Мамулечка

Ариша жила со своей мамулечкой в избушке посреди глухой тайги, сколько себя помнила. И кроме мамулечки, она никогда не видела других людей. Впрочем, об их существовании, как и о существовании иного мира, кроме тайги, ей не было ничего известно. Да и не приходило в голову об этом спрашивать. С головой у Ариши было не всё хорошо. Хоть родилась она девочкой очень красивой и складной, - вся в мамулечку. Но чем взрослее девочка становилась, тем сильнее отстранялась даже от того скудного мира, в котором пребывала.

Мамулечка всегда находилась рядом. Неустанно присматривала за Аришей, напевала странные песни о неразрывной связи радости и страданий, убаюкивала вечерами, а по утрам готовила любимую кашу с вареньем из лесных ягод. Правда, однажды случилось так, что мамулечка сильно заболела, долго лежала в своей комнате, а потом умерла.

Ариша горевала несколько дней, ничего не ела, не спала и лишь ревела, как брошенный зверёныш. И в самый тёмный момент отчаяния мамулечка внезапно вернулась. Сильно изменившись внешне, голосом и повадками. Но на кухне вновь появился запах той самой каши с вареньем, и в доме зазвучали знакомые странные песни, хоть неказистый хриплый голос теперь изрядно фальшивил. Ариша тогда безумно обрадовалась и стала больше прежнего уверенной в том, что никогда не останется одна.

Прошло немало времени. Тот случай успел почти забыться. Но мамулечка снова заболела. Её подрал медведь, когда она собирала в лесу грибы. На миг Аришу посетили ужас и смятение. Однако девочка быстро погнала мрачные мысли прочь и решила, что впредь будет сильнее. Теперь ее мамулечка нуждалась в присмотре. Куда Ариша и направила все свои мысли и внимание.

Однажды утром девочка вышла на поляну рядом с избушкой нарвать свежих цветов для мамулечки, как из-за ближайших зарослей появились трое мужчин в одинаковой серой одежде с какими-то нагрудными номерами. У всех троих были угловатые лица, неприятный волчий взгляд и причудливые синие рисунки на кистях рук. Ариша растерялась, невольно попятилась назад, но остановилась, когда один из мужчин с ней заговорил:

- Да не боись, родная. Мы с миром. И тоже цветочки любим. Ты с кем тут живёшь?

- С мамулечкой, - вдруг дружелюбно улыбнулась девочка.

Мужчины переглянулись и тоже расплылись в улыбке. Хотя такие улыбки скорее напоминали оскал.

- Родная, нам бы схорониться. На день, может на два, - вновь заговорил незнакомец. – Вишь, в какую глушь нас мусора с овчарками загнали.

- А кто такие “мусора”? – с невинным недоумением спросила Ариша.

Троица в очередной раз переглянулась. Мужчины на миг перестали улыбаться. Настала неловкая пауза. Затем раздался гомерический хохот. Девочка не понимала, что происходит, но неловко рассмеялась вместе со всеми.

- Нечисть это такая нехорошая, - ответил незнакомец, продолжив улыбаться и сверлить девочку пронзительным хищным взглядом. – Так пустишь нас к себе? А то сгинем тут от голода и зверья.

- Конечно, пущу, - с искренним сочувствием произнесла Ариша. – Вы только не шумите, пожалуйста. Мамулечка болеет сильно.

Мужчины в компании девочки двинулись в сторону избушки. Собеседник бесцеремонно приобнял Аришу за талию, пытаясь не сводить своего взгляда с её глаз и опять обратился к ней:

- А давай знакомиться, родная? Я Женя Крест. А со мной кенты мои: Косяк и Ласта.

- А я Ариша.

- Ариша? Серьёзно? Моё любимое имя! Отвечаю. А чё это за могила у тебя там рядом с избой?

- Там моя мамулечка лежит.

- А как это так? Ты же говорила, что она у тебя болеет?

- Она просто уже болела и умирала раньше. А сейчас вот снова болеет.

- Эвоно как интересно у вас устроено! Чудна;я ты девка. Люблю таких.

К вечеру троица вольготно расположилась на кухне, устроив на столе хаос из съестных запасов мамулечки. Бочонки с бражкой были почти опустошены. А изрядно окосевшие гости - до неприличия довольны. Хотя мамулечка бы вряд ли обрадовалась. Бражка стала её любимым напитком с тех пор, как та вернулась из мёртвых. Но на протяжении всего дня она молчала и не подавала никаких признаков жизни из соседней комнаты. В то время, как троица не пускала Аришу к мамулечке. Девочка смущённо сидела на табурете рядом с пьяными мужчинами, рассматривая щели в деревянном полу.

Женя Крест раскрепощенно откинулся спиной на стенку за столом, закурил и заговорил со своими друзьями:

- А помните Володю Цепеша? Чалился в соседней хате.

- Того психа, который топором шинковал своих собутыльников, а потом делал из них консервы? – подхватил Косяк. – Конечно, помню. Тоже рывок совершил куда-то в эти же леса.

- Только сгинул он здесь, - продолжил Ласта. – Если верить мусорам. А мусорам верить нельзя. Может прикопали они его, а может он и вовсе от них ушёл. Сидит сейчас где-нибудь, бражку пьёт, как мы сейчас, и в дуло не дует.

- Всё может быть, и быть всё может, - усмехнулся Крест, затем перевёл взгляд на девочку. – Слушайте, а может Ариша его видела? Хех… Что-то она всё это время тоску на мой елдак нагоняет. Может перестанем уже играть в мушкетёров и оприходуем её?

- В три смычка, допустим, в соседней комнате, - улыбнулся в несколько недостающих зубов Косяк. – У тебя, Ариш, там удобства же имеются?

- Я же просила вас не мешать мамулечке, - обиженно произнесла девочка. – Она сильно болеет.

- Не вариант в той комнате, пацаны, - сплюнул на пол Ласта. – Я заглядывал туда: там мрак, чёрт ногу сломит, и воняет, как будто кто-то обосрался неделю назад.

- Вы гляньте, - заржал Крест. – Её три урки трахнуть собираются, а она волнуется, что мы мамочке помешаем.

- Да сдохла твоя мамочка, - подмигнул Арише Косяк. – А ты кукухой поехала. Вот и вся песня. Ты просто дурнушка таёжная и сейчас сидишь тут порожняк прогоняешь. Но у нас есть чем тебе рот закрыть, цаца лесная.

Ласта, разразившись неприятным хохотом со слюнями и выхлопом перегара, рванул на девочке сарафан, оголив её грудь, и ринулся с соседнего табурета всем весом на неё. Ариша упала навзничь и истошно закричала. Крест и Косяк остались на своих местах, потешаясь с происходящего.

- Смотри, не раздави её, борец! – сквозь смех бросил Косяк.

- Сейчас я докурю и тоже зажму эту куколку, - ухмыльнулся Крест.

- Мамулечка! – продолжала кричать Ариша, срывая голос. – Мамулечка, пожалуйста, помоги!

Спустя мгновение из соседней комнаты раздался увесистый удар об стену. Крест и Косяк замерли в оцепенении, переглянувшись. А Ласта поднял голову, раскрыв рот, и повернулся в сторону своих друзей:

- Это чё было, пацаны?

- Барабашка, придурок, - вновь рассмеялся Крест. – Иди, проверь. Или мамулечки испугался? Хочешь, втроём сходим, за ручки с Косяком тебя подержим, чтоб ты ничего по штанине не пустил.

- Да пошёл ты, - презрительно отвесил Ласта, поднялся с плачущей Ариши и решительно устремился в соседнюю комнату, затем открыл дверь с пинка и зашёл в темноту, выругавшись. – Ну и чем ты недовольна, су…

Голос Ласты прервался на полуслове глухим ударом. После чего послышался не то хруст сухожилий, не то звук разрываемой плоти. Крест и Косяк неосознанно вжались в свои табуреты. Их взгляд застыл на тёмном дверном проёме. Откуда через несколько мгновений выкатилась окровавленная голова их друга. Вслед за головой с тяжёлой одышкой вышел гротескных размеров бородатый мужик с топором наперевес и чудовищным шрамом на лице от больших когтей.

- Мамулечка! – радостно воскликнула Ариша, вытирая слезы.

- Это твоя “мамулечка”? – изумлённо произнесли почти хором Крест и Косяк, глядя на девочку.

- Да, - Ариша перевела свой восторженный взгляд на зеков.

Через несколько минут вся кухня была забрызгана кровью, а на полу были беспорядочно разбросаны ошмётки плоти и конечностей. Изувеченное тело Креста ещё продолжало время от времени подавать признаки конвульсий, а месиво, оставшееся от Косяка, и вовсе почти не представлялось опознать за останки некогда бывшего человека.

Посреди этой вакханалии Ариша нежно обнимала огромного измождённого мужика с топором, сидящего на полу, приговаривая:

- Мамулечка, моя любимая мамулечка… Я знала, что ты придёшь.

- Сколько раз тебе повторять, солнышко, - с ласковой отстранённостью ответил здоровяк. – Володя я, а не мамулечка.

- Мамулечка.

Мужик робко вздохнул и стал напевать одну из привычных странных песен. Ариша вжалась в его исполинское плечо. Сегодня она в очередной раз убедилась, что мамулечка никогда её не покинет.