственный казался артистом высочайшего класса, но главной загадкой были его глаза. Было физически невыносимо смотреть в эти переливающиеся всеми цветами радуги радужки. В них закипали и угасали тысячи бурь; они то зажигались жгучим фосфорическим блеском, то внезапно меркли, открывая взгляду глубочайшую бездну. И всё это происходило совершенно независимо от того, что говорил или делал сам Волшебник. От этих глаз невозможно было оторваться — они как гравитационный колодец притягивали к себе внимание, порождая первобытный ужас. Наконец, собрав волю в кулак и намеренно глядя чуть выше макушки собеседника, комиссар продолжил: — Не заметили ли вы перед рестораном что-нибудь примечательное? Странных людей, неестественные крики?
    — Знаете, меня поразило, что улица в такой прекрасный летний день была абсолютно безлюдна.
    Теперь голос Неведомского показался возбужденному следователю подозрительно странным. Тончайшие переливы тембра, расстановка пауз и вариации громкости придавали ему нечеловеческую окраску. Так звучали страшные привидения в детских кошмарах. Цепенящий ужас медленно проникал в мозг. «Это не человек, — пульсировала паническая мысль. — Это дьявол». Преодолевая нарастающее сопротивление где-то в глубине души, следователь выдавил следующий вопрос:
    — Что вы заметили во время нахождения внутри заведения?
    — В ресторане кроме меня находилось несколько пьяных посетителей, но они молчали, — слова падали в сознание комиссара, словно свинцовые молоточки. Лицо и руки полицейского покрылись ледяным потом, но долг требовал продолжать. Следователь превозмог себя.
    — Почему вы так тщательно мылись у умывальника почти десять минут? Вы были чем-то испачканы?
    — Ну что вы, тут дело совсем в другом. Просто стояла такая жара, что мне захотелось освежиться, — ласково, как неразумному ребенку, разъяснил Волшебник. Бедняге-полицейскому немного полегчало от этого успокаивающего баритона, и он предпринял последнюю попытку выпутаться из ловко расставленных сетей.
    — Итак, ваши наглые ответы убеждают меня в том, что вы лжете. Именем закона предъявляю вам обвинение в сокрытии фактов группового убийства!
    На Неведомского это не произвело никакого впечатления. Его разум продолжали сверлить вопросы: «Как именно работает Защитное Информационное Поле? Где здесь пролегает граница бессмертия?» Чтобы нанести завершающий удар и получить информацию из первых рук, он решил пойти ва-банк. Не зная о судьбе пострадавших юнцов, он принял решение разузнать об этом прямо сейчас: — Если вы сомневаетесь в достоверности моих показаний, дайте мне возможность очной ставки с убитыми.
    Это было сказано с такой гипнотической силой, что следователь окончательно потерял связь с реальностью. Он забыл, кто он, где находится и с кем разговаривает. Выпав в глубокое трансовое оцепенение, комиссар заговорил ровно то, что хотел услышать Неведомский:
    — Что вы знаете о бессмертии? Говорите обстоятельно, только самое главное.      
    — Существующая в нашей стране примитивная форма защищает человека от старения, болезней и пагубного влияния среды. Если губительный фактор неизбежно влечет прерывание жизни, подвергнутый опасности субъект тотчас переносится в безопасную точку пространства-времени. А на месте происшествия остается манекен, в точности повторяющий физико-химические свойства образовавшегося трупа…
При последних словах загипнотизированного следователя со стула шумно плюхнулась на кафельный пол резиновая кукла, в точности имитирующая тело Владимира Александровича Неведомского.
    Еще около пяти минут комиссар монотонно бормотал технические подробности работы Поля. Затем из его груди вырвался глубокий вздох облегчения, голова безвольно упала на стол, и он уснул сладким сном младенца.
    Через полчаса, привлеченные громким храпом, в комнату ворвались патрульные. Их изумлению не было предела. На полу валялась кукла-труп с неестественно вздутыми венами на шее и лице — создавалось полное впечатление, что человек совершил титанический труд и надорвался в последний момент. За столом же, блаженно присвистывая и обняв обеими руками тяжелое мраморное пресс-папье, похрапывал их начальник. Перепуганные стражи порядка подняли на ноги всё управление. Пригласили экспертов-криминалистов, с трудом растолкали следователя. Полиция напоминала разворошенный улей: неслыханное происшествие случилось в самом сердце правопорядка.
    А комиссар, протирая глаза и хрустя затекшей шеей, осмотрелся. Его взгляд проскользнул по подчиненным и остановился на лежащем навзничь теле. Мертвые глаза манекена были широко распахнуты. И снова комиссар не смог от них оторваться. Казалось, даже мертвые, они пробуждали в душе темную волну ужаса. Из его уст вырвался душераздирающий вопль: — А… а-а!!! От комиссара больше ничего не удалось добиться. Он был жалок: стуча зубами и трясясь всем телом, он порывался вырваться из рук полицейских, которые пытались уложить его на кушетку. Только через неделю наступило облегчение, но из психиатрической лечебницы его выписывать пока не спешили. Еще очень долго он не мог без содрогания вспоминать этот разговор.
    Назавтра подготовили результаты экспертизы «трупа» Неведомского. Заключение патологоанатомов повергло криминалистов в шок: смерть манекена наступила в результате мощнейшего волевого импульса, сфокусированного в единый пучок и вызвавшего мгновенный разрыв синтетических волокон сердечной мышцы искусственного каучука. «Человек, который сокрушает волю», — озадаченно записал в свой блокнот ведущий эксперт-криминалист департамента.

             Глава шестая. Нечаев изучает прессу и вспоминает

    Пока следователь Хазаров медленно погружался в пучину безумия, а полицейские патрули прочесывали город, Константин Владимирович Нечаев возлежал на широкой тахте в своей новой квартире и с аппетитом поглощал вечернюю газету «Хроника Локаны».
    На первой полосе красовалась крикливая шапка: «КРОВАВЫЙ РОБОТ-ОБОРОТЕНЬ СНОВА ВЫШЕЛ НА ОХОТУ!» (Редакция добавила подзаголовок для пущего эффекта). Досужие репортеры расписали побоище у ресторана «Привет» самыми густыми красками. Вопреки сухой сводке полиции о «стычке двух молодежных банд», газета предлагала сенсационную версию: человекообразный робот-андроид подвергся нападению группы подвыпивших юнцов. В его нейросхемах произошло короткое замыкание, и машина вопреки Первому Закону («Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред») подняла механизмы на людей. Далее сообщалось, что этот же андроид якобы «убил» некоего Владимира Неведомского и присвоил его документы ради маскировки.
Творческой фантазии писак хватило и на большее. Роботу приписывалось вчерашнее дерзкое ограбление крупнейшего ювелирного дома — он искал синтетические рубины для реконструкции оптической системы глаз, чтобы испепелять взглядом как лазером. На его счет списали похищение сына министра энергетики, угон межконтинентального аэробуса из аэропорта Локаны и еще дюжину мелких краж, которых с лихвой хватило бы на целую банду рецидивистов.
    Константин Владимирович без особого труда догадался, кто именно мог натворить столько дел за один неполный день. От опытного взгляда хитрого политикана и старого циника не ускользнула тонкая фальшь текста. Было очевидно, что в статье факты причудливо сплелись с бульварным вымыслом.
    Отложив шуршащий газетный лист, Нечаев коснулся сенсорной панели на наручных часах. Щелкнул динамик радиоинформатора: — Только что поступило сообщение из городского полицейского управления, — затараторил взволнованный голос собственного корреспондента Новикова. — Как стало известно редакции, во время допроса свидетеля по делу о резне у ресторана «Привет» гражданина Неведомского произошло загадочное происшествие. Предварительная версия экспертов гласит: свидетель с помощью неслыханно сильного гипноза поверг следователя Хазарова в состояние острого психоза, после чего вызвал у себя разрыв сердца. Тем самым подозрения в том, что под личиной Неведомского скрывается боевой робот, лишаются оснований. Однако старший следователь Ларсен выдвигает иную теорию: Неведомский сам является убийцей, причастным к гибели двенадцати молодых людей. Якобы он спровоцировал хулиганов, а затем заставил их перебить друг друга силой внушения. Человек, владеющий таким даром, представляет колоссальную угрозу обществу. Уже сейчас можно сказать, что сегодняшние деяния войдут в летопись Локаны как величайшая бойня со времен основания города.
    Нечаев дослушал сообщение до конца и громко расхохотался. Особенно комичным ему показалось восхваление гипнотических способностей Волшебника. И не без оснований. За свою бесконечную жизнь Константин Владимирович встречал таких мастеров ментальных искусств, которые одним лишь усилием воли заставляли самого упрямого гордеца забыть собственное имя и вспомнить то, чего никогда не существовало. Он знавал чародеев, вынуждавших животных говорить человеческим языком, а людей — кричать от первобытного ужаса и чувствовать по-звериному. Одним движением брови они могли превратить свободного человека в покорного раба или возвести ничтожество на трон империи. Что могло удивить такого человека, как Нечаев? Прожитая им долгая жизнь была почти равна всей задокументированной истории Нереального мира.
    — Ужин готов, милый! — раздался из соседней комнаты звонкий голос Лизи. — Иди скорее, всё остынет!
    И Костенька, сбросив с себя остатки дневной усталости с легкостью двадцатилетнего юноши, пружинисто поднялся и направился в столовую. Его уже совершенно не тревожила судьба друга. Он был твердо уверен: с такими существами, как Волшебник, ничего фатального случиться не может по определению.
Так завершился первый день пребывания Неведомского и Нечаева в провинциальном городе Локана. Оставим Константина Владимировича наедине с его невестой. Да, предприимчивый советник успел сделать Лиззи предложение руки и сердца, получив предварительное согласие не только самой девушки, но и её благосклонных родителей.
               
                Глава седьмая. История Анны Неведомской

    Анна Константиновна Неведомская отложила свежий номер столичной газеты «Мир сегодня». Сухая заметка о вчерашних похождениях её пропавшего мужа Владимира ударила под дых сильнее любого известия о смерти. Она горячо любила своего Волшебника, и потому его бегство стало для неё незаживающей раной. Для этого были и более веские основания: Владимир оставил жену с четырьмя малолетними сыновьями на руках.
    Знакомство Анны с будущим мужем случилось во время второго путешествия Неведомского и Нечаева в Псевдореальный мир. Решив подшутить над другом — извечным женоненавистником и убежденным холостяком, — Костенька пригласил Волшебника к себе на именины с тайным намерением женить его. На празднике Нечаев был подчёркнуто внимателен, не отходил ни на шаг и щедро подливал крепкие напитки. Когда же гость окончательно развеселился, хозяин коварно подсыпал ему в бокал приворотного зелья.
    Волшебника тут же окружили молоденькими девушками. Они смеялись, шутили, тянули танцевать. Как-то само собой вышло так, что Неведомский влюбился в прелестную Анну Константиновну Снегову. Ирония судьбы заключалась в том, что именно эту девушку Нечаев изначально планировал выдать за друга. Вскоре состоялась свадьба. Больше всех на ней веселился сам Константин Владимирович, который даже пытался неуклюже флиртовать с молодой невестой.
    В разгар торжества, выбрав подходящий момент, он отозвал Анну в сторону:
    — Послушайте меня, душенька. Наш Володенька — большой любитель женщин. Чтобы не потерять такого мужа, вам придется регулярно добавлять ему в пищу вот этот порошок. Я приготовил особое любовное снадобье.
    Когда после свадебного угара действие порошка иссякло, Волшебник сразу догадался, кто всё это подстроил ради глупой шутки. А у бедного мужа и без того было горько на душе. Жену ему подобрали умышленно: сварливую, ревнивую и, главное, до одури любвеобильную. Поняв, что Владимир к ней охладел, Анна начала изводить его попреками об испорченной молодости и брошенных детях. Но чем больше она кричала, тем равнодушнее становился муж.
    Пришлось бежать к Костеньке за новой порцией снадобья. Тот с радостью сварил ей специальный приворотный состав и снова, как бы между прочим, напомнил, что волшебники крайне непостоянны в своих привязанностях. Для Константина Владимировича эти издевательства были лишь способом отдохнуть от научной и государственной деятельности. В тот раз он особенно преуспел: поговаривали, будто вскоре вышел комедийный фильм «Страдания старого мужа в двенадцати сериях», где главную роль играл загримированный двойник Неведомского.
    Но самым трагичным в этой истории было то, что чем холоднее становился Волшебник, тем отчаяннее цеплялась за него жена. Избавиться от навязчивой любви супруги Неведомский смог только сбежав обратно в Нереальный мир.
    Остается добавить, что саму Анну судьба забросила в Виргинию. Там она вырастила детей, выгодно пристроила сыновей, выдав их замуж за богатых наследниц, но всё это время оставалась верна мужу и ни разу не подумала о другом мужчине.
    А «добряк» Волшебник поначалу сильно дулся на Костеньку и даже пытался мстить мелкими пакостями. Но затем время стерло память о пережитом оскорблении, и друзья помирились.
    Наша новая героиня, прекрасная дама Анна Константиновна, пришла в себя после короткого обморока, вызванного чересчур пылкой радостью. Газета лежала на столе. Наконец-то! Теперь она сможет увидеть своего милого Вовочку. Она простит ему всё. Мысль встать перед ним на колени показалась ей недостойной — ведь не она бросила мужа, а он её. Нет, лучше действовать через посредника. Кого попросить? Конечно, Нечаева! Он такой обходительный, такой приятный мужчина. Как хорошо, что в газете указан адрес его канцелярии!
    И Анна, вооружившись пером и терпением (она не привыкла много писать), принялась за дело. Чернила ложились на бумагу ровными строчками мелкого почерка:
    «Нашему любезному благодетелю, глубокоуважаемому господину Константину Владимировичу Нечаеву. Пишет вам ваша старая знакомая, Анна Константиновна Неведомская, законная супруга Владимира Александровича…»
    Она остановилась, промокнула глаза кружевным платком и продолжила:
    «…в самый радостный день моей жизни, по случаю вестей о моем Володеньке. Сорок шесть лет назад так драматически прервалась наша счастливая, но очень короткая совместная жизнь. Обращаюсь к вам как к лучшему другу моего мужа и добрейшему человеку. Помогите мне вновь стать счастливой, а моим детям — обрести отца.
    Я женщина небедная. Мой годовой доход составляет сто пятьдесят тысяч дублонов, я владею процветающим хозяйством в Новом Свете, и дети мои тоже прекрасно устроены. Я щедро вас отблагодарю. Образумьте моего ветреного донжуана, скажите, что я буду кротка и нежна, как в наши лучшие дни. Я ничем не стану связывать его свободу, пусть наслаждается своими магическими изысканиями…»
    Перо скрипело, выводя витиеватые строки признания. Лист ложился на лист. Доведя себя до сладких слез умиления своей жертвенностью, Анна Константиновна заполнила двадцать четыре страницы, запечатала конверт массивным сургучом и отправила слугу на почту.

                Глава восьмая. Неведомский в Бенгалии

    Мнимый дон Жуан протер глаза и огляделся. Улица была пустынна. Вечерний незнакомый город встретил незваного гостя неприветливым гулом далекой толпы и запахом жареных специй.
    — Эй, человек! — окликнул Волшебник единственного прохожего. — Я только что умер в Виргинском городе Локана. Где я сейчас?
    Незнакомец подошел ближе, и Неведомский сразу сделал вывод: перед ним вор. Слишком быстро бегали его маленькие голубые глазки, слишком профессионально он успел оценить покрой сюртука и оттопыренный карман пиджака своего собеседника.
    — Вы в Бенгальском городе Сфакс, сударь, — охотно отозвался тот. — Судьба забросила вас за океан, в соседнее государство. Хорошо, что я вышел на вечерний променад и могу уделить вам немного времени. Кстати, проверьте ваши карманы. В спешке часто забываешь даже подштанники. Меня зовут Сатана. Собиратель чужих дамских сумочек всех конструкций, мастер своего дела. Очень рад знакомству. И раз уж вы теперь мой земляк, приглашаю вас отужинать. Вид у вас после смерти изрядно помятый, да и голодный, полагаю.
    Он извлек из внутреннего кармана аккуратно сложенную газету «Бенгалия за день».
    — Не желаете ли почитать о себе? Я сохранил ее в знак глубокого уважения к вашей персоне.
    Сатана все время обращался к Волшебнику на «вы», совершенно не обратив внимания на то, что протянутая им рука так и осталась висеть в воздухе.
    — Как мал этот шарик, — усмехнулся Неведомский, пряча газету. — За один день успел прославиться за океаном. Где ты сегодня ночуешь, Сатана?
    — Моя квартира — вся Бенгалия, поэтому все местные вокзалы — мои спальни. Вот мы и пришли.
    И он с преувеличенной любезностью пропустил Волшебника внутрь ресторана.
    — У вас, конечно, нет денег. Пустое, сегодня угощаю я. Мой гонорар за возвращение вашего бумажника, который вы едва не оставили в Локане.
    Внутри было многолюдно. Под высокими пальмами в кадках кружились в вальсе изящные пары, оркестр играл легкомысленный фокстрот. За столиком напротив пожилой супружеской четы как раз освободилось два места.
    Не успели они сесть, как Сатана уже вступил в оживленную беседу с господином по имени Феликс Антонович, пока его жена, дородная Флора Георгиевна, испуганно разглядывала иностранца.
    — Я образованный человек, а занимаюсь оригинальным жанром. Почему? Скучно! — тараторил вор, изучая меню. — Вот вы, Феликс Антонович, как думаете, чего жгуче не хватает современной молодежи?
    — Ну… друзей, связей, денег в конце концов, свободы… — нерешительно отвечал побагровевший от вина толстяк.
    — О, вы жестоко ошибаетесь, почтеннейший! Нам чудовищно не хватает популярности! Взгляните на этого человека. Это величайший гений всех времен и народов. Снимите перед ним шляпу. Перед вами Владимир Александрович Неведомский, «человек, сокрушающий волю»!
    Феликс Антонович мертвенно побледнел, а с Флорой Георгиевной едва не случился обморок. Она прижала пухлую руку к пышной груди.
    До сих пор Волшебник элегантно расправлялся с расставленным на столе великолепным ужином, казалось, полностью погрузившись в дегустацию паштета из фазана. Но услышав свою громкую рекламу, он решил повернуть разговор в более спокойное русло.
    — Господа, предлагаю поднять бокалы за здоровье милого Феликса Антоновича! Этот тост вызвал бурный восторг у пожилого господина и растрогал его жену до слез. Все подняли предусмотрительно наполненные Сатаной фужеры. Волшебник же, наступив под столом своему спутнику на ногу тяжелым ботинком, поднялся:
    — Извините, любезные хозяева. Благодарим за компанию, но нам пора. Дела государственной важности.
    Они выбрали себе две деревянные скамьи на перроне темного вокзала и приготовились ко сну. Сатана не переставал болтать, перескакивая с кражи серебряных ложечек на особенности бенгальского климата. Волшебник был хмур и молчалив.
    — Сатана, — наконец произнес Неведомский, когда вор прервался, чтобы перевести дух. — Я решил заняться твоим воспитанием. Ты способный молодой человек, но решительно не умеешь держать себя в обществе. Тебе нужно понять раз и навсегда: деньги необходимо зарабатывать честным путем. Хочешь оставаться моим помощником — запомни. Если еще раз возьмешь чужое без моего ведома, я достану тебя из-под земли, и тогда пеняй на себя. Завтра я покажу тебе, как добывают капитал законным путем. Есть ли в вашем городе какие-нибудь тиры, спортивные состязания, турниры на силу и выносливость?
    — Да, господин, — почтительно выдохнул Сатана, подтягивая колени к подбородку. — В центре есть специальный цирковой стадион. Любой может завоевать денежный приз в любом виде искусства. Но там очень сильные претенденты. Нам нечего…
    — Мне — есть, — отрезал Неведомский, отворачиваясь к стене. — Так слушай внимательно. Если завтра я не завоюю все призы без исключения и не стану миллионером, вот тебе мое слово: я навеки стану твоим личным носильщиком багажа. А теперь спи.
    Сказав это, он мгновенно провалился в сон.

                Глава девятая. Книга Нечаева

    Звонок ударил по нервам. Константин выскользнул из постели, одной рукой придерживая сползшее одеяло со спящей Лиззи, другой поднес к уху холодную трубку.
    — Да.
    — Господин советник? Из полиции беспокоят. Нам бы зайти к вам сегодня, часиков в двенадцать. По вопросу господина Неведомского.
    — Заходите.
    Он положил трубку и несколько секунд смотрел на красный корешок папки, лежащей на письменном столе. «Проект диссертации на соискание учёного звания доктора наук. К.В. Нечаев». Типографские принадлежности привезли вчера. Бумага ждала первого слова, которое перевернет этот скучный реальный мир.
    — «Сегодня утром на столичном космодроме „Вселенная“ приземлился звездолет…» — сонно тянула Лиззи. Она сидела на полу, прислонившись спиной к его тахте, и водила пальцем по строчкам газеты. — «Среди товаров, предложенных для обмена с Виргинией, особого внимания заслуживает книга „История жизни Нечаевых“. Том сорок второй. Детские годы Константина Владимировича…» Костя! Проснись! Послушай!
    Нечаев медленно сел. Мягкость исчезла из его черт, сменившись каменной неподвижностью.
    — Совпадение инициалов, — усмехнулся он. — Как примитивно ты мыслишь, душа моя. Это не совпадение. Это факт. Сорок второй том написан мной.
    Он взял её лицо в свои ладони. Объятия стали жесткими, почти болезненными.
    — Я покажу тебе власть, Лиззи. Через месяц я получу степень доктора медицинских наук. Через полгода эта страна будет валяться у моих ног. Мне нужен Неведомский, и у меня есть рычаг давления на него. Письмо его бывшей жены.
    — Ты пугаешь меня, — прошептала она, пытаясь высвободиться.
    — Меня невозможно напугать. Я — величайший из живущих. Почти владыка миров, — его голос сорвался на металлический скрежет. — Просто временно лишенный трона. Мой разум — сокровище, которому тесны границы этой планеты.
    Резко оттолкнув жену, он встал и прошел к окну. Приступ ярости закончился так же внезапно, оставив звенящую пустоту. Нечаев выглядел совершенно спокойным.
    — Читай дальше, — кивнул он на газету.
    Лиззи сглотнула ком в горле. Руки мелко дрожали. Впервые за недолгое замужество она почувствовала животный страх перед этим мягким с виду человеком.
    — «Автор утверждает, что был рожден своим отцом, Владимиром Александровичем, принявшим специальную таблетку… Таблетка на короткое время превращает мужчину в женщину, способную выносить плод… Специалисты нереального мира спорят о необратимости процесса. Новорожденный Константин обладал бактериологическим волшебством — колонией бактерий в мозгу, исполняющих сильные желания… Отец, правитель странствующего государства Владимирия, испугался истощения и сослал младенца в социалистическое Заячье государство…»
    — Подозреваю, полиция уже нашла остальные четыреста пятьдесят томов моей автобиографии, разбросанные по Содружеству, — задумчиво сказал Нечаев. — Эти чинуши никогда не верят на слово. Им подавай великие дела.
    — Зачем им твоя биография? — Лиззи всё ещё пыталась собрать реальность воедино.
    — Затем, что в книге написано, как именно Неведомский появился во Владимирии за месяц до моего зачатия. Его таблетки породили меня. Если полицейские прочтут хотя бы страницу, они поймут, с кем имеют дело.
    — Я больше не могу, — Лиззи отложила газету. Голова шла кругом от миллиардов парсек, беременных мужчин и космических государств. — Два дня назад я вышла замуж за перспективного врача. Сегодня выясняется, что мой муж — демиург, зачатый от химической трансформации собственного отца-императора.
    — Отдыхай, — он равнодушно погладил её по волосам. — Тебе нужно привыкнуть. А мне пора работать.
    — Писать диссертацию? Где же лабораторные крысы? Где стопки справочников?
    — Лаборатория здесь, — Нечаев постучал себя пальцем по виску. — Справочники давно усвоены. Когда мозг структурирован правильно, писать можно о чем угодно. Даже о том, чего ещё не существует.

                Глава десятая. Неведомский удивляет публику

    В шесть часов утра вокзал гудел растревоженным ульем. Владимир Александрович Неведомский уже закончил атлетическую зарядку по собственной системе и теперь сидел на вокзальном диване, приводя мысли в порядок. Рядом похрапывал Сатана. Будить вора не хотелось — вчерашний алкоголь и твердая скамья сделали свое дело, избавив Неведомского хотя бы на пару часов от его беспрестанной болтовни.
    Владимира Александровича мучила одна загадка. Как Сатана успел прочесть утреннюю газету? Получалось, что сам он минимум шесть часов пребывал в безвременье. Он прибыл в Виргинию 10 ноября утром, а «умертвил» себя там же десятого числа в восемнадцать ноль-ноль. В Бенгалии же оказался далеко за полночь. Следовательно, существовал временной лаг при переносе. Возможно, это накопление энергии, необходимой для транспортировки. Но где всё это время находилось его сознание? Память четко запечатлела момент приказа собственному сердцу разорваться, которому помешало защитное поле, и следующее ощущение — незнакомая улица. Не исключено, что создается некий пространственный пузырь, замкнутый кокон со своим ритмом времени, который целиком перемещается в избранном направлении.
    Размышления прервал вор. Он сел, тяжело мотая опухшей головой.
    — Доброе утро, Владимир Александрович. Понравилась моя шикарная спальня?
    — Для тебя оно добрым не будет, — оценил плачевный вид Сатаны Неведомский.    
    — Есть часы?
    — Были отличные. Я их… одолжил у одного купца. Потерялись в тюремных хранилищах. Среди кладовщиков оказались такие мошенники! Меня ведь тогда за кражу ридикюля из крокодиловой кожи посадили…
    — Хватит болтать. Когда ты покупал газету, еще было светло?
    — Нет. Сумерки сгущались. У лавочника двадцать один час натикало.
    «Итак, за четыре часа новость о моих приключениях облетела планету, — подвел итог Неведомский. — Здесь невероятно развита система коммуникаций».
    — Мы позавтракаем за твой счет, а затем приступим к делу. Документы есть? Иначе номер в гостинице нам не снимут.
    — Бродяге паспорт без надобности. Прописки нет — бумажка фиктивная. Но храню как память о счастливой молодости.
    Вор извлек из внутреннего кармана потрепанный документ, аккуратно завернутый в несвежий носовой платок. Оба попутчика направились в привокзальный ресторан с трогательным названием «Душенька».
    Сатана страдал от тяжелого похмелья, зато мозг Владимира Александровича работал с пугающей ясностью. Завтрак обошелся ровно в сто бенгальских эскудо из двухсот имевшихся, но вышел роскошным: куропатка в винном соусе, десертный ликер, калорийный кофе и торт.
    Покинув ресторан, они окунулись в разительный контраст между тихой Локаной и бурлящим Сфаксом. Первый объект, привлекший внимание Неведомского, назывался Игорным домом Гарольда. Огромная вывеска обещала выигрыш в любой игре, от гольфа до лотереи. Несмотря на раннее время, залы были переполнены.
    Их целью стал Картёжный зал. Сорок столиков, напряженная тишина вокруг каждого, легкие тени крупье. За одним из столов шла игра. Окруженный тремя соперниками, хмурый картежник выигрывал партию за другой. Перед ним росла гора монет. За полчаса за его столом сменилось двадцать семь человек.
    Неведомский тронул Сатану за плечо:
    Отойдем. Этот везунчик использует темные очки. Он играет в сговоре с хозяевами клуба. Карты метят составом с высокой теплопроводностью. Метки остывают быстрее рубашки. Через специальные линзы рисунок карты противника светится на обороте. Ты учился в школе, законы физики поймешь. План такой: предложишь ему сыграть вслепую. Если откажется, ссылаясь на зрение, я попрошу эти очки у него самого. Нам нужна публика.
    Они вернулись к столу. Дождавшись конца партии, Сатана положил тяжелую руку на плечо игрока и густым басом прогрохотал:
    — Коллега, ваши противники желают смотреть вам в глаза. Просим снять окуляры.
    Толпа, жаждущая мести неудачники и неуверенные новички, поняла намек мгновенно. Зал загудел.
    — Нигде не оговорено право носить очки! — возмутился игрок.
    — Бьюсь об заклад на тысячу эскудо, что без них фортуна тебе откажет, — раздался из толпы спокойный голос Неведомского.
    Владимир Александрович бесцеремонно занял место проигравшегося партнера. Это была единственная партия, прошедшая в гробовой тишине. Привыкший видеть крап сквозь фильтры, картежник быстро потерял нить игры. Неведомский действовал молниеносно: карта ложилась на сукно так, словно фокусник выбрасывал ее из рукава. Ни единого сомнения. Спустя десять минут кошелек Владимира Александровича пополнился тысячей эскудо.
    — Этот человек — мошенник, — громко обратился он к толпе, поднимаясь. — Советую сделать выводы самим. Идем, — он кивнул Сатане, и они покинули зал под потрясенный гул голосов.
    — Наш капитал — тысяча девяносто эскудо, — констатировал Неведомский на улице. — Теперь займемся лотереей. По моей методике.
    Зал мгновенной лотереи встретил их звоном жетонов. Цена билета — пол-эскудо.
    — Твоя задача проста, — инструктировал Неведомский замершего от восторга вора. — Выбивать билеты. Займи очередь у автомата. Я буду проверять их на выигрыши.
    Сам Владимир Александрович подошел к разменному аппарату. Сунув банкноту в тысячу эскудо в щель, он получил взамен увесистый мешок мелкой монеты. На табло вспыхнуло: «980 эскудо, стоимость тары — 20 эскудо».
    Очередь двигалась невыносимо медленно. Заметив, что многие богатые господа покупают себе место впередистоящих за пятьдесят хоров, Сатана начал всерьез жалеть, что не оставил пустые мешки в урне. Чтобы скоротать время, он связал оба мешка с билетами и бесполезный том справочника распределения выигрышей (хитрая попытка владельцев нажиться на продаже макулатуры) в одну вязанку и перебросил через плечо.
    Через два часа ада вор наконец высыпал 980 эскудо мелочью в приемник оптовой продажи. Автомат клацнул, выдав мешок поменьше. «1940 билетов, стоимость тары — 20 эскудо».
    Когда подошла очередь Неведомского, он равнодушно сбросил гору плотной бумаги в узкую щель анализатора. Ровно через минуту на табло загорелась надпись:
«Общий выигрыш: 1 321 542,5 эскудо. Стоимость мешков и справочника: 40 эскудо. Итого к выдаче: 1 321 502,5 эскудо».
    Из специального люка выпал тугой сверток банкнот.
    — Выбрось мусор в корзину, — велел Неведомский, даже не повернув головы, — и иди занимай новую очередь. А я осмотрю остальные залы.
    Он вернулся через час. Сатана продвинулся едва ли на три человека, взмокнув от духоты и тяжести металлической вязанки.
    — Идём, — остановил его Неведомский. — После обеда продолжим. Ты весь горишь от жары.
    — Теперь я понял, как делаются настоящие деньги! — выдохнул вор, когда они вышли на свежий воздух. — Нужно нанять мальчишек! Пусть бегают с билетами. Вы станете миллионером, купите завод, я буду вашим управляющим! Потом скупим игорные дома, всю страну, весь мир!
    — Всё это прекрасно, — усмехнулся Неведомский, — вот только наши паспорта безнадежно просрочены, а кров над головой мы пока не нашли.
    Эта странная пара, продолжая спорить о перспективах мировой экспансии, двинулась в сторону ближайшего ресторана.

                Глава одиннадцатая. Визит признательности

    Анна Константиновна Неведомская решительно нажала кнопку звонка. Табличка на двери с надписью «К.В. Нечаев» подтверждала: адрес верный. После вчерашнего письма медлить было бессмысленно.
    Константин писал сухо, по-деловому, пряча привычную иронию за вежливыми формулировками:
                «Здравствуйте, прелестная госпожа Неведомская!
    Охотно окажу вам услугу. Однако сразу предупреждаю: с Владимиром обстоятельства складываются неблагополучно, помочь ему напрямую я сейчас не могу.
    Мой совет: пустите в ход ваш авторитет. Влияние моей первой жены министра путей сообщения может оказаться эффективнее моих скромных возможностей. Узнав о вашем сыне Дмитрии (начальнике комиссии по особо опасным преступлениям), я подумал, что при таких родственниках любой здравомыслящий человек вправе рассчитывать на безопасность.
    Отдельно меня впечатлила статья о Сергее. Всемирный авторитет профессора, директора института нейрофизиологии, делает немалую честь и вам. Льщу себя надеждой, что он заинтересуется моим научным опытом. Полагаюсь на ваше дружеское участие. Вы ведь помните о моей роли в вашей судьбе? Целую ручки. Ваш друг, К.В. Нечаев».
    Письмо лишь подстегнуло её решимость. Дверь открыла незнакомая Анне стройная девушка.
    — Вы к Константину?
    — Да. Мне нужно обсудить с ним несколько срочных вопросов.
    — Проходите в зал. Мой муж работает в кабинете, но вас примет. Правда, он просил передать, что у него есть всего десять минут, — Лиззи сделала многозначительное ударение на слове «вас».
    Лицо Анны едва заметно дрогнуло при слове «муж», но хозяйка стояла вполоборота, провожая гостью через гостиную, и ничего не заметила.
    — Располагайтесь. Я скажу Косте, что вы здесь, — холодно кивнув на глубокое кресло, Лиззи скрылась за дверью кабинета.
    Гостья осталась одна. Комната дышала женской властью над пространством: ни пылинки, тяжелые ковры, безделушки под стеклом секретера. Тот самый тип порядка, где мебель диктует человеку позу.
    Нечаев действительно работал. Он правил рукопись статьи «Пробуждение разума животных». Идея родилась вчера, когда почтальон принес вызов на официальное подтверждение его докторской степени в местной Академии. Смешно. В том, настоящем мире, эта степень была пройденным этапом лет сорок назад. Здесь же приходилось начинать всё заново, словно студенту-первокурснику, доказывая очевидное профессорам, которые еще недавно пасли овец.
    Его система сна — ровно сто двадцать минут в сутки — позволяла восстанавливаться быстрее местных организмов. Этого времени хватало, чтобы мозг успевал обрабатывать колоссальные объемы данных.
    Диссертация была лишь формальностью, прикрытием. Истинный интерес представлял прибор — усилитель человеческой психики, собранный им из местного кварца идеальной структуры. Аппарат фокусировал биотоки мозга на отдельных клетках. Изменять форму тела, превращать астеника в атлета или человека в животное… Володя бы назвал это магией первого уровня. Для Константина это была просто физика субэлементарных взаимодействий. Главное — научить мозг отдавать приказы без посредника в виде очков или перстня. Добиться текучести формы усилием воли. Местные ученые сочтут это безумием. Что ж, тем проще будет забрать их институт под свое руководство.
    — Здравствуйте, — раздался от двери знакомый женский голос. Константин поднял голову от формул. На пороге стояла Анна. Время в этом странном мире оказалось милосерднее, чем он думал, но печать долгой борьбы лежала на её лице.
    — Ах, кого я вижу! Анна! Заходите, садитесь. Рассказывайте. Могу сделать комплимент: годы над вами не властны.
    — Бросьте, Константин Владимирович. Я старуха, — она улыбнулась уголком губ, присаживаясь. Привычная светская игра давалась ей легко.
    — Не кокетничайте. Вы — мечта каждого мужчины. В том числе и моя.
    — У вас молодая жена. А я никогда не пойду по пути измены.
    — Ха-ха! Умора. Кто назовет банальную встречу старых друзей изменой? Очаровательная особа одним взглядом лишила разума обычного мужчину… Простите. Итак, что удалось сделать для мужа?
    — Кажется, дело сдвинулось. Дмитрий задействовал свои связи. По стране объявлен розыск Владимира Александровича Неведомского. Официально — как отца заслуженных деятелей, неофициально… Сами понимаете. Полицейским, усомнившимся в честности моего мужа, объявлен выговор. Это сенсация недели.
    — Читал сводки. Пока Владимир не обнаружен. И я догадываюсь почему. Во-первых, после того, что он учинил, реабилитация кажется ему противоестественной. Ему комфортнее быть незаслуженно обиженным героем. Во-вторых… очередная любовница Волшебника. Наш общий друг всегда был поразительно слеп перед хорошеньким личиком. Женские чары порой сильнее всякой полиции.
    — Зачем вы так? — Анна всхлипнула, но тут же взяла себя в руки. Годы министерской службы научили её быстро останавливать истерики. — Я люблю его. Посоветуйте, как мне его вытащить?
    — Вытрите слезы. Мы скоро о нем услышим. Такие люди, как Владимир, сами становятся эпицентром чудес. Если случается невероятное — там либо я, либо он. Такова наша природа.
    — У меня тоже есть новости для вас, — Анна достала плотную гербовую бумагу. — Приглашение в институт психофизиологии. От дирекции. По рекомендации моего сына Сергея. Он теперь директор этого заведения.
    Нечаев взял бланк, пробежал глазами текст и удовлетворенно хмыкнул.
    — Весьма кстати. Мои расчеты начинают совпадать с реальностью. Знаете, зачем я купил ту ферму у Лорели?
    — Решили разводить скот на старости лет? — слабо улыбнулась Анна.
    — Нет. Мне нужна территория для партии обезьян, волков и дельфинов. Видите ли, пока мы с вами возвращали свои имена, я успел написать пару десятков картин. Столичная выставка принесла столько денег, что их буквально некуда девать. Пришлось вложиться в недвижимость и биологию.
    — Поздравляю. Ваши полотна потрясающие. Как вам удается делать их более актуальными, чем сама жизнь?
    — Анна, ничто не может быть актуальнее жизни. Картина должна отражать прекрасное, но без лжи. Иначе станешь фантазером. Кстати, я бы с удовольствием написал ваш портрет.
    — Сочту за честь. Вспомнила вашу первую жену… Катерину. Она тоже министр путей сообщения. Мы с ней приятельницы, были вместе на выставке. Она живо интересуется вашими успехами.
    На этот раз брови Нечаева поползли вверх.
    — Вот это поворот. А я-то считал наше появление в Виргинии редчайшей случайностью. Но чтобы наши жены ждали нас здесь… Судьба определенно страдает гигантоманией. Расскажите лучше, как вас сюда занесло? История вашего изгнания наверняка короче нашей.
    — О, это очень длинная и скучная история. Мы скитались с детьми, пока не нашли эту тихую планету. Осели здесь. Екатерине было чуть легче, её семья странствовала меньше. Ей вообще пришлось тяжелее всех — у неё пятнадцать ваших детей, которых нужно было вырастить в дороге.

                Глава двенадцатая
                Странное стечение обстоятельств

    Шестой день агент Виргинской государственной полиции Капранов шёл по следу. Средства навигации точно указали ему место встречи с Неведомским после его «самоубийства». Сержанту дали подробные инструкции: где найти беглеца и как себя вести. Если перенос Неведомского длился три часа сорок пять минут, то перелёт агента-резидента в капсуле-вертолёте занял всего час. Оставшиеся два часа Капранову пришлось ждать объект на улице Сфакса.
    По легенде он должен был представиться картёжником по прозвищу Сатана и ошарашить преступника детальным знанием его биографии. С первой частью задания резидент справился блестяще. Но затем непредсказуемые случайности пустили операцию под откос.
    Вначале всё выглядело благополучно. Однако когда Неведомский едва не разоблачил связного Савостеева, у Капранова начались крупные неприятности. Дело в том, что Савостеев — тот самый ловкий пройдоха-шулер, которого так изящно проучил Неведомский. И теперь Капранову поневоле пришлось участвовать в этом спектакле. В тот день разъярённая толпа потребовала от «обманщика» вернуть незаконно выигранные деньги. Очки, в которые была вмонтирована микрокамера, едва не стали причиной провала всей операции. Ведь вся агентурная сеть действовала в Бенгалии нелегально.
    К счастью, скандал завершился относительно благополучно: Савостеева арестовали за обычное мошенничество.
    Неведомский довольно верно определил назначение очков. В них действительно был встроен чувствительный приёмник-преобразователь, но о микротелекамере с телемагнитофоном никто не догадался. В этом не разобралась даже полиция Сфакса, когда эксперты проверяли устройство.
    Чтобы не упустить опасного преступника, виргинское управление пошло на хитрость. Именно поэтому в газетах появилось сообщение о полной реабилитации Неведомского и его возведении в ранг героя. Этот вынужденный манёвр был рассчитан на то, что удастся раскрыть якобы существующую в Виргинии террористическую организацию. По версии полиции, её членами были Неведомский и Нечаев со своими жёнами и детьми, а также все «связанные» с ними лица.
    В последние годы служба безопасности Виргинии жила в постоянном напряжении. Международная обстановка накалялась. У соседних государств — Бенгалии и Колизании — уровень экономического развития достиг более высоких показателей при равенстве военных потенциалов, что представляло серьёзную угрозу. Мелкие страны тоже вели себя неподобающе международному этикету. Планета раскололась на бесчисленное множество враждующих держав. То в одном, то в другом месте вспыхивали конфликты. Всё чаще происходили так называемые странные войны по заказу — постыдный фарс, заключенный во взаимном согласии сторон.
    Сначала ведущие военачальники договаривались о времени начала, месте, сроках и стратегических задачах предстоящей кампании. Вторым этапом шли переговоры политических лидеров: сколько территорий уступит проигравший, какой будет контрибуция, какими средствами будут вестись бои и какую плату получат нейтральные государства за невмешательство. Затем начиналась пробная бойня — локальная проверка сил. Это мог быть заранее спланированный авианалёт на выбранный в качестве жертвы город или стычка двух боевых кораблей в море. Противники сопоставляли потери и делали выводы, кому принадлежит право первого удара в настоящей войне. Между Виргинией и Бенгалией уже второй месяц шли именно такие консультации.
    Стоит ли разъяснять, почему в этих странах повсеместно росла неуверенность, увеличивалась эмиграция и расцветал политический шпионаж? Ответом на него становилась повышенная, доходящая до курьёзов бдительность служб безопасности.
    Савостеев же был лишь пешкой — агентом одной из крупнейших шпионских сетей Виргинии за границей. Роль карточного шарлатана позволяла ему незаметно проводить встречи со связными и передавать добытую информацию прямо под носом у местной полиции. Во время игры партнёру ничего не стоило подменить карту, проделав обратный трюк. А в случае разоблачения Савостееву грозило лишь мелкое наказание за мошенничество.
    Но этот человек оказался слишком мелким и своекорыстным. За два года пребывания за границей он забыл предостережения шефов и, воспользовавшись служебной техникой, занялся личным обогащением. Читателю нетрудно представить, каким получился плачевный результат его карьеры.

                Глава тринадцатая
                Человек-скальпель

     Объект наблюдения оказался сущим бедствием для Сатаны-Капранова. Бурлящий деятельный характер Неведомского порождал всё новые хлопоты, а его чрезмерная прозорливость уже привела на скамью подсудимых проворовавшегося Савостеева.
     Сам же Владимир Александрович, пытаясь перевоспитать Сатану, демонстрировал такие фокусы, что вызывал у окружающих смесь раболепного почитания и безумного страха перед невероятным.
     На состязании стрелков в центральном спортивном клубе Сфакса Неведомский потребовал завязать ему глаза. Его мишенью стала движущаяся по мраморной колонне муха в пятнадцати метрах от огневого рубежа. Он заявил, что попадет в нее рикошетом. Когда насекомое выпустили, он сориентировался лишь по едва уловимому жужжанию. Взмах руки — выстрел в сторону, противоположную цели. Пуля ударила в камень, не застряв в нем, но отразившись под каким-то невозможным углом. Чудом обогнув изгибы колонны, она настигла петлявшую от ужаса муху.
     Вначале зал молчал. Но когда судьи объявили о попадании, а кинокамеры зафиксировали смерть насекомого, тишина взорвалась. Обычно состязание стрелков проходило чинно: сам вид спорта располагал к уравновешенности. Теперь же галерея напоминала финал футбольного матча. Никто не мог понять физику произошедшего. Потребовали замедленный повтор. На экране воочию предстала картина: пуля бьет о мрамор, затем, двигаясь по прямой, прошивает воздух и обрывает трепет крыльев насекомого.
     Зрителям стало до дурноты понятно: стрелок не мог ни видеть, ни слышать цель в момент вылета пули. Он физически не способен был рассчитать траекторию напуганного звуком выстрела насекомого. Каждый объяснил это чудо по-своему:
     — Шарлатан! Фокусник! В цирк его!
     — Дьявол! Чародей! За решетку!
     — Да здравствует Неведомский, великий стрелок! На пьедестал почета!
     За выдающиеся заслуги перед стрелковым спортом Бенгалии Владимиру Александровичу вручили главный приз — самозаряжающийся пистолет последней модели. Устройство поражало цель струей сжатого воздуха, фокусируемой в спиралеобразную баллистическую волну.
     Передавая оружие, арбитр усмехнулся:
     — Как вы совершили свой трюк, нам непонятно. Но факт есть факт, и мы, судьи, его признаем. Надеюсь только, этот ствол не позволит вам снова стрелять рикошетом. Струя воздуха из него продырявливает метровую бетонную стену.
     Дальнейшие похождения Неведомского превратились в триумфальное шествие по спортивным помостам. Этот человек побеждал всех чемпионов подряд и бил их рекорды силы и ловкости. Особенно он отличился в борьбе: приемы проводились им молниеносно, с таким хищным изяществом, что схватки заканчивались после первого же захвата. Казалось, героя можно смело признать абсолютным чемпионом мира сразу во всем. Самое поразительное заключалось в том, что в гимнастике, тяжелой атлетике, спринте и футболе он чувствовал себя одинаково свободно, показывая результаты, многократно превосходящие планетарные рекорды.
     К исходу третьего дня Капранов окончательно понял: он имеет дело со сверхчеловеком. Сатану начали терзать мучительные сомнения. Почему такого выдающегося индивида подвергают гонениям? Ведь преследование гениев равнозначно сожжению книг. Резидент верил, что встретил истинный интеллект, вершину эволюции. Но обучая Сатану «честности», Владимир Александрович не всегда был последователен. В мастерской знакомого художника он с пугающей легкостью изготовил два безупречных паспорта — для себя и для Павла Афанасьевича Бурлакова, как теперь официально звали резидента.
     К шестому дню слава Неведомского накрыла всю Бенгалию. О нем говорили не только как о гениальном спортсмене, но и как о миллиардере-филантропе. Однако репортеров манила другая сторона его биографии — преступное прошлое в Виргинии. Раздувая эту тему, журналисты убивали двух зайцев: делали сенсацию и одновременно били по своим виргинским конкурентам, которые продолжали кричать об ошибке следствия.
     Резидент Капранов пребывал в растерянности. Объект пропал. Тщательные поиски не приносили результатов. А дело было так...

                Глава пятнадцатая. "Покушение на реальность"

     Итак, Константин Владимирович — хмурый и злой — сидел в своём рабочем кабинете в мэрии. Приближался конец рабочего дня. Поток посетителей иссяк, бумаги были обработаны ещё в первой половине дня и аккуратно уложены в папки. Всё готово к окончанию работы.
     Хозяин кабинета приводил в порядок свои впечатления о Виргинии и окружающем мире, но его мысли прервал звонок: после согласия Нечаева принять ещё одного посетителя Лиззи пропустила в кабинет вполне обычного внешне человека.
     Вошёл молодой брюнет с правильными чертами лица, выше среднего роста, в скромном чёрном костюме и с широким кожаным портфелем в руках.
     — Здравствуйте, Константин Владимирович, — приветствовал гость приятным голосом, в котором не было заметно никаких чувств, кроме доброжелательности.
     — Садитесь, — сухо предложил Нечаев жестом и указал на кресло.
     Посетитель непринуждённо устроился в кресле, и хозяин вдруг заметил в его движениях чуть заметный оттенок неприятной самоуверенности.
     — Я учёный, — начал посетитель. — Моя фамилия Фримен, имя Дунс.
     - Очень приятно, что вы работаете в одной из областей научных изысканий, — вяло поддержал разговор Нечаев, пока не проявляя интереса. — Но вы, видимо, обратились не по адресу.
     — Хотя вы сейчас и настаиваете на случайности моего появления в этом кабинете, думаю, мы поймём друг друга. В качестве интригующего аргумента подчёркиваю: я — подпольный учёный.
    — В подполье, насколько мне известно, как правило, скрывается политическая оппозиция. Я же человек благонадёжный и имею дело только с себе подобными, заключая исключительно законные сделки.
    — С законностью у меня всё в порядке. Ведь моя причастность к подполью — лишь дань романтической приверженности к приключениям. Веселее жить, когда разбавляешь пресную обыденность повседневности эквилибристикой интриги.
    Неприязненная тень недоумения пробежала по лицу нетерпеливо выслушивавшего эту сложную тираду Нечаева. А гость неожиданно подмигнул ему, при этом его лицо выглядело неестественно натянутым и неподвижно-серьёзным.
    — Что вам угодно? — начал раздражаться Константин Владимирович.
    — Я хочу привести вам доказательства нереальности этого мира. Это максимальная моя цель. Если это не удастся, то хотя бы будет поколеблена вера в его реальность. В самом трудном случае единственным результатом визита станет доказательство того, что даже на окраине цивилизованного мира возможны проявления факторов, связанных с основополагающими достижениями реального.
    — Ну и любитель же вы окрашивать фразы, как павлиньи перья. Так вы пришли ко мне с благим намерением, как я понял? Чего же вы медлите? Берите быка за рога, а не мудрствуйте лукаво, — теперь уже Нечаев, будучи заинтригованным, старался сохранять кажущееся равнодушие.
    — Просто я разогреваю ваш интерес, чтобы поставить оппонента перед проблемой.
    — Считайте, что вы уже добились этой своей цели.
    — Хорошо. Теперь я вижу, что подготовил вас к маленькому эксперименту. Видите эту стену? Она совершенно гладкая, — он указал жестом на ту стенку кабинета, единственным выступом которой была дверная рама.
    Затем Фримен встал и, подойдя к стене, извлёк из нагрудного кармана ключ.
    Нечаев следил за его движениями с напряжённым вниманием, опасаясь подвоха. Ключ был самым обыкновенным стальным, с двумя бородками и цилиндрическим отверстием в конце.
    — Смотрите!
    И чудотворец воткнул этот металлический предмет в несжимаемую твердь стены, словно нож в масло. Затем контуры отверстия изменились, и подошедший Нечаев увидел замочную скважину. А Фримен, не останавливаясь на достигнутом, дважды повернул ключ слева направо и потянул на себя. И чудо произошло: никогда не существовавшая дверь отворилась.
    За ней оказалась узкая ниша, которая вполне могла быть полостью в толстой стене. Внутри стоял широкий кожаный чемодан коричневого цвета. На его боковой поверхности виднелось изображение грибообразного облака, напоминающего столб дыма при взрыве атомной бомбы. Гость тут же извлёк его из ниши. Затем Фримен захлопнул створку двери, и гладь стены снова стала безупречной, без единого следа недавнего чуда.
    Таинственный посетитель положил ключ в карман, вернулся в своё кресло, дождался, пока усядется Нечаев, и начал объяснения:
    — Вижу ваш интерес к чемодану. Но оставим его в покое на время и подведём итоги. Эксперимент указал на нарушения законов природы. С точки зрения физики и логики реального мира это невозможно: действие приводит к мгновенному появлению выхода там, где его не было, и переходу в иную среду. Нарушаются принцип детерминизма и непрерывность пространства. В сказочной логике такие события допустимы как магия, но здесь происходит взлом физических констант.
    — Это «бэкдор» — программная лазейка, оставленная создателями симуляции для отладки, — пояснил Фримен. — В виртуальном мире объекты не связаны жёстко с пространством. Этот ключ — декодер, а чемодан — артефакт из «реального» мира, просочившийся в нашу симуляцию через баг.
    Нечаев, ошеломлённый, заглянул в комнату. Фримен торжествующе улыбнулся:
— Если бы этот мир был настоящим, ключ просто поцарапал бы краску. Значит, всё вокруг — код. И мы с вами — строчки в программе.
    Таким образом, явление объяснялось им как использование квантового отладчика для эксплуатации уязвимости в программном коде виртуальной реальности.
    Нечаев, прищурившись, медленно обошёл открытую нишу с чемоданом. Он не стал сразу заглядывать внутрь, а задумчиво потёр подбородок.
    — Впечатляющий фокус, Фримен, — спокойно произнёс он. — Но вы меня не убедили. То, что вы открыли тайник в стене, доказывает лишь одно: ваш ключ работает.
    Он сделал паузу, обводя рукой кабинет.
    — Вы априори исходите из того, что наш мир — базовая реальность, и любое отклонение от её законов — это «баг». А я предлагаю другое объяснение. Этот ключ — не отладчик, а резонансный манипулятор.
    Нечаев подошёл к стене и постучал по ней костяшками пальцев.
— Мы знаем о существовании скрытых измерений. Что, если ключ настроен на частоту, которая временно смещает локальную метрику пространства-времени? Он не «взламывает код», а сдвигает кусок нашей физической реальности в сторону, открывая доступ к карманному измерению, где и лежит этот чемодан.
Константин Владимирович повернулся к гостю, его взгляд был твёрдым:
— Это всё ещё физика, пусть и экзотическая. Это не доказывает, что наш мир — иллюзия. Чтобы убедить меня в виртуальности, вам придётся показать нечто невозможное даже в такой расширенной физике. Например, выключить этот мир.
    — Можете предполагать что угодно, я постараюсь разбить ваши доводы, — возразил Фримен. — Одним из простейших объяснений может быть версия, что вы сами оборудовали ночью эту нишу. Я предвидел такое возражение. Оно устраняется повторением опыта в изменившихся условиях. Вы ведь не станете утверждать, что всё объяснимо, если вам самому удастся повторить опыт, сдвинув дверь сантиметров на пятьдесят?
    — На шестьдесят, — не согласился Нечаев, с косым любопытством поглядывая на чемодан.
    — Можно и на семьдесят. Держите ключ и действуйте.
    Для Нечаева такая работа была слишком привычной. Поэтому он в другом конце стены без всякого сомнения вдавил ключ в камень ровно настолько, насколько было нужно, не ощутив торжества момента творения. А за дверью его ждал сюрприз. Там не было никакой ниши. Оба увидели просторную комнату, уставленную аккуратными пластмассовыми ящиками, окованными железом. Груз стоял плотной стеной трёхметровой высоты. Таких рядов было не один и не два, а по меньшей мере двадцать.
    В глазах Нечаева вспыхнул зловещий огонёк собственнических страстей.
    — Меня очень волнует судьба этих ящиков и чемодана. Это всё вы дарите мне?
    — То, что извлечёте из комнаты — ваше. Но предупреждаю: в чемодане динамит,  а в ящиках мины замедленного действия. Они взорвутся через час. Однако вернёмся к теме разговора. Во-первых, разбито ваше предположение: комната и ниша имеют общее место в пространстве. Во-вторых, если в стене спрятано такое огромное помещение, не нарушилось ли расположение приёмной? Не хотите ли взглянуть, уцелела ли она?
    Нечаев кнопкой вызвал секретаршу. В кабинет вошла Лиззи.   
    — Лизочка, есть ли ещё посетители? — для формы спросил он.
    — Нет, — обожгла его холодом жена и вышла.
    — Если бы в приёмной что-то изменилось, она бы испугалась. Вы убедили меня лишь в том, что обладаете концентрированным информационным полем, способным соединять туннелями различные миры. Материализовать в стене двери… Серьёзных нарушений законов природы я не заметил.
    — Вы во многом правы. Моё поле — всего лишь кратковременный концентратор энергии. Однако я достиг минимальной цели и поколебал вашу уверенность.
    - Только теперь я понял, чего вы хотели, — в голосе Нечаева отчётливо прозвучала насмешка. — Как далеко расположена эта комната? Какую роль играет ключ? Достаточно ли одного ключа для совершения чудес?
    — Готов удовлетворить ваше любопытство. Эта комната помещена под землю на глубине пятнадцати метров под зданием кинотеатра Базария в городе Сфакс. Одна военная служба разместила там оружейный комплекс. В комнате находится предохранительный клапан — аварийный взрыватель. На каждом ящике установлен фотоэлемент: стоит лучу света упасть на него, включается часовой механизм. Ровно через час военный объект и местность в радиусе девятисот километров превратятся в воронку. Отвечаю на второй вопрос: ключ содержит микрогенератор информационного поля. Датчики улавливают слабые биотоки моих лобных долей. Первым приказом должен быть вызов Поля. Что касается третьего вопроса, одного ключа мало, нужно само Поле. Но владея ключом, владеешь и Полем. Сейчас я дематериализую эти предметы.
    Гость извлёк из портфеля плоскую коробочку, похожую на карманный фонарик, нажал кнопку сбоку, и из объектива заструился свет. Луч упал на чемодан. Его очертания начали изгибаться, коричневая краска поблекла, пошёл тонкой струйкой пар. Когда прибор был выключен, от чемодана ничего не осталось. Так же быстро исчезли и зловещие ящики.
    — Этой массой я зарядил свой генератор, — пояснил Фримен. — Есть ли у вас ещё вопросы?
    — В общем, я во всём разобрался. Как вы узнали, что находится внутри? Устройство вызова существует в одном экземпляре? Можно ли назвать ваше Поле спящим живым существом? Мне показалось, их несколько.
— У меня нет твёрдого плана визита, поэтому я предоставил вам возможность вести разговор. Итак: первое — я заранее приказал Полю выбрать именно эту нишу; второе — все мои приборы имеют устройства вызова, таких ключей много; третье — в невозбужденном состоянии Поле лишь хранит информацию, оно автомат, а не существо; четвёртое — Поле у меня одно.
   — Был бы доволен ответами, если бы интуиция не говорила, что вы затягиваете меня в грязную интрижку. Ещё вопрос: может ли другой человек вступить с ним в контакт?
    — Биотоки людей схожи, но различия есть. Возможны побочные эффекты или отказ выполнения приказа. Для эксперимента могу дать вам фонарик, читающий мысли. — Фримен извлёк продолговатый цилиндрический предмет и положил на стол. — Осталось добавить: за вами установлена слежка виргинской полиции. Когда я входил, то выключил подслушивающий аппарат в ручке вашей двери. И последнее: в стенной комнате спит Неведомский. Я немного посвоевольничал и изменил его внешность, так будет лучше. Его новое имя — Карл Петрович Дусов. Прощайте!
    Странный гость удалился. Нечаев проводил его с сожалением и глубоким недоумением.

                Глава шестнадцатая
                Новые метаморфозы в судьбе Неведомского

    Всё началось с сеанса, на который хлынула такая толпа, что при движении к кинозалу возникла настоящая давка. Поначалу еще сохранялось подобие очереди, и Владимир Александрович находился в самом её центре. Но затем колонна сломалась, превратившись в хаотичное броуновское движение.
    В этой толчее статус не играл никакой роли; решающее значение имело лишь то, попадешь ты в нужную струю или нет. Неведомскому не повезло: одно из нисходящих течений оторвало его от Сатаны и понесло к стене. Когда двигаться стало некуда, а Владимиру Александровичу начало надоедать окружение потных, грузных полупридушенных дамочек, сквозь массу протиснулся очень высокий худощавый человек. Голова великана высоко маячила над толпой. Этого человека явно интересовал только Неведомский.
    — Я ваш доброжелатель, — густым чувственным басом выпалил гигант почти скороговоркой. — Мне поручено вам помочь. Вас окружают шпионы, один из которых — Сатана. Виргинская полиция организовала слежку с целью вашего ареста.        Единственная возможность уйти от преследования — укрыться и переждать. Подождем, пока схлынет толпа, и я провожу вас в безопасное место. Вот плащ и маска. Как сможете, наденьте это для маскировки.
    Лицо этого человека излучало такую обезоруживающую доброжелательность, что ему хотелось довериться. Дамочки, ставшие свидетельницами подозрительного зрелища, едва не упали в обморок, но падать было некуда. На них никто не обращал внимания.
    Когда очередь начала рассасываться, гигант освободил Волшебнику место у стены. Неведомский медленными точными движениями натянул тонкую резиновую маску, расправил её и накинул плащ. Когда людская масса скрылась в зале кинотеатра, женщины покинули свой наблюдательный пост, сгорая от желания поскорее разнести сплетню.
    Неведомский и незнакомец терпеливо ждали. Мимо дважды промелькнула физиономия Сатаны, но тот, разумеется, не узнал своего преследуемого под слоями резины. Затем великан пригласил Владимира Александровича к лифту. Была нажата красная кнопка, и кабина пошла вниз. На глубине тридцати пяти метров устройство остановилось.
     В коридоре их остановил патруль в военной форме. Гигант извлек из кармана два пропуска. Караульный, удовлетворенный осмотром, отдал честь. Пришлось ответить тем же. Цепкий глаз Неведомского успел разглядеть на одном из документов фотографию, где он был изображен в своей резиновой маске. «Быстро работает», — мелькнуло у него в голове.
     Они прошли по коридору и оказались в комнате номер 112. Просторное помещение было сплошь уставлено вещами: письменный и столовый столы, книжный шкаф, кровать, платяной шкаф, шкаф для посуды и пять огромных кресел.
    -  Можете располагаться в кресле и снять маску. Сейчас принесу военную форму и новый пропуск, — сказал гигант.
    Владимир Александрович надел мундир капитана службы стратегической безопасности. А хозяин формы тем временем рассказывал:
    — Я слуга вашего доброжелателя Дунса Фримена. Меня зовут Брет Гарвин. Сейчас мне приходится временно работать лейтенантом на этом подземном военном объекте. По плану хозяина я во время охраны камеры особого назначения номер шесть должен поместить вас туда. Это избавит вас от преследования. К сожалению, дальнейшие события мне неизвестны.
    — Вы так искренне всё объясняете, что я начинаю испытывать к вам доверие, хотя редко доверяюсь незнакомцам. Ответьте лучше: откуда в мирном городе военный объект? И каким образом у меня нашелся такой влиятельный доброжелатель? — трудно было понять, хитрит Неведомский или действительно верит Гарвину.
    — Не хочу вас разочаровывать, но мы с Дунсом — авантюристы, играющие в приключения. Нам выгодно перенести вас в Виргинию ради целей, о которых говорить не стоит. Как видите, вы игрушка в стихии интриги. Но сейчас это вам на руку. Простите, через пять минут у меня телефонный разговор с хозяином.
    Гарвин ненадолго вышел. Неведомский встал и прошелся по комнате. На письменном столе лежала толстая книга. На обложке значилось: «Управляемое информационное поле», чуть ниже — подзаголовок «Принципы регуляции». Вверху инициалы автора: «Дунс Фримен». Владимир Александрович открыл титульный лист: издание предназначалось для работников подпольной научной организации «Служба Информационного Поля» и строго запрещалось к распространению среди посторонних.
    Дверь отворилась. Появился Брет Гарвин. Неведомский встретил его, сидя в кресле, словно никуда и не вставал.
    — Ну, мне пора в караул. Предстоит охрана секретной камеры номер шесть. Считается почетной работой, разрешается только офицерам. Мы выйдем в коридор. Я сменю караульного лейтенанта, а вы подождете, пока он уйдет. Затем откроете дверь, войдете внутрь и останетесь там на несколько часов. Вот пропуск, а это удостоверение проверяющего посты. На крайний случай. Идемте.
    Оба в военной форме шествовали по ярко освещенному коридору. Заговорщики спустились по широкой мраморной лестнице примерно на два этажа вниз и оказались в огромном зале. Напротив лестницы стоял пульт управления, занимавший всю стену. Вдоль примыкающей справа стены методично вышагивал молоденький лейтенант с рыжими усиками.
    Завидев Неведомского, которого Гарвин представил как проверяющего полковника, караульный побледнел, хотя и старался скрыть смятение. Горящие мочки ушей выдавали его состояние, и это не ускользнуло от опытного ока лжеполковника. Оценив обстановку, Владимир Александрович решил, что наступил именно тот «крайний случай».
    Лейтенант передал автомат Гарвину и отдал честь. Поскольку пароль уже был назван заранее, Неведомский избежал опасной процедуры проверки.
    — Доложите мне как проверяющему о сегодняшнем дозоре. Только покороче.
    — За время дозора происшествий не замечено. Разрешите быть свободным?
    — Разрешаю!
    Лейтенант отбыл. Далее события разворачивались по намеченному плану. С помощью сложных ухищрений Гарвин отворил дверь. Перед ними оказалась узкая проходная комната без единого источника света — оптическая защита от проблесков лучей.
    — Привыкайте к темноте, здесь свет опасен, — предупредил гигант, герметизируя вход. Затем он на ощупь со знанием сложной системы замков отворил вторую дверь. — Держитесь за мою руку. Осторожно, здесь ступенька.
    Нащупывая в темноте ящики, они продвигались к нише. Оставшись один, Владимир Александрович изучил камеру руками. Поняв, что больше информации не получить, он решил отдохнуть. Добравшись до ниши, присел. Думать не хотелось. Незаметно для себя задремав, он автоматически снял шинель, расстелил её на полу, сложил китель в виде подушки и улёгся. Последней мыслью перед глубоким сном было недоумение: почему не сработала система сигнализации, если каждый сантиметр секретной камеры должен реагировать на прикосновение?
    Его чувства никак не среагировали на странные звуки открывающихся дверей. Он не заметил, как в комнате стало светло, пропустил голоса Нечаева и Фримена. Его не разбудили даже приближающиеся шаги друга.
    Но услышав слова Нечаева, он тотчас открыл глаза.
    — Проснись, Волшебник, — донёсся голос друга.
Над ним склонился Константин Владимирович. К своему удивлению, Неведомский обнаружил отсутствие не только кителя и шинели, но и тех самых ящиков. Комната была пуста, только под головой лежал какой-то паспорт.
    — В чём дело? — проговорил Владимир Александрович и вздрогнул, поразившись изменению собственного голоса.
    — Не волнуйся, побереги нервы, — с тонкой иронией ответил друг. — Твою внешность и голос изменили в целях конспирации. Паспорт, который ты держишь — твой новый документ на имя Карла Петровича Дусова. Так что не унывай, Карлуша, твои дела идут на лад.
    — Ещё одна такая фамильярность, и у тебя не останется дел в этом мире! Разве можно так встречать друзей после недельной разлуки?
    — Горяч, горяч, бестия! Я же по-дружески, чтобы приободрить.
Оттолкнув приятеля, Неведомский процедил сквозь зубы:
    — Слушай, духовный наставник, избавь меня от таких уроков.
Нечаев невозмутимо продолжал:
    — Хочу лишь заметить, что ты совсем забыл о потере огромной собственности в Бенгалии и покушаешься на мой пиджак. Позаботься лучше о своем имуществе.
    Эти слова охладили пыл Владимира Александровича.
    — Я мог бы поехать в Бенгалию. Но думаю, моя новая внешность помешает возврату вещей. Физически я прежний, изменения затронули только лицо, рост, голос… Кроме того, за мной следят. Зачем лезть в западню полиции Виргинии?
    — Не забудь про жену и детей-наследников. Через них всё можно уладить.
Лицо Неведомского обиженно скривилось.
    — Тебе, Костенька, всё кажется, что я мальчик, которому можно играть в любовь. Но я столько прожил, что хочется подвести итоги. Женщины мне не нужны.
    — Речь идет о миллионах валюты! Ты приводишь наивные аргументы. Деньги нужны мне позарез, я провожу опыты над животными, разорился на миллионы дублонов… — Нечаев оставался искренним, но в глубине души надеялся свести Неведомского с женой.
    — Испытаем фонарик. Как он читает мысли? — перевел тему Владимир Александрович.
    Был конец рабочего дня. Последним на приеме побывал сам Дунс Фримен. Лиззи теперь редко заглядывала в кабинет. Всё располагало к эксперименту.
    Смеркалось. Казалось, луч из окна пятнадцатого этажа останется незамеченным. Но стоило Константину Владимировичу направить фонарь вниз, как яркий столб света прорезал полумрак, вырвав из темноты крошечную фигурку прохожего.
    — Вот это яркость, — невольно вырвалось у пораженного Неведомского.
    — Что за чертовщина? Кто это меня освещает? — звук казался воспроизведением мыслей жертвы. — Кажется, сверху, из мэрии… Пятнадцатый этаж. Кабинет Нечаева. Очень подозрительно…
    Прохожий замер, всматриваясь в сияющую точку.
    — Меня должны сменить через пятнадцать минут. Нужно выяснить, откуда прожектор. Только бы не упустить момент выезда машины… Почему он опаздывает? Обычно ровно в девятнадцать десять…
    Нечаев выключил фонарик и протянул его другу.
    — На, экспериментируй. Потом вернешь. Расходимся. Я на машине, ты пешком — нельзя, чтобы нас видели вместе. Встретимся у меня дома, адрес помнишь?
    — Крепко сидит в мозгу. Дорогу найду.
    — И помни о жене, — закончил Нечаев.
    Ответить Владимир Александрович не успел — в кабинет влетела перепуганная Лиззи.
    — Владимир! Сюда идет целая толпа людей!
    Конец её слов заглушил нарастающий гул шагов. Нечаев выглянул в приемную: за дверью бурлила человеческая масса. Первый вошедший застыл с лицом автомата. Второй, третий, четвертый… Вскоре кабинет был переполнен. Все остановились, застыв в невообразимых позах: испуг, удивление, радость, гримасы зевка или чихания.
    «Массовый гипноз», — одновременно подумали друзья, сами стоя неподвижно, как мумии. В ушах стояла звенящая тишина, а мягкий розовый туман ласково баюкал сознание.
    Так продолжалось минут пять. Оцепенение медленно рассеивалось.
    — Где я? Что случилось? Почему я здесь?
Заговорили все разом. Шум недовольства постепенно перерос в гомон, люди начали расходиться. Никто ничего не объяснял. Неведомский выскользнул из кабинета никем не замеченный. Последними помещение покидали Нечаев с женой.
    Решив пройтись по городу и «прощупать» фонариком мысли людей, Владимир Александрович быстро понял свою ошибку: звуки сливались в невыносимый шум. Пришлось искать улицу побезлюдней. Одинокий прохожий маячил впереди. Неведомский снова настроил прибор.
    Звук мыслей этого человека был отчетлив и поразил самого оператора:
    «Почему за мной плетется этот дурак Неведомский? Что ему нужно? Может, отобрать деньги? Хотя он, наверное, уже обнищал. Вот старик удивится, когда я возьму его за шиворот, как котенка. Он привык всех побеждать, а тут щуплый человечишко… Впрочем, я тоже не маленький — метр семьдесят пять, всего на десять сантиметров меньше. Ну, иди сюда!» — прохожий резко развернулся.
    Неведомский выключил фонарик и сунул его в карман. К счастью, пальцы нащупали в другом холодную сталь пистолета.
    — Эй, прохожий, — окликнул Владимир Александрович, — тебе нужны деньги?
    — Здравствуй, Владимир. У тебя завелись деньги? Это кстати. А я ищу, кого бы потрясти.
    — Трясись на здоровье, — с усмешкой отвечал Неведомский. По-ковбойски неуловимым движением он выхватил оружие. Грохнул выстрел, сверкнула вспышка — и от прохожего осталось одно воспоминание.

                (Продолжение следует)