Воробей, воробью, воробьям...

Учителю с грустной фамилией и улыбкой на лице,
которую не стирают ни годы, ни невзгоды
Ларисе Владимировне Несмеяновой
от автора, с любовью

Не в моих правилах мешать исконному течению жизни, но когда вздумалось вдруг синицам крушить воробьиное гнездо, я не стерпел и погнал их прочь со двора.

Оказавшись невольным свидетелем честной воробьиной жизни, я проникся к своим пернатым соседям симпатией. Расположили они меня к себе умением любить, выказывая чувство не пустыми песнями, но многими делами, заботой и неподдельной нежностию по отношению друг к другу.


Семья воробью всё, она заменяет ему целый мир. Добившись от своей милой расположения, воробей немедленно принимается строить гнездо. Всё делает сам, предоставляя супруге позаботиться лишь об уюте. И та приносит в устроенное гнездо не только пух и пёрышки, исконные дамские безделушки, но отдаётся безраздельно заботе о семье, где во главе - он, любимый и любящий в ответ.

Даже будучи уверенным во взаимном чувстве, воробей усердствует, доказывая неустанно, что достоин быть мужем и отцом. Он милуется с милой во все дни их одной навек судьбы, а не только в пору ухаживаний. Ладный и обстоятельный, день-деньской он в неустанных трудах и не покладая крыл.

Дабы побаловать наречённую, домовитый домосед давно уж перенял у соловья его умение воспеть и весну, и утра, так что при случае не ударит в грязь клювом и в том.

В тот час, когда я имел неосторожность поссориться ради него с синицами, натрудившийся уже с рассвета отец семейства, сурьёзно взирал, как я споласкиваю и наполняю чистой водой приставленное к водостоку ведро. Оценив помощь, но не умея никак иначе выразить приязнь, воробей чирикнул нечто птенцам и те, едва я поставил ведро на прежнее место, не дожидаясь, покуда отступлю, спустились к воде у самых моих рук и принялись пить, озорно поглядывая то на меня то на папашу.

Надо ли говорить, в какой мере я был растроган сим поступком, как явным уверением нашей склонность друг к другу.

Расслышав одобрительное чириканье супруги, что наблюдала за всем со стороны, воробей встрепенулся и сняв с бота свёклы жучка, поднёс его с поклоном:
— Извольте открыть ротик, сударыня! — проворковал воробей с набитым клювом, и отправив лакомый кусочек по назначению, коснулся щеки супруги, заодно убрав соринку.

Кстати, к месту или нет, но мне тут же пришло на память, что точно также пожилые супруги ухаживают друг за дружкой. Обчищают выпачканный мелом рукав, разделяют одну на двоих конфетку за чаем ввечеру у измятого жизнью самовара, пропускают вперёд себя в двери и оставляют друг для дружки распахнутым сердце. До самого конца.