Кармен

Я всегда подозревал, что составители географических справочников не знали, о чем говорят, когда указывали, что битва при Мунде произошла в графстве Бастули-Поени, недалеко от современной Монды, примерно в двух лигах к северу от Марбельи. Согласно моим предположениям, основанным на тексте анонимного автора «Испанской войны» и некоторых сведениях, почерпнутых из превосходной библиотеки герцога Осунского, я считал, что место памятной битвы, в которой Цезарь раз и навсегда поставил на кон все, что у него было, против чемпионов Республики, следует искать в окрестностях Монтильи.
Случилось так, что осенью 1830 года я оказался в Андалусии и совершил довольно длительную поездку с целью развеять некоторые сомнения, которые все еще не давали мне покоя. Статья, которую я вскоре опубликую, надеюсь, устранит все сомнения, которые еще могут быть у всех честных археологов. Но прежде чем моя диссертация окончательно разрешит географическую проблему, от решения которой зависит вся просвещенная Европа, я хочу рассказать небольшую историю. Это не повлияет на решение интересного вопроса о точном местоположении Монды.
В Кордове я нанял проводника и пару лошадей и отправился в путь без багажа, если не считать нескольких рубашек и «Записок о Галльской войне» Цезаря. Однажды, когда я брел по возвышенностям равнины Качена, измученный усталостью, изнывающий от жажды, опаленный палящим солнцем, от всей души проклиная и Цезаря, и сыновей Помпея, мой взгляд упал на небольшой участок зеленой травы, усеянный камышом и тростником, чуть в стороне от тропы, по которой я шел. Это указывало на близость какого-то источника, и действительно, когда я подошел ближе, то увидел, что место, похожее на луг, на самом деле было болотом, в которое впадал ручей, вытекавший из узкого ущелья между двумя высокими отрогами Сьерра-ди-Кабра.
Если я поеду вверх по течению, то, скорее всего, найду более прохладную воду, меньше пиявок и лягушек, а может, и немного тени среди скал, — рассуждал я.
В устье ущелья моя лошадь заржала, и другая лошадь, невидимая для меня, заржала в ответ. Не успел я пройти и ста шагов, как ущелье внезапно расширилось, и я увидел нечто вроде естественного амфитеатра, полностью затененного крутыми скалами, которые его окружали. Трудно было представить себе более восхитительное место для привала. У подножия отвесных скал ручей бурлил и падал в небольшой бассейн, выложенный белоснежным песком. Пять или шесть великолепных вечнозеленых дубов, защищенные от ветра и освежаемые родником, росли рядом с озером и затеняли его своей густой листвой. А вокруг него был плотный и блестящий дерн, который мог стать для путника лучшей постелью, чем в любой гостинице на десять лиг вокруг.
Честь открытия этого прекрасного места принадлежала не мне. Там уже отдыхал — без сомнения, спал — какой-то человек, когда я добрался до него. Разбуженный ржанием лошадей, он поднялся на ноги и подошел к своему скакуну, который воспользовался тем, что его хозяин спит, и хорошенько подкрепился травой, растущей вокруг. Это был подвижный молодой человек среднего роста, но крепкого телосложения, с гордым и угрюмым выражением лица. Его кожа, которая, возможно, когда-то была красивой, загорела на солнце и стала темнее волос.