Хранители порога. Глава 31

Дом номер пятнадцать на Липовой улице оказался старым, унылым пятиэтажным зданием, притулившимся на самой окраине города, где асфальт переходил в разбитую грунтовку. Здание выглядело мрачно и неприветливо: облупившаяся жёлтая краска свисала со стен грязными лохмотьями, все окна были наглухо задёрнуты плотными, пыльными шторами, а обшарпанная, полузакрытая железная дверь подъезда висела на одной петле, жалобно поскрипывая на ветру. Вике на мгновение показалось, что дом нежилой — настолько мёртвой и гнетущей была тишина вокруг.

Но Антон, прищурившись, заметил на втором этаже какое-то движение: бледный, размытый силуэт мелькнул за занавеской и тут же задёрнул её, растворившись в темноте. Они переглянулись и, не сговариваясь, вошли в тёмный, пропахший кошками и сыростью подъезд. Поднимались долго, по скрипучей, замусоренной лестнице без перил.

На пятом этаже они остановились у нужной двери. Вика нажала на кнопку звонка — где-то в глубине квартиры раздался дребезжащий, надтреснутый звук. Долго никто не открывал. Они уже почти отчаялись и собирались уходить, когда за дверью послышались шаркающие шаги, и она приоткрылась ровно на ширину цепочки.

На пороге стояла девушка с короткой, неровной стрижкой. Та самая, с видео. Бледная до синевы, с глубокими, почти чёрными кругами под глазами. На ней была та же футболка, что на видео, — только теперь она висела бесформенным мешком на исхудавшем теле.

— Лера? — тихо спросила Вика, стараясь, чтобы голос звучал как можно мягче.

Девушка посмотрела на них пустым, ничего не выражающим взглядом, словно смотрела сквозь.

— Чего вам? — голос был тусклым и безжизненным.

— Мы хотим поговорить. О том, что случилось в домике. О ритуале.

Лера дёрнулась всем телом, словно от удара током. В её глазах на секунду промелькнул животный страх. Она попыталась с силой захлопнуть дверь, но Антон успел подставить ногу.

— Пожалуйста, выслушай нас, — сказала Вика, стараясь говорить спокойно и проникновенно. — Мы не враги. Мы не из полиции, не из школы. Мы просто хотим понять и помочь. Остановить то, что вы невольно выпустили. В том домике в лесу.

— Ничего мы не выпускали, — прошептала Лера, отступая на шаг в темноту прихожей. — Это был просто дурацкий розыгрыш. Идиотская пьяная шутка.

— А Кирилл? — спросил Антон, и в его голосе прозвучала сталь. — Мы видели его вчера. В клубе. Он сидел там на троне и управлял людьми, как марионетками. Ты знаешь, что он делает?

Лера замерла. Её лицо, казалось, побледнело ещё больше.

— Кирилл… — повторила она едва слышно. — Я не знаю, о чём вы. Я давно не была в клубе, я болею. И я больше не общаюсь с ними. Ни с кем.

— Послушай, это очень серьёзно. — Вика умоляюще посмотрела ей в глаза. — Люди погибают. Мы просто хотим разобраться. Ты ведь тоже там была, ты знаешь, что пошло не так.

Лера долго, изучающе смотрела на неё. В её пустых глазах что-то дрогнуло. Затем она медленно сняла цепочку и открыла дверь шире.

— Заходите, — сказала она, отступая в темноту коридора. — Только быстро. У меня нет сил на долгие разговоры.

Они вошли внутрь. В прихожей было темно, пахло сыростью, пылью и чем-то затхлым, сладковатым — запахом болезни и запустения. Лера провела их в небольшую гостиную, где царил такой же унылый полумрак. На подоконнике стояла ваза с давно засохшими, поникшими цветами, успевшими покрыться слоем пыли. На журнальном столике стояла одинокая кружка с застывшим на дне кофейным налётом и лежала горка смятых бумажных платков.

— Садитесь, — безразлично бросила Лера, кивнув на старый, продавленный диван.

Они сели. Вика заметила, что Антон резко изменился в лице. Он сидел молча, сгорбившись, и не отрываясь смотрел на засохший букет, и его взгляд становился всё более мрачным и пустым. Вика насторожилась, конечно, он был сегодня с самого утра в довольно подавленном состоянии после вчерашнего — он весь день был рассеянным, почти не слушал учителей, — но сейчас он выглядел по-настоящему разбитым.

И тут она почувствовала это. Медальон на груди начал теплеть, с каждой секундой всё сильнее. Она перевела взгляд на Леру. Девушка стояла у окна, нервно теребя край своей бесформенной футболки, и казалась не просто больной — опустошённой. Выпотрошенной. Тёмные круги под глазами, тусклые, как солома, волосы, заплаканные, воспалённые веки. Голос был севшим, хриплым, будто она долго кричала или плакала.

— Ты себя плохо чувствуешь? — осторожно спросила Вика, стараясь, чтобы голос звучал участливо.

— Болею уже вторую неделю, — Лера равнодушно пожала плечами. — Врачи руками разводят, не могут понять, что это. Температуры нет, анализы в норме, а слабость такая, что встать с кровати — уже подвиг. Иногда кажется, что из меня выпили всю жизнь.

Вика переглянулась с Антоном. Тот, словно на миг стряхнув оцепенение, кивнул.

— Лера, — Вика чуть помедлила, подбирая слова, и наконец решилась, — тот чат в сети… «Ты не одна»… это ведь ты его создала? Ты — та самая Лера, что затягивает людей в пропасть?

Лера медленно подняла на неё удивлённый взгляд. Настоящий, живой — впервые за весь разговор.

— Какой чат? — спросила она с искренним недоумением. — У меня даже компьютера нет. И телефона нормального.

Она порылась в кармане джинсов и вытащила старенький, потёртый кнопочный телефон с трещиной на дисплее — из тех, что выпускали много лет назад.

— Вот, — она протянула его Вике. — Я только звонить могу и смс писать. Ни интернета на нём, ни приложений. Мне даже в соцсети зайти не с чего.

Вика взяла телефон, покрутила в руках. Кнопки стёртые, корпус заклеен скотчем. Никаких чатов, никаких мессенджеров. Она вернула его.

— Значит, не ты, — тихо сказала Вика, и в голове у неё взорвалась новая, пугающая мысль. — Кто-то использует твоё имя.

— А что за чат? — Лера нахмурилась, и на её бледном лице проступило беспокойство. — Кто-то прикрывается мной?

— Мы не знаем, — ответила Вика. — Но мы это обязательно выясним.

Они посидели ещё немного. Лера говорила монотонно, безучастно: рассказывала, как после того проклятого вечера в домике ей становилось только хуже, как она перестала спать, как её мучают кошмары — одни и те же, про зеркало и чьи-то светящиеся глаза в темноте. Как друзья отдалились, испугавшись её состояния. Как она чувствует себя чужой, лишней, пустой.

Вика слушала, сочувственно кивала. Но внутри неё росло странное, липкое беспокойство. Она сама не могла понять, что именно её насторожило. Может быть, этот слишком пустой, стеклянный взгляд Леры. Может быть, то, как она слишком быстро соглашалась со всем, что они говорили. Или то, что её голос иногда срывался на странные, низкие, неестественные ноты. Или то, как, когда они уже выходили в прихожую, Вика случайно обернулась и успела заметить: Лера, стоя на пороге гостиной, улыбалась. Холодно, чуть насмешливо — совсем не так, как должна улыбаться раздавленная, больная девушка. Это длилось лишь долю секунды, а затем её лицо снова стало безучастной маской.

Они почти бегом спустились по тёмной лестнице, и только на улице, вдохнув холодный, чистый воздух, Вика заметила, что Антона слегка трясёт.

— Ты чего? — она тронула его за плечо, заглядывая в глаза. — Все нормально?

— Не нормально, Вика, — его голос дрожал. Он обхватил себя руками, словно пытаясь согреться. — Я когда сидел у неё… На меня снова накатило. Вдруг показалось, что мир — это одна большая, чёрная яма. Что жить на этой планете — самая ужасная, бессмысленная идея. Те же мысли, что в том чате. Понимаешь? Словно что-то давило на меня изнутри, заполняло собой.

Вика почувствовала, как внутри всё холодеет.

— Это она? Лера? Ты думаешь, это исходит от неё?

— Я не знаю, — Антон потёр виски. — Может, она сама этого не осознаёт. А может…

— Что «может»?

— Может, она не так проста, как хочет казаться.

Вика замолчала, переваривая услышанное. Медальон на груди всё ещё был тёплым, но медленно остывал.

— Давай просто уйдём отсюда, — сказала она наконец, беря Антона под руку. — С Лерой явно что-то не так. Очень не так. Но сейчас мы ничего не добьёмся. Нужно всё обдумать.

Антон молча кивнул, и они быстро зашагали прочь от мрачного, словно наблюдающего за ними пустыми окнами дома. У поворота на свою улицу Вика на мгновение обернулась. И ей показалось, что на пятом этаже, в окне Лериной квартиры, вновь колыхнулась занавеска и мелькнул бледный, неподвижный силуэт.

***

Вечером Вика открыла школьный сайт. На первый взгляд, там вовсю кипела жизнь, но, вчитавшись в посты и комментарии, она ощутила странный, неприятный холодок. В чатах и обсуждениях не было ни слова о череде смертей, о странном поведении людей, о творящемся в городе безумии. Ни единого упоминания. Никто не бил тревогу. Никто не задавал вопросов. Всеобщее обсуждение, яркое и оживлённое, вертелось вокруг двух тем: клуба «Эталон», который Милана пиарила с маниакальной настойчивостью, и громкого назначения нового капитана футбольной команды. Им, ко всеобщему удивлению, стал Дмитрий Сечин, заняв место Артёма Ветрова, парня Миланы. Судя по восторженным постам, Дмитрий уже взял бразды правления в свои руки и жёстко готовил команду к городскому чемпионату. Более того — он успевал параллельно готовиться к областной олимпиаде по математике и собирался выступать на концерте в местном музыкальном клубе. Идеальный ученик, идеальный спортсмен, идеальный музыкант. Похоже, он в одночасье стал главной звездой школы и окончательно затмил Артёма. Вика с тяжёлым вздохом захлопнула ноутбук.

«Неужели только мы с Антоном видим, что город катится в пропасть? — пронеслась в голове горькая, отчаянная мысль. — Неужели все остальные ослепли? Или не хотят замечать?»

Она взяла телефон и открыла чат с Антоном. Он так и ушёл домой с тем жутким, мрачным, несвойственным ему настроением, и Вика сильно за него переживала. Он ведь снова, пусть и ненадолго, провалился в ту же чёрную воронку, что и в клубе, и при чтении чата. Сможет ли он и дальше противостоять этому?

«Ты как?» — написала она.

Антон ответил сразу же, словно ждал её сообщения.

«Лучше, Вик. Облился ледяным душем. Как ни странно — реально помогло. Больше нет дикого желания спрыгнуть с высотки. :) »

Смайлик в конце сообщения немного успокоил, но тревога до конца не ушла.

«Я очень рада, что тебе лучше. Но, Антон, прошу тебя, будь осторожен. Оно сильно влияет на тебя. И мне по-настоящему страшно».

«Я справлюсь, Вик. Обещаю. Просто теперь буду знать врага в лицо. Оно пытается раздавить меня мыслями, но у меня теперь есть против этого ледяной душ и… кое-кто, кто верит в меня».

Она улыбнулась, читая эти строки.

«Тогда до завтра. Будем решать, что делать дальше. Завтра у нас важный день».

«До встречи, хороших снов».