Чашка киселя

                Чашка киселя.

 Вера кормила маму завтраком.  Зоя Васильевна была после инсульта, отлежала в больнице, прошла успешную реабилитацию: восстановила речь, при помощи дочери вставала и делала первые шаги. И хотя одна её рука висела как плеть, она сама ела кашу ложкой, Вера лишь держала кружку с молоком, давая ей запить еду.

– Спасибо, я наелась, – Зоя Васильевна улыбнулась дочери и попросила: – Закрой, пожалуйста, штору, а то он смотрит в окно.
– Кто? – удивилась Вера.
– Пал Егорыч.
– Какой Пал Егорыч, что ты выдумываешь? – Вера встала, подошла к окну, за которым, разумеется, никого не было.
– Директор школы, бывший, – мамины голубые глаза смотрели на неё с тревогой.  – Помнишь его?

    Вера вздохнув, закрыла шторой окно. Похоже, чего она боялась больше всего, всё-таки произошло. Она была готова ухаживать за восьмидесятилетней матерью, мыть, убирать, кормить с ложечки, делать массаж, но очень боялась, что инсульт затронет разум и у мамы попросту поедет крыша.

 – Конечно же, я помню Павла Егоровича, директора нашей единственной школы в посёлке, – как можно спокойно начала она, присев на кровать к матери.  – Но ведь он умер давно, мама, как он может смотреть в окно? Да и зачем?
– Забрать меня пришёл, наказать хочет, – услышала Вера в ответ.
– Я его ребёнка уронила, девочку, – продолжала говорить мать, – она после этого скончалась через два часа.

   Вера молчала, переваривая информацию.  Зоя Васильевна работала всю жизнь акушеркой в роддоме, была на хорошем счету. Об этой истории Вера никогда раньше не слышала, а ведь дело должно было быть громким. Она рывком встала, собрала посуду и, отчего-то сердясь, ответила:
– Мама, не говори ерунды, смотри лучше телевизор.
 
  Перемыв посуду, Вера занялась привычными хлопотами, стараясь не думать о странном разговоре с мамой, хотя он никак не шёл у неё из головы.

 Зазвонил телефон. Это была мамина подруга Ольга Ивановна, они вместе работали в больнице. Рассказав о самочувствии больной, Вера не удержалась и пожаловалась, что мама стала заговариваться, видит призраки.

– Ой, что ты…  Не было у нас в роддоме такого случая, я бы знала. Были детские смерти, конечно, но младенцев никто не ронял, – заверила её Ольга Ивановна, – это последствие инсульта, конечно. Воспаление мозговых оболочек. Дай ей телефон, я поговорю, пообщаюсь.
   Вера тихонько подошла к маминой спальне.  Из-за двери слышался голос Зои Васильевны.

– Виновата я, Пал Егорыч, нет мне прощения, сама не понимаю, как так вышло, что выскользнула она у меня из рук, прямо на кафель. Господи, что я пережила тогда! Тридцать лет уж прошло, а всё перед глазами стоит твоя девочка. И все эти годы я ждала наказания, в муках совести жила, что скрыли это падение. А от бога ничего не утаишь, видать и ты узнал, раз тебя послали за мной. Пойдём, устала я жить.

   Вера осторожно открыла дверь. Зоя Васильевна сидела на кровати, смотрела в угол комнаты и мерно раскачивалась.
Повернула голову к дочери, улыбнулась:
– Верочка, ты мне кисель сваришь?  Что-то мне малинового киселька захотелось.

Передав матери телефон, Вера побрела на кухню, размышляя: «Боже, бедная мамочка! Что пришлось ей пережить! Как же она жила все эти годы с такой душевной раной? Встречалась с семьёй Павла Егоровича, посёлок маленький, конечно, они пересекались где-нибудь. Что чувствовала мама в эти минуты?»
Вера заплакала. Ей так было страшно от этой жуткой новости, так больно за мать, за несправедливость её судьбы. Столько деток приняли её умелые руки, столько души она вкладывала в свою любимую работу, но ужасный случай зачеркнул всё хорошее, испепелил её душу.

 Сварив кисель, она принесла чашку в спальню. Мама лежала на боку, свесив неудобно ноги вниз. Телефон был на подушке. Послушав её мерное дыхание, Вера уложила мать поудобнее, накрыла пледом.

К вечеру у Зои Васильевны поднялась температура. Она молчала, как-то вся сжалась, притихла. От еды отказалась, остывший кисель стоял на тумбочке.  Не могла сделать глоток воды, чтобы запить таблетку. Когда температура перевалила за отметку сорок, фельдшер скорой помощи поставил укол и развёл руками: «Инсульт, что вы хотели?».

Позвонила вновь Ольга Ивановна, рассказала, что навела справки, поспрашивала своих сотрудниц и все говорят –  такого случая с младенцем в их роддоме не было. У Павла Егоровича Попова родились в браке двое сыновей, и он никогда не хоронил ребёнка. И это всё галлюцинации Зои Васильевны, которым нельзя верить.

Вера сидела рядом с мамой, меняла салфетки на горячем лбу, гладила размякшие ладошки, будто сварившиеся от температуры, и не знала, что и думать. Наверное, мама всегда боялась такого случая и это просто больная фантазия. Но, вспомнив её искреннее раскаяние, дочь вновь и вновь жалела мать.
 Зачем искать правду? Никаких доказательств не нужно. Лишь бы она поправилась.

Вера смотрела на чашку малинового киселя и была не в силах его вылить или выпить сама. Ей казалось, что она превратилась в дрожащее месиво, мысли вязли, наслаивались друг на друга, душа застыла в предчувствии горя.
 
Утром Зои Васильевны не стало.