Книги нашего детства. Сколько лет Буратино? - Част

«Книги – великая вещь, пока человек умеет ею пользоваться». А.А.Блок

1. О девальвации слова.
Мы повсеместно кричим, что слово обесценивается. Мы не хотим понимать, что это значит. Мы разучились наделять слова смыслом, и слово в ответ мстит нам за наше безрассудство. Мы спешим, мы торопимся всё сильнее и сильнее. Мы не договариваем слова, мы сминаем речь, как ненужную промокашку. Мы нещадно проглатываем окончания слов.
Молодые певицы в партии Татьяны из оперы «Евгений Онегин» поют примерно так:
Вообрази, я здесь одна.
Никто меня не понима…
И что удивляться, когда Онегин её не понял?

Титры! Титры в фильмах скоро придётся читать с фотоаппаратом, потому что глаз не успевает за скоростью их прокручивания. Есть подозрение, что мы попали в 25-й кадр. Кадр, который не виден на экране, хотя он есть на плёнке.

Мы забыли, что такое семейные чтения. Когда-то за вечерним чаем, возле круглого стола, накрытого бахромчатой бархатной скатертью, под лампой с уютным оранжевым абажуром, собиралась вся семья. Кто-то шил, кто-то играл в шахматы, а кто-то читал вслух. Толстого, Чехова, Тургенева.
Нет, мы бессмысленно мельтешим, как белки в колесе:
- Пока, ма! Привет, ба! – Гаджет в руки, и пошёл.
От кого же мы убегаем? От смерти. От конечного, окончательного, бесповоротного, неизбежного исчезновения нашей конкретной индивидуальности, личности. На самом деле, по правде, нам надо бояться смерти речи, от которой нас отделяет всего один шаг.
Все уже подзабыли молодёжное движение квадроберов. Кошечки, собачки. Мяукающие, гавкающие милашки, пьющие на полу из собачьих мисок, с удовольствием гуляющие на поводке. Забавно? А ведь это кто-то сверху нам продемонстрировал, на что в результате мы станем похожи. Отказавшись от речи, мы автоматически дичаем и встаём на колени.
Это не всё. Не модно стало быть грамотным! К чему соблюдать правила занудной грамматики? Как слышу, так и пишу.
Не модно читать большие книги. «Войну и мир», «Преступление и наказание» сократили, сжали, переложили в комиксы, чтобы современный школьник мог хотя бы ознакомиться с сюжетом. Достоевскому повезло больше, чем Толстому. Раскольников теперь герой детективной истории, монстр – убийца!
Хочется привести здесь шутливое высказывание о пользе семейного чтения Януша Леона Вишневского, популярного польского писателя, химика, IT-шника: «Совместное чтение книг вслух связывает людей крепче, чем совместная выплата кредита».
Давайте же остановимся, сядем за обеденный стол или на большой диван и перечитаем вместе любимые старые книжки. Книжки, которые писались не только для взрослых или только для детей, но для совместного чтения – размышления – обсуждения.
Сегодня мы поговорим о книге выдающегося русского советского писателя Алексея Николаевича Толстого, которая просто предназначена судьбой для семейного чтения.
***

2. Не было в советское время семьи, в которой ничего не знали бы о бедном шарманщике папе Карло, весёлом деревянном человечке Буратино и его друзьях, о жестоком Карабасе Барабасе, о глупом Дуремаре и о том, как можно открыть потайную дверцу за разрисованным куском старого холста.
Кто доброй сказкой входит в дом?
Кто с детства каждому знаком?
Кто не учёный, не поэт, а покорил весь белый свет,
Кого повсюду узнают? Скажите, как его зовут?

Создаётся впечатление, что у Буратино с его золотым ключиком есть своя особая магия, иначе почему он приносит удачу всем, кто с ним дружит? Фильм режиссёра Леонида Нечаева (1975) принёс ему баснословную популярность. Диму Иосифова, блестяще сыгравшего главную роль, узнавали на улицах. Песенку о Буратино композитора Алексея Рыбникова на стихи Юрия Энтина пели абсолютно все.
Возможно, это произошло потому, что своему настоящему родителю, писателю Алексею Толстому, этот озорник и весельчак дался далеко не сразу.
И звали-то его вначале по-другому: Пиноккио. И родился он в Италии.
В 1881 году в римском еженедельнике «Детская газета» началась публикация сказки малоизвестного литератора Карло Лоренцини, выступавшего под псевдонимом Коллоди, «Приключения Пиноккио», где главный герой называется деревянным паяцем или марионеткой. К началу XX века книжка выдержала около 500 изданий. Коллоди пытался, сохраняя морализаторский стиль повествования, сурово наказать своего героя за преступления и посадить его в тюрьму, и даже окончить его жизнь на виселице. Не тут-то было! Маленькие читатели не давали автору расправиться с героем и требовали продолжения. Примерно в это время начинают появляться переводы «Пиноккио» на русский язык.
Однако А.Толстой итальянским не владел, со сказкой не был знаком ни на русском языке, ни на языке оригинала.
Если бы не Нина Петровская, давняя знакомая А.Толстого по Петербургу. Нина Ивановна Петровская была  неординарной женщиной. Писательница, принадлежащая к русскому символизму, жена С.Соколова, владельца издательства «Гриф» (ещё и писавшем под псевдонимом Кречетов!), была знакома всему Петербургу своим страстным, взбалмошным, неуёмным характером, бросавшим её в авантюры и приключения. Достаточно сказать, что современники считали её прототипом Ренаты из повести В.Брюсова «Огненный ангел».  Действие повести происходит в средневековой Европе. Экзальтированной Ренате кажется, что к ней каждую ночь приходит мистический Огненный ангел и соблазняет её. И, в конце концов, она сходит с ума.
Реальная Нина Петровская с Соколовым развелась, уехала в Европу и страшно бедствовала. Встретив в Берлине А.Толстого, она упросила его дать ей несколько переводов для заработка и познакомила со сказкой Коллоди. В 1924 году в издательстве «Накануне», которое печатало не только русских эмигрантов, но и советских писателей, вышли «Приключения Пиноккио» фактически двух авторов. На титульном листе значилось: перевод Нины Петровской. Переделал и обработал Алексей Толстой. С этого времени книжка находится на рабочем столе писателя.
В 1923 году Алексей Толстой окончательно возвращается из эмиграции домой, в Россию. У него начинается бурная литературная и общественная жизнь. Однако любимый жанр сказки, так же, как и фольклор, вынужденно уходит у него на второй план. Исследователи связывают это с активизацией вульгаризаторской критики педологов, от которой сильно пострадали даже такие внушительные литературные авторитеты, как Чуковский и Маршак. О Пиноккио пришлось забыть.
Однако 9 сентября 1933 года в Постановлении ЦК ВКП (б) сказка была, так сказать, реабилитирована и причислена к жанрам, необходимым советской детской литературе. Через месяц (!) Толстой заключает с Детгизом договор. Но дело не идёт. Проходит год.  Скорее всего, осенью Толстой о чём-то договаривается с Маршаком, переводит рукопись в ленинградскую редакцию Детгиза – вотчину С.Маршака и… накануне 1935 года с писателем случается тяжелейший инфаркт. Не успев окончательно выйти из кризисного состояния, лёжа в постели, кое-как приладив на колени папку с рукописью, Толстой пишет фактически новое произведение.
Скучный, назидательный марионеточный Пиноккио умер. Вместо него появился весёлый парень, авантюрный Буратино, оптимист, задира и победитель. Буратино начинает озорничать до своего рождения, ещё не выйдя, так сказать, из родового полена. Я бы сравнила его не с итальянскими персонажами, а скорее, с французскими. Скажем, с Д*Артаньяном.
Зато в лучших традициях итальянской комедии дель арте появляется печальный Пьеро, а с ним и сатирически поданный любовный треугольник: Пьеро – Коломбина – Арлекин. Коломбина, естественно, теперь девочка с голубыми волосами Мальвина, заменившая невразумительную Фею.
И самое главное, у Толстого появляется Золотой ключик. Золотой ключик, открывающий таинственную дверь, ведущую к счастью. Между прочим, тема «ключей счастья» была весьма характерна именно для русской литературы. Образ золотых ключей счастья есть и в одном из романов писательницы Александры Толстой, матери Алексея Николаевича.
Когда читаешь обе сказки друг за другом, возникает впечатление, что сказка К.Коллоди всё-таки «черновик», так он отличается от «чистового» варианта Толстого: нудный текст сокращён почти в два раза, освобождён от морализаторских сентенций, от фальши пустой марионетки. И что же? Нам подарили весёлую, живую озорную сказку. Дети любят нравоучения? Конечно, нет. И неразумный Буратино прогоняет мудрого Говорящего Свечка, вздумавшего давать ему советы. И учёба у Мальвины идёт у него со скрипом. Все помнят, как урок математики заканчивается словами Буратино: «Я же не отдам Некту яблоко, хоть он дерись!» Зато ни один нормальный ребенок не откажется от «тарелки манной каши пополам с малиновым вареньем»! А также от приключений, трудностей, опасностей. Но только чтобы побеждать!

В моей жизни тоже был свой Золотой ключик. И Весёлый Буратино тоже открыл мне дверь в чудесную страну театра, сказок и волшебства.
Наш автор, которая много писала для нас, дальневосточная писательница Елена Добровенская, подарила нашему театру свои стихи:

Я открою двери.
В музыку войду.
Очень в это верю.
Очень чуда жду.

Видишь – ключ скрипичный?
Музыка, как речь.
Музыка, как речка,
Будет плавно течь.

Станет людям лучше
С музыкой живой.
У меня есть ключик,
Ключик золотой!

Читайте! Читайте с удовольствием! Читайте с радостью!