Юнга Глава 2

Сколько себя помню, у меня всегда были мечты. Они менялись из года в год, а то и чаще. Менялись мои стремления. Некоторые достигались легко, некоторые — с трудом, а некоторые были так же недостижимы как звёзды в небе. Но и они всегда менялись.

Цели, которые я перед собой ставил, достигались они или нет, но менялись постоянно. Буквально, с каждым новым днём у меня в голове созревала новая цель. Конечно, с возрастом всё перестало быть таким хаотичным. Цели уже были дальше, стремления выше, мечты глубже.

Я не гнался за желаниями возраста, я стремился к чему-то. Так, увидев однажды девочку, в моих планах появилось стремление прожить с ней всю жизнь. Я смог преодолеть многое, чтобы воплотить это в реальность. Жаль, что мои усилия были напрасными. Но мне всегда радостно вспоминать те времена, когда я из кожи вон лез, чтобы обратить на себя её внимание.

Она ведь не сразу сдалась. Хотя, мы оба не забывали об учёбе, но я всегда находил время, чтобы предстать перед ней. Так пролетело почти два года. В итоге, спустя ещё пять лет мы поженились и даже завели ребёнка. Я с первых дней представлял себе малышку с рыжей копной волос, как у матери и живыми яркими глазами, как у меня. Она бегала в цветастом сарафане по цветочному полю неподалёку от края, убегая от меня, пока я радостно пытался её догнать.

Забавно, как мечты могут исказить реальность. Я мотнул головой, прогоняя нахлынувшие в голову картины. Качка продолжалась уже третий день. Самый младший из матросов обучал меня, как правильно вязать узлы. Где какой из них нужно применять. Бравый старичок иногда подзывал меня и показывал, как правильно настраивали матросы паруса, когда ветер менялся. А это происходило довольно часто.

Я сдружился с лоцманом пару дней назад. Пока мы заходили в мелкие бухты, он рассказывал мне о том, как не сесть на мель в этих водах.
— Вон, видишь, буй посреди прохода, — он указал на странное нарисованное зелёное лицо на белом шаре посреди морской глади. — Это местные такой буй соорудили, чтобы корабли не сели на мель.
— Оригинально, — присмотрелся я к предмету.
— Поговаривают, парниш, что это они старосту нарисовали. Уж не знаю, правда ль это… Я не встречал ни разу, но думаю, такой он и есть, — расхохотался моряк.

Мы высадились на новый для меня берег. Здесь росли причудливые деревья, обвешенные крупными цветами. Я сегодня решил спуститься на берег, чтобы почувствовать землю под ногами.

Неподалёку от сходней с охапкой мелков в руках пробежал мальчишка. Он остановился у стены одного из местных каменных зданий и принялся что-то рисовать. Я присмотрелся и расхохотался. Это была та же морда, что и на буе. Свистнув одному из матросов, я показал юношеское творение. Парень тоже расхохотался.

Ребята решили показать мне одно из злачных мест, пока было свободное время. Мы как раз подходили к нему, когда мимо нас пронёсся тот самый малый, а за ним гнался толстый мужчина средних лет с позеленевшим от злости лицом и соответствующей руганью. Что-то это лицо мне кажется знакомым. Я не успел спросить, как команда загоготала басом на всю улицу.
— Вот и я смог повидать старосту, — посмеивался рядом со мной один из матросов.

За два дня пополнив припасы на судне, мы двинулись в путь. Проплывая мимо того самого буя, в голове начало всплывать шаловливое лицо мальчишки. Его картина надолго запечатлеется в моей памяти. Я сразу же вспомнил, как она, вся перепачканная красками, бегала за мной вокруг стола и своих картин, чтобы украдкой мазнуть меня то по щеке, то по носу, то по руке. Мы бегали и смеялись довольно долго, радовались жизни, новому дню.

У меня в памяти всплыла картина из детства. Тогда я встретил странствующего художника. Он так дико изобразил обрыв в нашем порту, будто он был настоящим, а не нарисованным. Я, конечно, тоже возомнил себя художником. Но красок у меня не было. Зато я вспомнил, что мать недавно купила несколько банок, чтобы покрасить стены дома.

Мне было жаль, что был только один цвет, но я не отчаялся. Открыв пару банок, я накидал туда разного: траву, жёлтые цветы, красные очистки от яблок и не только. Каково же было моё удивление, когда цвета почти не поменялись. Зато всё то, что попало в краску было сразу обнаружено матерью буквально через день. Конечно, я не смог признаться в содеянном. А мать просто развела руками и пошла покупать новую, потому как свидетелей не найти было… К сожалению, моя шалость отдалась по мне. Я остался без лакомств на всё лето, поскольку все средства ушли на новую краску, а мама почему-то всё это время укоризненно смотрела на меня. Но я не сдался. Хотя, думаю, она сразу же догадалась, что это был я.

В общем так и закончились мои творческие приключения. Художником я больше не хотел становиться. Уж очень это затратное дело. А может, был обижен, что из-за красок остался без сладкого. Я уже и не помню.


На море начался штиль. Я узнал об этом не сразу. Один из матросов перестал бегать по реям, поправляя крепления на парусах. Последние полдня он просидел на баке, разглядывая что-то впереди.
— Эй, дружище, что там такое интересное? — подошёл я к нему с любопытством.
— Глянь, они тоже встали, — он указал на дальний корабль.

Если присмотреться внимательнее, то можно заметить, что на палубе дальнего корабля столпились несколько девушек в красивых одинаковых платьях.
— Кажется, это студентки, — пробормотал я, присматриваясь внимательнее.
— Эх, свезло же капитану. У него труба есть, можно разглядеть, — вздохнул матрос и продолжил внимательно смотреть в сторону корабля с девицами.
— Э, смотри, посадят, — хлопнул я его по спине и пошёл к другим ребятам.

Мы двинулись, как только подул маленький ветерок. Пройдя бок о бок с тем самым кораблём, капитан приказал ускорить ход. Я полез помогать разворачивать паруса. Матрос на баке сразу сменился. Капитан отдавал приказы, чтобы пассажиры не мешали работе команды.
— Парниш, ходь сюда, — позвал меня старичок.
— Что случилось, дядь? — поинтересовался я, когда он завёл меня в угол.
— Тут дело такое. Я гляжу — ты ещё юнга. Не хочешь к нам в команду?
— Чего? — недоуменно уставился я на него.
— Да, мы ж тут все свои, не дрейфь, — хлопнул меня по плечам один здоровый мужик, что стоял рядом со стариком.
— А зачем нам команда? — я сделал вид очень заинтересованного человека.
— Так это ж халявное дело, — быстро выложил мне очень юркий парнишка.

Я видел его пару раз на грот-мачте, но особо не общался. Что-то они неладное задумали. А может, мне кажется?
— Что за дело? — удивился я притворно.
— Так людей перевозить, слышь, — тихо пробасил бугай. — Посмотри, сколько они деньжат загребают за такую работёнку, — хмыкнул он. — А нам что? Крохи?
— Да-да, ты прав, — решил быстро согласиться я. — Так что делать будем?
— Так надо нам ещё людей подбить, тогда и заберём себе кораблик-то, — потирая руки рассказывал юркий парнишка.
— А получится? — у меня было сомнение в голосе.
— А то-ж! Пошли что покажу, — потащил меня за собой старик. — Это мы давеча у бандитов отобрали и припрятали. Глядишь, теперь и пригодится.
— Охх, — удивился я их богатству.

Там было несколько десятков винтовок и пистолетов, обычные ножи и красивые кинжалы. Сдаётся мне, это они не за один раз набрали столько добра. Хлопнув с каждым по рукам, я тут же отправился в каюту.

Потихоньку разговаривая с каждым из матросов команды, я нашёл единомышленников, которые были готовы к бунту. Ещё нескольких привели старик и бугай. Мы сидели в углу, перешёптываясь, готовя план, сокрытые в тени от мачты, под ночным небом. Свежий воздух наполнял лёгкие, а сердце колотилось иногда равномерно, а иногда ускорялось.
— Этих загоним в камбуз и запрём, — сказал бугай, указывая на тех, кто будет во время нашего захвата внизу на отдыхе.
— А что с капитаном будем делать? — подал я голос.
— За борт его и точка, — хохотнул старик.
— А кто ж за него править будет кораблём? — поинтересовался я.

Все резко повернулись в мою сторону. Моё тело слегка дрогнуло.
— Да он ещё совсем юнга, не знает нашенских, — снова подал голос старик.
— Ты так не шути, парниш, а то мы и тебя к акулам отправим, — загоготал бугай, матросы подхватили его смех.
— А ну тише, — подал голос кто-то сверху.

Мы притихли ненадолго, а затем продолжили обсуждение. И спустя ещё неделю все решили действовать. Собравшись с силами, мы быстро выполнили всё по плану в каютах. Собравшись толпой перед капитанской рубкой, мы выставили вперёд оружие.

Бугай быстро выбил дверь и вошёл внутрь. Ему в грудь сразу же уткнулось с десяток винтовок.
— Ох, чёрт, — сплюнул он, поднимая руки вверх.
— Что такое? — насторожился старик.
— Вы попались, — подал кто-то голос сзади нашей компании.

За нами выстроилась вся команда, что была заперта внизу, направив оружие каждому в лоб. Руки у моих сотоварищей тряслись. Винтовки в руках дрожали и потихоньку опускались всё ниже.
— Эй, парниш, ты чего ещё там? — удивлённо сказал капитан, сложив руки на груди.
— Ой, иду я, — быстро выскочив из этой толпы, я встал сбоку от капитана.
— Ах ты, шкура, — начал ругаться один из найденных мной изменников.
— Уткнись! — врезал ему рядом стоящий матрос.

Я привёл его с собой, чтобы помогал в непредвиденной ситуации. Капитан, кажись, приставил ещё парочку для надёжности. Трое переманенных ими ребят направили свои пушки на старика и других изменников.
— Молодец, парниш, — хлопнул меня по спине капитан. — Спас ты нас сегодня. Подумываю я, как бы тебя из юнги в матросы перевести.
— Ой, не надо, — поднял я руки вверх. - Я ж ещё совсем мало узнал об управлении такой махиной. Куда мне в матросы соваться. Пока в помощниках побегаю, а там видно будет.
— Ну, это как хошь, — цокнул он, развернулся и отправился в свою рубку.
— А этих куда? — крикнул я ему вдогонку.
— Куда ж ещё? За борт их, — махнул он рукой и закрыл дверь.

Я испугался, что их сейчас утопят. Смотря, как людей тащат к бортам, я пошёл следом. Их, действительно, скинули в воду. Однако, им в спину полетела спасательная шлюпка с вёслами.
— Захотят жить, сами до берега доплывут, — сплюнул стоящий рядом лоцман.
— Я уж подумал, вы их потопите на месте, — моё дыхание начало успокаиваться.
— Мы ж не звери, — дал он мне подзатыльника, как мальчишке.

А всё-таки, хорошую команду я встретил на своём новом пути. По телу разливалось тепло. Небо начинало светлеть. Солнце сменяло луну на небе. Я стоял у борта и смотрел на остатки тёмного неба, которые с каждой секундой будто пожирал свет, рассеивая по крупицам, заставляя всё вокруг озаряться и прогреваться новым днём.