Мемуары палача. Священная Императрица

19 мая 2036 года

Падерборн, Священная Римская Империя

Для официальной коронации я выбрала ту же одежду, в которой взошла на эшафот в Тауэре 19 мая 1536 года. Скромное темное платье в английском стиле и роскошную горностаевую мантию. На самом деле, взошла не я, а Баронесса… впрочем, это было неважно.

Важно, что эта одежда должна была объявить о моём триумфальном возвращении в мир в качестве Анны Болейн – и потому возвестить Большое Откровение (по терминологии братьев Стругацких).

Изначально Баронесса сотоварищи планировались обойтись без него, но мне слишком дорого моё настоящее имя; нужно было публично объявить о том, что я сдержала данное дочери и падчерице слово королевы… и ещё раз пнуть побольнее моего бывшего (я знаю, что из нашего мира в Ад вести доходят).

На коронацию были приглашены главы всех государств и правительств; Баронесса и её свита… и самые близкие мне люди. Церемония транслировалась на весь мир – и по ТВ, и онлайн.

Я подошла к столику и положила руку на Библию (Вульгата, издана в год моего рождения). Его Святейшество Пий XIII подошёл ко мне и строгим епископским голосом спросил: «Анна дочь Томаса, клянёшься ли ты достойно выполнять обязанности императрицы Священной Римской Империи?».

Я кивнула: «Клянусь»

«Клянёшься ли ты неустанно и самоотверженно трудиться ради блага, спасения и счастья твоих подданных – граждан Священной Римской Империи?»

Я снова кивнула: «Клянусь»

«Клянёшься ли ты всегда ставить интересы Господа Бога и твоих подданных – граждан Священной Римской Империи – прежде твоих собственных?»

Я кивнула: «Клянусь». Его Святейшество удовлетворённо кивнул, надел мне на голову восьмигранную корону Карла Великого, вручил мне императорские скипетр и державу, перекрестил и торжественно произнёс:

«Властью, данной мне нашим Господом и Спасителем Иисусом Христом, объявляю тебя, Анна дочь Томаса, императрицей Священной Римской Империи со всеми причитающимися тебе правами и возложенными на тебя обязанностями. Да поможет тебе Бог…». Зал взорвался аплодисментами.

Что я чувствовала тогда? Огромное, колоссальное облегчение, в первую очередь. Ибо пятьсот лет надо мной довлело данное мной (сначала самой себе) слово. Стать Священной Римской Императрицей; присоединить Англию к империи и вернуть беглянку в католичество. Что я немедленно и сделала.

Отложила в сторону скипетр и державу; положила на Библию заранее подготовленный текст Падерборнского Эдикта; взяла гусиное перо образца времён правления моего бывшего, обмакнула в чернильницу и поставила свою – теперь уже императорскую – подпись.

Вернула перо в чернильницу, передала подписанный документ секретарю, глубоко вздохнула – и объявила: «Как императрица Священной Римской Империи, я обязана говорить своим подданым и всему миру правду. Правду, только правду и ничего кроме правды… даже если это крайне неприятная правда для многих… даже если и для большинства»

Сделала гейдриховскую паузу – я была с ним лично знакома и очень высокого о нём мнения – он реально гениальный менеджер – и продолжила:

«Правда состоит в том, что вне Святой Римско-католической Церкви нет ни спасения, ни настоящего счастья. Нет потому, что она является единственным каналом Благодати Божьей в наш мир. Поэтому отпадение от этого канала означает отпадение от Благодати Божьей. С катастрофическими последствиями и в этом мире, и в загробном…»

Сделала ещё одну гейдриховскую паузу – и продолжила:

«Спасительный католический канал Благодати Божьей (он единственный – других нет) работает следующим образом. Благодать Божья поступает от Иисуса к Викарию Христа – Папе Римскому; через него в Святую Римско-католическую Церковь, а через неё к католикам… и в весь наш мир…»

Несколько ошалевшая аудитория слушала, затаив дыхание. Я продолжила:

«Верховный Понтифик может быть сколь угодно грешен – он всё равно является приёмником Благодати Божьей от Христа и её передатчиком в Церковь и в наш мир. То же самое относится и к католическим священникам. С человеческой кочки зрения, это звучит диковато… но так работает канал Благодати Божьей»

Что было чистой правдой. Я продолжила:

 «Поэтому упразднение папства – не говоря уже обо всей католической Церкви – означает гарантированную духовную асфиксию человечества. С последующим неизбежным превращением нашего мира в самый настоящий Ад на Земле…»

Глубоко вздохнула и продолжила: «Неприятная правда… неприятная для всех религий, кроме католической, состоит в том, что без православных, протестантов, реформатов и прочих христианских деноминаций человечество обойдётся – обходилось же тысячу лет …»

Сделала ещё одну гейдриховскую паузу и продолжила: 

«… и уж, тем более, прекрасно обойдётся без иудеев (в смысле религии, не национальности), мусульман, индуистов, буддистов, язычников, атеистов, агностиков и так далее… а вот без католической Церкви человечество погибнет от духовной асфиксии. Именно поэтому я только что подписала указ, который объявляет католичество государственной религией Священной Римской Империи… как это было до катастрофической Реформации…»

Сделала ещё одну паузу – и продолжила:

«Указ гарантирует свободу вероисповедания, однако прекращает в прямом смысле самоубийственное отделение католической Церкви от государства. Отныне их отношения будут строиться на основе принципа синергии…»

Это моё решение аудитория восприняла довольно спокойно – ибо примерно этого и требовали обработанные Эммой ширнармассы… да и элиты тоже.

Я глубоко вздохнула – и подписала следующий указ (тоже гусиным пером). После чего прокомментировала: «Данный указ снимает гриф секретности со всех материалов о бессмертных, которые называют себя люденами или застрявшими во времени…».

Благодаря грамотно организованной утечке информации (спасибо графу фон Шёнингу), мир уже… если не был готов к Большому Откровению, то был готов его воспринять относительно спокойно.

Я снова вздохнула – и сбросила Царь-Бомбу: «Мы совершенно сознательно выбрали старинное обращение ко мне Анна, дочь Томаса. Я Анна Болейн… хронологически мне пятьсот тридцать четыре года – и я не умерла на эшафоте, это была грандиозная афера столетия…»

От такого откровения аудиторию предсказуемо хватил столбняк. Я спокойно продолжила: «Как мне удалось спастись, вы узнаете из рассекреченного видео – оно уже выложено в Сеть…». Позаботились люди Ханса Каммлера.

Я продолжила: «Также в Сеть выложены результаты графологической экспертизы; фотографии моего единственного прижизненного портрета работы Виллема ван Хоорна; результаты его радиоуглеродного анализа и другие доказательства, что я действительно Анна Болейн…»

Улыбнулась и продолжила, указав на своих самых близких: «Только что подписанный мной указ позволяет вернуть настоящие имена моим самым близким людям…». И представила графа, Жанну, Шарлотту и других люденов.

Впоследствии выяснилось, что никакого грандиозного землетрясения в психологическом смысле не случилось – население нашей планеты довольно спокойно восприняло Большое Откровение.

Более того, подавляющее большинство оного (и элиты, и ширнармассы) повело себя так, словно никакого Откровения и не было… видимо, сработал механизм психологической самозащиты.

К некоторому моему удивлению, меня буквально завалили письмами… миллионами писем. Авторы писем выражали безмерную радость, что я осталась в живых… более того, стала императрицей. Ибо считали мою казнь одной из самых отвратительных несправедливостей в истории. Что чистая правда, конечно.

Той же ночью ко мне пришла Мария Тюдор (я спала одна – Артур умотал куда-то по своим делам). Пришла в обличье призрака, разумеется… однако выглядела вполне реалистично. Светилась правда, изнутри… но я быстро привыкла.

Она улыбнулась и сообщила: «Обычно стена между моим и твоим миром непроницаема, но мне дали разрешение… по особому случаю. Я очень, очень рада – и за тебя, и за себя, и за Церковь, и за Англию…»

Сделала небольшую паузу – и продолжила: «Я не сомневалась, что у тебя получится… но очень рада, что это увидела. Счастья тебе – и новых успехов…»

И исчезла, как будто её и не было. Вскоре появилась и Елизавета – кто бы сомневался. В таком же обличье. Она покачала головой и осведомилась:

«У меня только один вопрос – ты всё это сделала из любви к людям и к Церкви – или просто хотела меня превзойти?»

Я улыбнулась: «И то, и другое». Елизавета усмехнулась:

«На 9/10 второе – я тебя хорошо изучила; окошко между нашим мирами на удивление широкое…»

И махнула светившейся прозрачной рукой:

«Ладно, это неважно, на самом деле. Я пришла, чтобы сказать, что я горжусь тобой, мама, и всегда буду тебе рада в этом мире, если тебе надоест в твоём… здесь все будут тебе рады»

Я покачала головой: «Это вряд ли… в смысле, надоест…». Дочь усмехнулась:

«Кто бы сомневался…». И исчезла, как будто её никогда не было.

Жизнь продолжалась.