Заполярье 2, или в Арктике тоже есть жизнь

    Восьмого июня я сменил зимнюю шапку на летнюю кепку установленного образца и рискнул снять зимнюю куртку – но поторопился. По местной речке с названием Норинка пошёл лед, поэтому в спину астенического сложения, с отсутствием жировой прослойки и в стриженый затылок, не прикрытый ушанкой, чрезмерно задувал холодный ветер, что поспособствовало появлению в организме какого-то вируса, который я защелочил легким раствором соды – три чайных ложки на стакан кипятка, принимаемым утром и вечером в течение двух-трех дней.

    Короткое заполярное лето – очень активная пора в здешних местах. Надо успеть всё, что попадается на глаза, отремонтировать, покрасить, а порой снова перекрасить к приезду разноуровневых комиссий. Я тружусь как раз на выдаче инструментов. Но не музыкальных, а для ремонтных работ разных видов. В том числе и краски, которую надо замешивать и перемешивать с добавлением колера до нужного цвета.
    Бывает, что намешаешься так (да ещё с добавлением растворителя), что любая хворь отступает. И ещё бонус: в конце рабочего дня всегда есть возможность принять горячий душ.

    В работу, активную, живую, практически втянулся. Она явно полезна для моего творческого, несколько разбросанного мышления: тренирует оба полушария. Ведь годы, проведённые в СИЗО, крытой тюрьме, – это некое закостенение извилин. Изо дня в день годами повторяется один и тот же маршрут. Весь день в камере. Плюс иногда выезды в суд в закрытом автозаке.
    А в лагере и небо, и ветер, и разнообразие действий в рабочее время, когда надо концентрировать внимание. Да ещё и душ каждый вечер. А теперь ещё и музыкальные репетиции по воскресеньям – деменция не пройдёт!

    Как-то в отряде в помещении для приёма пищи возник разговор за чаем о серьёзной проблеме в среде заключённых – больных зубах. У одного из парней неимоверно болел зуб, и обезбол уже не помогал. Щеку раздуло до заплывания этой щеки на глаз. Другой арестант, в заботе, конечно, о ближнем, небезосновательно посоветовал: чтобы зубы не болели, их надо поменьше скалить.
    Ребята поинтересовались моим мнением по затронутой теме, как у Деда. Меня здесь зовут Дед, Деда и даже Дедушка, в связи с явным лидерством по возрасту бионосителя во всей колонии. Я высказал мысль:
    – Зубы будут болеть значительно меньше, если перестать прикалываться над ближним, унижая его. Перестать говорить недоброе о человеке, который не находится рядом, – скалить зубы о третьем лице. Перестать стучать на ближних вышестоящей инстанции.
    Моё мнение, как показалось, не встретило явной поддержки, возможно, потому, что обозначенные этические нормы практически непосильны пока для большей части жителей колонии. Но исключения всё же встречаются – на почве внутренней зрелости есть исключения. И есть надежда, что исключений будет становиться только больше в связи с ухудшающимся состоянием здоровья человечества, особенно психического, когда человек вынужден будет искать выход из своего восприятия реальности.

    В секции, где я живу, двадцать человек. Двухъярусные койки. Я сплю на верхней: мне там удобнее совершать утреннюю постельную гимнастику. Просыпаюсь обычно раньше подъёма, поэтому приступаю к разгону лимфы где-то в 5.30 – 5.40 утра. В этом комплексе одно из упражнений – протряхивание вертикально поднятых ног и рук, лёжа на спине. В момент протряхивания расшатывается и скрипит двухъярусная койка, что приводит к пробуждению не только спящего подо мной, но и спящих на соседних двухъярусниках. А для молодёжи, понятное дело, дорога каждая минута сна.
    В результате недолгих переговоров с молодёжью мы пришли всё же к некоторому консенсусу. Теперь я начинаю эту гимнастику ровно в шесть утра вместе со звонком о подъёме, играя роль дополнительного будильника.

    День России. Выходной. Праздничный концерт местной рок-группы. Мелькнула идея – пора спеть. Подхожу к ребятам-музыкантам, говорю:
    – Готов спеть сегодня.
    Они:
    – Давай, открывай концерт.
    Ну я и открыл «Душечкой». Спел средненько: не распел голос. Показалось, что в Заполярье ре-минор звучит выше. Но зал принял на ура. Бонусом от администрации был внеочередной звонок домой. С этого дня я решил петь вместе с ребятами, чтобы допеться до бонуса в виде длительного свидания с семьёй.

    Вечером этого дня произошла занимательная ситуация на вечерней проверке. В нашем отряде более ста человек. Во время проверки я смотрел в сторону сверкающего солнцем горизонта, возвышающегося над лагерем, и медитативно улыбался небу. Вдруг сотрудник обращается ко мне:
    – Редькин! Вы почему разговариваете на проверке? Нарушаете правила внутреннего распорядка.
    Этот вопрос застал меня врасплох. Я ничего не сумел сообразить в ответ. Лишь повернул с удивлением лицо от неба к сотруднику. Ответ прозвучал от парня, стоявшего в строю впереди меня:
    – Гражданин начальник, Редькин с Богом разговаривает! Не ущемляйте чувства верующего!
    По строю прокатился одобрительный гул, смешанный с улыбкой.

    В летний период по воскресеньям проводятся забеги на один километр в рамках сдачи норм ГТО. Вспомнились советское детство, юность, когда нормы ГТО сдавались жителями страны безоговорочно в связи с выстроенной советской идеологией.
    Теперь эти нормы сдаются в связи с другим немаловажным стимулом – внеочередным звонком родным и близким. Ну я и ринулся в забег на километр, несмотря на почти шестилетнее отсутствие хотя бы пешей активности. Добежал я на сознательно-волевых. Дыхалка и сердце всё же выдержали, а вот ноги бег по асфальту не выдержали. Точнее, колени. Или связки коленей и голени. И болят до сих пор уже больше недели.
    Я, конечно же, занял первое место в своей возрастной категории. Напомню, что в категории ближе к 70 я нахожусь на ИК в единственном числе. Но результат так себе – 6 минут 15 секунд. Утешением послужило то, что с запасом выполнил норматив на золотой значок в категории 60–65 лет. Результат победителя – 3 минуты 55 секунд. А ведь когда-то, в 17 лет, пробегал километр за 2 минуты 50 секунд.
    Надо честно признаться, что этот воскресный кросс явно напомнил мне о возрасте моей плоти. Больше не буду бегать километр во имя бонуса по асфальту. Лучше буду петь – там можно не бегать по сцене, а притопывать, стоя на месте, но не сильно.

    Нельзя не упомянуть о погоде и природе в здешнем Заполярье. Хотя погода ныне апокалиптически непредсказуема во всем мире, кажется, что в Норильске и окрестностях она особенно непредсказуема. То хочется надеть зимнюю шапку, то +35 в течение последней недели июня при очень сильной духоте.
    Старожилы говорят, что +35 в июне здесь никогда не бывало, ведь это заполярный полуостров, омываемый с трёх сторон морями Северного Ледовитого океана.
    Если вдруг ветер подует здесь не с южных направлений, то температура воздуха может устремиться ближе к нулевой отметке. И тогда надо быстренько пододевать термобелье и хочется сменить летнюю кепку на ушанку. Но правила не позволяют.

    Ну и пару слов о ветре, который иногда дует с Норильска. Он приносит запах газа – спутника плавления руды цветметаллов. Понятное дело, что это не доставляет удовольствия организму. Приятель посоветовал (он норильчанин), когда сильно запершило у меня в горле от плотного запаха газа:
    – Дыши смелее: потом будет о чём вспомнить.

    Не так далеко от Норильска начинается уникальный заполярный природный заповедник – плато Путорана из списка ЮНЕСКО. Плотность и количество водопадов на этом плато самые высокие в мире. И самый большой российский многоступенчатый водопад – с высотой непрерывного падения воды 100 метров. И огромные запасы пресной воды.
    А ещё на плато уникальный тундровый ландшафт, много оленьих троп, мест силы и посещений НЛО. Мне всё это увидеть из ИК не получится, поэтому поищите в интернете.

    На днях принял участие во Всероссийском творческом фестивале исправительных учреждений с названием «Дельфийский чемпионат» в номинации «Народная песня». Спел а капелла две песни: «Ах ты, душечка» и «Там у реки». Вы же знаете, что у всякой народной песни есть конкретный автор. А называется народной она потому, что поётся в народе. Поэтому, кроме «Душечки», я решил спеть «Там у реки».
    Исполнение этих песен было снято на видео и отправлено авторитетному жюри. У вас, друзья, как и у меня, не будет возможности наблюдать в сети этот фестиваль: он проводится в закрытом формате. Будем ждать результаты, так как среди поощрений даже обозначено условно-досрочное освобождение. Поэтому хочется объективной оценки.

    В субботу 27 июня было первое концертное выступление вместе с рок-группой на Дне открытых дверей. Спел «Душечку» и вместе с ребятами «Где бы ты не был» в рок-н-ролльном варианте. Первый блин не был комом. Людей было немножко. На таком концерте заключённые не присутствуют. Присутствуют лишь их родные, которых музыканты из числа заключённых встречают концертом. Но кое-кто из зеков всё же услышал концерт через открытую на улицу дверь актового зала. И теперь напевает припев:
          «Где бы ты не был,
          Всё равно там небо».

    Воскресный вечер. Кухня отряда. Пьём чай с тридцатилетним молодым человеком и карамельными конфетами «Гусиные лапки», которые многие из нас купили в местном магазине. Кручу в руках «Гусиные лапки» и с ностальгией говорю:
    – Вкус детства.
    Мой товарищ тоже рассматривает карамель и констатирует:
    – «ГУФСИНные лапки».
    Для тех, кто не в курсе, расшифрую аббревиатуру: ГУФСИН – Главное управление федеральной службы исполнения наказаний.

    Друзья, в ваших добрых отзывах и пожеланиях после первого очерка о моём житии-бытии был вопрос: «В чём точка опоры для тебя в жизни сейчас?»
    Всё, как всегда в текущие десятилетия – что на воле, что здесь, – вера. Тяга к безусловному и благодарному доверию реальности. Чувственное и мысленное соединение с избранной целью. Время такое, что тьма неизбежно растрескивается от чрезмерной концентрации. А через расширяющиеся и рассыпающиеся трещины льётся свет.
    Начинаем взлёт, друзья. Хоть и тягучий и несколько трясучий.
   
     04.07.2026