Вот такая жизнь

Я хочу рассказать о семье Нины Никандровны — родной сестры матери моей первой жены, Натальи. Кому-то мой выбор темы для рассказа может показаться странным, ведь семья родителей жены должна быть мне гораздо ближе. Да, это действительно так, и я напишу о них, когда посчитаю, что созрел для этого. А выбор темы для этого рассказа продиктован желанием поведать о том трагическом событии, которое произошло в жизни этой обычной советской семьи. Мне уже 76 лет, но я так и не понимаю, почему происходят такие события, внутри меня все бунтует: «Нет, так не должно быть!»

Изначально, если можно так выразиться, их семья жила в Ташкенте. Однако незадолго до того, как мы с Натальей поженились, они переехали, как сейчас модно говорить, на ПМЖ в Латвию. В семье родителей Натальи при разговорах никогда не упоминалась причина, по которой они сменили Ташкент на Ригу. Перед тем, как начать писать рассказ, я много думал о том, какова же была причина этого переезда, выискивал в своей памяти малейшие зацепки, которые могли приблизить меня к разгадке. После этих раздумий я пришел к выводу, что во всем виноват проклятый национальный вопрос. Нина Никандровна родилась в Псковской области, и ее предки до седьмого колена проживали там же, так что не знаю, можно ли быть по крови более русской, чем она. Ее муж, для меня дядя Лева, был коренным ташкентским (узбекским) евреем. Подробнее об этой самобытной ветви иудейского народа можете посмотреть в интернете, информации там достаточно. У них было двое детей — старшая дочь Юля и младший сын, Андрей. В такой интернациональной семье наблюдается один интересный парадокс: у большинства народов ребенок наследует национальность от отца, следовательно, для русского человека их дочь Юлия — еврейка. У еврейского народа исторически сложилось так, что ребенок наследует национальность от матери. Поэтому для еврея Юлия — русская. В жизни бывают такие ситуации, когда эта тонкость может иметь большое значение. Как видите, их семья была интернациональной, но и муж и жена были одинаково далеки от титульной национальности республики — узбеков.

В период «развитого» социализма считалось, что в СССР национальный вопрос не существует, представители всех национальностей равны в своих правах, уважают и любят друг друга. Конечно, на самом деле это было не так. Примером ущемления прав отдельной национальности служит квота или полный запрет приема лиц еврейской национальности на некоторые факультеты высших учебных заведений. И я не преувеличиваю. Будто по заказу, вчера слушал интервью одного видного российского ученого. В советские времена директор крупного института Академии наук СССР решил пригласить его на работу, однако начальник Первого отдела института не согласовал это приглашение по причине национальности кандидата.

Я предполагаю, что в семье Нины Никандровны могла быть именно такая ситуация. Все эти рассуждения подводят меня к такому заключению, что решение о смене места жительства было вынужденным, не по своей воле. Они выбрали Ригу по двум причинам. Во-первых, хоть КПСС везде была одна и та же, но по факту общественная жизнь в Прибалтийских республиках была более либеральной, чем в некоторых других (не будем показывать на них пальцем). Во-вторых, здесь жила семья ее родной сестры — Надежды Никандровны, которая могла ощутимо помочь на начальном этапе их жизни в Риге. Хочу отметить, что несмотря на переезд, Юле так и не удалось получить высшее образование, она окончила техникум, который благодаря Геннадию Хазанову в народе называется «кулинарным». На самом деле специальность «технолог общественного питания» - это сложная и ответственная работа. Когда мы с Натальей приезжали в Ригу в отпуск, она работала в самом крупном в Юрмале комбинате общественного питания начальником цеха горячих блюд, и мы были у нее на рабочем месте. Так что эту работу я представляю хорошо.

Вернемся к родителям Юли. Нина Никандровна работала медсестрой в правительственном санатории, находящемся в Юрмале. Об этой ее работе я подробно рассказывал в одном из рассказов, поэтому не буду повторяться. А вот дядя Лева по специальности был… Если я просто скажу, что он был парикмахер, то я с одной стороны скажу правду, но с другой стороны, не скажу ничего. Он был мужским мастером высочайшего класса, ездил на международные соревнования парикмахеров. В Риге быстро стал директором лучшего в Риге мужского салона «Рижанин», пользовался в городе большим авторитетом.

Я познакомился с этой семьей еще до свадьбы с Натальей, когда они снимали частную квартиру в Риге. Понятно, что съемная квартира выглядит не очень презентабельно, весь коридор был занят нераспакованными ящиками с домашней утварью, которую они привезли из Ташкента. Семья произвела на меня самое благоприятное впечатление — буквально, в воздухе ощущалась интеллигентность, доброта и любовь супругов друг к другу и к детям. Справедливости ради, должен отметить, что в семье Натальи обстановочка была попроще, и эмоции супругов иногда выходили из-под контроля.

Я обязательно должен рассказать об одном случае, который мне запомнился. Дядя Лева преподнес мне, поистине, царский подарок, я ему очень благодарен за это. За несколько дней до свадьбы с Натальей он позвонил и предложил свои услуги: «В день свадьбы пораньше, к открытию салона, приезжай, я наведу на тебя красоту». В назначенный день я прибыл по указанному адресу, нашел характерную вывеску на латышском языке и вошел внутрь. Зал, в котором обслуживали клиентов, поразил меня своим великолепием, естественно, по советским меркам. Я спросил, где находится кабинет директора, и с волнением пошел в ту сторону. Дядя Лева, как директор, работал в зале очень редко, только когда надо было обслужить V.I.P. клиента. В тот день, неожиданно, я оказался в этой роли. Мне было указано на кресло, которое в тот момент пустовало, и работа закипела. Не буду описывать весь процесс, скажу только, что за всю мою жизнь, ни до этого случая, ни после, мою голову не обрабатывали так тщательно. Результат превзошел все мои ожидания. Сейчас я понимаю, что с такой прической нужно было срочно ехать к фотографу такого же высокого класса, делать портофолио и в заключение, ехать на киностудию пробоваться на роль второго плана. Но в этот день моя роль уже была расписана, и это была роль жениха, вот уж точно роль первого плана. На свадьбе я был неотразим, почти как Ален Делон, но это совсем другая история.

Хочется написать «отшумели летние дожди» 1972 года, но для меня тот год запомнился не этим, а защитой диплома и последним прохождением торжественным маршем на плацу училища, теперь уже с лейтенантскими погонами на плечах. А дальше была череда аэропортов, салон ревущего дальнемагистрального Ту-114, в девичестве межконтинентального носителя ядерного оружия Ту-95. Я вообще не знаю, как нам удалось тогда улететь из Москвы. Стояла аномальная жара, вокруг Москвы горели торфяники, аэропорты, как и всю область заволокло дымом. Но нам повезло, мы улетели во время.

А жизнь наших родственников текла своим чередом. Вскоре закончили строительство ведомственного жилого дома для работников правительственного санатория, где наши переселенцы и получили трехкомнатную квартиру. Через год службы на новом месте я удостоился первого отпуска, и мы с Натальей полетели в Ригу. Там мы получили приглашение приехать в гости, посмотреть новую квартиру. А смотреть, я вам скажу, было на что! В отличие от массовых «хрущевок» дом был построен по индивидуальному проекту. Норма жилой площади на одного человека была значительно увеличена. Пример - иметь кухню 6 кв. метров или 11 кв. метров — это две большие разницы. В распределение жилья вмешался случай. Дом в плане имел форму змейки, те квартиры, которые оказались на повороте, получили дополнительно несколько квадратных метров. Правда комната на повороте дома имела необычную форму — она была пятиугольной. Но это не умаляло ее достоинств. Гостиная «на повороте» имела такую площадь, что хоть танцы устраивай. Весь дом был окружен зелеными насаждениями, автомобильные дороги далеко — никакого шума и запаха выхлопных газов. Когда живешь в таком месте, совсем необязательно ехать отдыхать на курорт.

Нина Никандровна была младшей сестрой Надежды Никандровны, не удивительно, что Юля была на пару лет моложе Натальи. Вскоре она тоже вышла замуж. Ее избранника звали Женя. Вот здесь я должен снова вернуться к национальному вопросу. Как говорил Жириновский: «У меня мама русская, а папа — адвокат». Короче, Женя был еврей-полукровка. К моменту описываемых событий родители Евгения развелись. Мать осталась в СССР, а отец уехал на ПМЖ в ФРГ. Я понимаю, что некоторые читатели могут удивиться — как это произошло в эпоху железного занавеса, но дело в том, что у него в этой стране отыскались родственники. А там уже по наезженной колее - «воссоединение семей» и все такое прочее… Естественно, что Женя не терял связи со своим отцом.

Из этого периода мне запомнился один эпизод. Сам по себе эпизод весьма рутинный, можно сказать, бытовой. Он интересен только на фоне экономической обстановки эпохи «развитого» социализма. Предположим, вам нужно купить пальто. Вы заходите в соответствующий магазин Военторга, в отдел верхней одежды. И что вы видите? Длинный ряд одинаковых и по фасону, и по цвету мужских пальто. Отличается только размер: сначала висят 10 штук 48 размера, затем 10 штук 50 размера и т. д. Вспоминается анекдот тех времен: «Вы можете пошить пальто другого цвета? Можем, если это цвет темносерый». А уж про то, что фасон пальто отстает от моды на 20 лет, я молчу. Окинешь взглядом это уныние, и даже не хочется ничего примерить, поворачиваешься и уходишь прочь из магазина.

Вернемся к нашему повествованию. Отец Жени знал про эту ситуацию в СССР и по мере возможности помогал молодоженам красиво одеваться. Он присылал сыну посылки с западной одеждой. Когда я говорю о возможностях, то имею ввиду, что в СССР были жесткие ограничения на международные посылки. Конечно, численных значений я не помню, но как шаблон, могу привести следующую фразу: «Один человек может получить из-за границы не более 4 посылок в год массой не более 5 кг каждая». А ведь еще был длинный список предметов, запрещенных к пересылке, и твою посылку могли просто не пропустить на таможне. Особый маразм был в отношении грампластинок — какой-то исполнитель не допускался в Союз по идеологическим соображениям! Как-то в посылке из ФРГ прибыли очередные джинсы для Юли. Это были, барабанная дробь, джинсы Wrangler из настоящего Denim. Что значили эти джинсы для столичной молодежи, я даже не могу передать, моего красноречия не хватает. Юля примерила обновку, она ей подошла по размеру, и она свой предыдущий Wrangler отдала Наталье. Та тоже примерила подарок, но ей он не подошел, оказался тесноват. В качестве последней надежды предложили померить джинсы и мне. И, о чудо, они мне подошли. Так, нежданно-негаданно, я оказался обладателем фирменных штанов. Это сейчас я знаю, что это произошло благодаря тому, что на западе появился стиль конструирования одежды, называемый «unisex». Сущность его в том, что джинсы шьются такого покроя, который одинаково хорошо подойдет и юноше, и девушке. Я понимал, что, скорее всего, других таких «рабочих штанов» в моей жизни больше не будет, поэтому относился к ним очень бережно.

Жизнь идет своим чередом, и вскоре в семье Жени и Юли появился первенец — дочь, которую назвали Кариной. Все было хорошо, ребенок родился здоровый, без отклонений. И родители, и старшее поколение были очень рады прибавлению семейства. Есть такая сентенция, что чужие дети растут быстро. Действительно, совсем незаметно для нас пробежали четыре года, и Карина начала заниматься музыкой — по классу скрипки. Этот музыкальный инструмент, а особенно те люди, которые на нем играют, вызывает у меня глубочайшее уважение. Если вы помните, у скрипки на грифе нет никаких обозначений, это абсолютно гладкая дощечка, покрытая черным лаком. Место, на которое нужно положить палец для издания определенной ноты, определяется только по слуху, следовательно надо иметь абсолютный музыкальный слух, чтобы играть на скрипке! Вот такой талант открылся у Карины, и наверняка, родители не нарадовались своему ребенку.

Но однажды случилось так, что Карина заболела. Наверняка многие скажут: «И что в этом особенного — все дети болеют». А особенное в том, что участковый педиатр что-то заподозрила и послала Карину на консультацию к «вышестоящему» специалисту. После нескольких пересылок она оказалась в Республиканской клинической больнице, это была высшая медицинская инстанция в Риге. После всестороннего обследования Карине поставили диагноз — рак. Я представляю, каким ударом это было для родителей. Какое-то время девочку лечили, но вскоре врачи сообщили, что прогноз неутешительный. Надо что-то придумывать. Естественно, что утопающий хватается за соломинку. Женя обратился к своему отцу, который жил в ФРГ, с просьбой о помощи, и тот начал действовать. Я представляю, сколько кабинетов нужно было обойти и сколько документов подготовить, чтобы Карину перевезти в другую страну. Нужно упомянуть банальную вещь, что для организации этой поездки нужно было много денег и времени. Я помню, что когда я оформлял свой первый заграничный паспорт, одобрения из КГБ пришлось ждать два месяца. Так или иначе, вся семья, Женя, Юля и Карина, оказались в ФРГ. Так в дело вступили немецкие врачи, которые для нас, обычных советских людей, являлись тогда непререкаемыми авторитетами в медицине.

Врачи несколько месяцев боролись за жизнь Карины, но недуг оказался сильнее, девочки не стало. А ведь Карине было всего семь лет, и вот такой ужасный конец. Перед родителями встал, без преувеличения, выбор, который должен был определить всю их последующую жизнь. Первый вариант — это перевезти тело в СССР, похоронить и жить дальше, надеясь, что это горе как-то утихнет со временем. Второй вариант, попробовать эмигрировать в ФРГ и начать жизнь с чистого листа. Я не идеализирую жизнь в эмиграции, у меня в Литовской Республике живет родная сестра, Наталья. Поэтому я прекрасно знаю о теневых сторонах жизни в капиталистическом государстве — неоднократно приходилось посылать ей денежные переводы, когда ситуация доходила до предела. Но есть между социализмом и капитализмом одно отличие, которое в определенных ситуациях может стать определяющим — это возможность проявления личной инициативы. При советской власти ты можешь быть плохим инженером и будешь получать свои 120 рублей в месяц. А можешь быть очень талантливым инженером и получать кроме этого квартальную премию 30 рублей. Это был твой потолок. А при капитализме возможностей больше, я приведу только один пример. В разрушенной второй мировой войной Японии собрались два инженера, Акио Морита и Масару Ибука, и решили основать компанию. Их стартовый капитал был равен 500 долларов, и они решили открыть мастерскую, чтобы собирать утюги. А во что это превратилось к настоящему времени, знает весь мир.

Взвесив все за и против, Женя и Юля решили остаться в ФРГ. Каких-то подробностей о начальном периоде их жизни в чужой стране я вам рассказать не могу, нет у меня такой информации. Но один факт, о котором мне известно, и который я считаю важным, я поведаю. Когда прошло несколько лет, и мои герои достаточно крепко встали на ноги в новой стране, они организовали переезд в ФРГ и родителей Юли. Так вся семья снова объединилась. А потом мы с Натальей развелись, и оборвалась и та тоненькая ниточка, которая связывала меня с Ригой. Больше о жизни этой семьи я ничего не знаю, надеюсь только, что в дальнейшем у них все сложилось хорошо.

                *  *  *
Хочу поделиться своими размышлениями. Если рассказать эту историю среднестатистическому читателю, то он, скорее всего разведет руками и глубокомысленно ответит: «На все воля божья». Но это не ответ, это всего лишь расхожая фраза, которая ничего не объясняет. Можно задать встречный вопрос: «Почему в данном случае воля божья была именно такая?» На это может последовать еще более стереотипный ответ: «Без божьего попущения с головы человеческой не упадет ни один волос». И опять мы упираемся в сакраментальный вопрос: «А почему бог это попустил?» Короче говоря, в попытке объяснить этот случай с точки зрения теологии мы терпим провал.

Тогда давайте спустимся на грешную землю. В силу того, что я 5 лет проучился в Риге, мне не нужно лезть в интернет за информацией, я и так знаю, что прямо на территории города Юрмала в те годы работал Слокский целлюлозно-бумажный комбинат. Производство целлюлозы сопровождается загрязнением как воздушной, так и водной среды веществами, опасными для организма человека. Я хочу, чтобы вы остановили чтение и сосредоточились на одной мысли: «На территории всесоюзного курорта, куда каждый год приезжали отдыхать и лечиться сотни тысяч человек, находится производство, которое загрязняет воздух и воду опасными для человека веществами». У вас это укладывается в голове? У меня — нет.

Немного географии. Юрмала представляет из себя узкую полоску земли, зажатую между двумя водными просторами. С северной стороны это залив Балтийского моря, с южной — полноводная река Лиелупе. ЦБК стоит на берегу реки в ее верхнем течении по отношению к Юрмале. Следовательно, комбинат забирает из реки чистую воду, варит в ней целлюлозу и спускает грязную воду обратно в реку. Лиелупе эту воду проносит по законам физики вдоль всего поселка Юрмала, чтобы все жители могли «насладиться». Кстати, вспомнил, что в те годы, когда я учился в училище, довелось мне купаться в Лиелупе. Обратил внимание, что вода в реке была неестественного темного, почти черного цвета. Так что я тоже приобщился к продуктам советской химической промышленности.

Как оказалось, это еще не самое страшное. Когда я копнул глубже, оказалось, что даже по прошествии многих лет, в 2004 году в этом удивительном государстве еще не было документа, в котором был бы расписан норматив вредных выбросов для обработки целлюлозы. То есть, сколько хочу, столько и выбрасываю отравы в атмосферу, и ничего вы мне не сделаете!

Сколько я ни пытался, не смог вспомнить, на какой остановке электрички мы выходили, когда ездили в гости к Нине Никандровне. Но помню, что санаторий, в котором она работала, находился в дальней от Риги части Юрмалы. Следовательно, от дома, в котором они жили, до этого ЦБК были единицы километров. Карина еще в младенческом возрасте вполне могла надышаться выбросов комбината. А там уже кому как повезет, у кого-то иммунная система оказалась сильнее, у кого-то не сдюжила. Вот такие мои мысли по этому случаю из жизни. Покойся с миром, Карина, - дядя Игорь о тебе помнит.

                28 июня 2026 года