Хранители порога. Глава 32

— Ты уверена, что нам стоит туда идти? — спросил Антон, когда они остановились перед серым, облупленным зданием отдела полиции. Его голос звучал напряжённо, а руки он глубоко засунул в карманы куртки.

— Нет, не уверена, — честно ответила Вика. — Но что нам ещё делать? Этот чат поддержки — настоящая бомба. Возможно, нам следовало обратиться в полицию сразу же.

Они сбежали с последних двух уроков, рассудив, что пара пропусков не сыграет большой роли, а дело, которое они расследуют, не терпит отлагательств. Каждый час промедления мог стоить кому-то жизни.

Внутри, как и в прошлый раз, царил хаос. Крики, грохот опрокидываемой мебели, чьи-то пьяные, истеричные голоса разносились по душным коридорам. У стен на грязном полу сидели люди в наручниках — кто-то тихо, безнадёжно плакал, кто-то выкрикивал грязные ругательства, а один мужчина с безумными, выпученными глазами яростно отбивался от троих пытавшихся утихомирить его полицейских. Стражи порядка носились по коридорам с измотанными, злыми, посеревшими лицами. Всё в точности как в тот раз, когда Вика приходила сюда давать показания, только градус безумия, казалось, поднялся ещё выше.

— Филиал ада, — мрачно прокомментировал Антон, брезгливо перешагивая через лужу чего-то тёмного на полу.

Вика молча кивнула, чувствуя, как к горлу подступает знакомый тошнотворный ком.

Они дождались, пока один из полицейских — молодой парень с красными от хронического недосыпа глазами и расстёгнутым воротом рубашки — вышел в коридор, пытаясь на ходу раскурить сигарету.

— Извините, — окликнула его Вика, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Мы хотим заявить об опасном интернет-сообществе. Это очень срочно.

Полицейский устало, почти равнодушно посмотрел на неё.

— О каком ещё сообществе?

— Чат «Ты не одна», — сказал Антон, шагнув вперёд. — Там подталкивают людей к суициду. Открыто, но очень тонко.

— В смысле? — полицейский, так и не найдя зажигалку, с досадой сунул сигарету обратно в пачку. — Конкретные угрозы были? Призывы? Имена?

— Не прямые, — призналась Вика. — Но сама атмосфера… люди там пишут, что не хотят жить, что всё бессмысленно, а администратор — некто под ником Лера — отвечает им, что они имеют полное право на такой выбор. Что их чувства важны.

Полицейский поморщился, потёр переносицу, а затем молча махнул им рукой, приглашая следовать за ним в кабинет. Они прошли внутрь, лавируя между заваленными бумагами столами. Он указал им на два продавленных стула, а сам грузно опустился в своё кресло и сдул пыль с клавиатуры.

— Садитесь. Рассказывайте всё по порядку. Имена, явки, что видели, что слышали.

Они рассказали. Вика говорила спокойно и чётко, стараясь излагать факты. Про чат, про жуткие сообщения, про то, как Лера при личной встрече сказала, что не могла его создать, потому что у неё якобы нет интернета. Про то, как слова в чате странным, мистическим образом влияют на людей, высасывая из них волю к жизни. Про Лену, которая заперлась в комнате и готова умереть из-за неразделённой любви. Про парня на мосту, про мужчину в кафе, который не контролировал себя.

Полицейский слушал, время от времени кивая и делая короткие пометки в потрёпанном блокноте. Но его взгляд оставался усталым, отстранённым, и Вика с упавшим сердцем понимала: он не схватывает сути.

— Ладно, — сказал он, когда они закончили. — Я передам информацию в отдел по киберпреступлениям. Если посчитают этот чат опасным — заблокируют. Сделаем всё возможное.

— Когда? — тихо спросила Вика, уже зная ответ.

— Не знаю, — он развёл руками. — Вы же видите, что у нас творится. Каждый день по два-три убийства, десятки драк, грабежи, кражи. Люди будто с цепи сорвались. У меня в морге сейчас десять неопознанных тел. Мне их негде складывать. На интернет-жалобы пока катастрофически не хватает ресурсов.

— Но там же люди умирают! — не выдержал Антон, ударив ладонью по столу. — Прямо сейчас!

Полицейский поднял на него тяжёлый, воспалённый взгляд, и в этом взгляде не было ни злобы, ни равнодушия — только запредельная, вселенская усталость.

— Молодой человек, — сказал он тихо, — я вам верю. И постараюсь помочь. Но не ждите чуда. Мы все тут на грани.

Он записал их имена и номера телефонов, попросил прислать скриншоты переписки из чата и, кивнув на прощание, отпустил.

Они вышли на крыльцо. Небо посерело, налилось свинцом, поднялся холодный, порывистый ветер, и первые капли дождя застучали по асфальту.

— Ничего не будет, — глухо сказал Антон, глядя в пустоту. — Он просто отмахнулся.

— Нет, — покачала головой Вика, подставляя лицо дождю. — Он не отмахнулся. Он просто… не может. У них там правда ад. Они не справляются.

Антон повернулся к ней.

— Значит, снова сами?

— Сами, — твёрдо сказала Вика. — Мы нашли Кирилла. Нашли Леру. Знаем, где они. Значит, осталось понять, как они связаны друг с другом и с тем, что вырвалось наружу.

Антон посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом.

— Ты не боишься?

— Боюсь, — призналась Вика, поправляя воротник куртки. — До чёртиков. Но если не мы, то кто, Антон? Кто ещё видит?

Она машинально коснулась медальона под кофтой. Металл был прохладным и спокойным.

— Значит, снова идём к Лере, — сказала она решительно. — И в этот раз мы не отступим.

---

Они подошли к знакомому дому с облупившимися жёлтыми стенами ближе к вечеру. Дождь уже прекратился, но воздух оставался влажным и холодным. Шторы на окнах по-прежнему были наглухо задёрнуты, но в одном из окон на пятом этаже горел тусклый, дрожащий свет.

Они поднялись по тёмной лестнице. Вика с тревогой покосилась на Антона, но тот выглядел собранным и бодрым. Медальон на её груди оставался холодным. Это было хорошим знаком.

Она нажала на кнопку звонка.

Дверь открылась не сразу. На пороге стояла женщина лет сорока, в выцветшем домашнем халате, с глубокими, залёгшими под глазами тенями. Такими же, как у Леры — только ещё чернее, ещё безнадёжнее.

— Вам кого? — голос был усталым, безжизненным.

— Здравствуйте, мы друзья Леры, из школы, — мягко сказала Вика. — Хотели её навестить. Вы её мама?

Женщина устало кивнула.

— Леры нет. Её положили в больницу вчера вечером. Обследования, анализы, капельницы… Врачи до сих пор не могут понять, что с ней. Говорят, полное истощение на фоне стресса.

— А когда она вернётся? — спросил Антон.

— Не знаю, — голос матери дрогнул, и она прижала ладонь к губам. — Сказали, может, неделю пролежит, а может, и больше. Она тает на глазах. Как свеча. Я уже не знаю, что делать. Постоянно сидит в интернете в этом своём телефоне, закрылась от мира…

— Постойте, в интернете? — резко перебила её Вика, чувствуя, как сердце пропустило удар. — Вы сказали — в интернете?

— Ну да, — женщина удивлённо подняла брови. — Она же из этого своего смартфона не вылезает. Мы с отцом ей на день рождения подарили месяц назад, так она его из рук не выпускает с тех пор. Всё сидит там, в соцсетях своих.

Вика медленно перевела ошеломлённый взгляд на Антона. В его глазах она прочитала то же потрясение. Кнопочный телефон. Треснутый экран. «У меня даже интернета нет». Лера врала. Смотрела им в глаза и нагло, расчётливо врала.

— А в какой она больнице, не подскажете? — осторожно спросил Антон, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

Взгляд матери мгновенно стал строгим, почти враждебным.

— Далеко отсюда. Я не хочу, чтобы её сейчас кто-то беспокоил, поймите меня правильно. Моей дочери нужен абсолютный покой и лечение. Хватит с неё посетителей.

Вика хотела возразить, сказать что-то ободряющее, задать ещё один вопрос, но слова застряли в горле. Женщина выглядела измученной до крайней степени.

— Спасибо, — тихо сказала Вика. — Мы зайдём попозже, когда её выпишут. Передайте ей, что мы желаем ей скорейшего выздоровления.

Мать сухо кивнула и закрыла дверь.

Они молча спустились по лестнице и вышли на улицу. Смеркалось. Фонари ещё не зажглись, и дома вокруг казались серыми, безликими, заброшенными.

— Больница, — сказал Антон, останавливаясь посреди пустой улицы. — Либо эта злая сила так повлияла на неё и пожирает её изнутри…

— Либо она прячется, — закончила его мысль Вика, и её голос прозвучал жёстко. — И соврала нам про смартфон. Смотрела в глаза и лгала.

Они постояли молча. Ветер срывал с деревьев последние жёлтые листья, кружил их по мокрому асфальту, и снова начал накрапывать холодный дождь.

— У нас есть другие зацепки, — сказала Вика, решительно поправляя капюшон. — Кирилл. Клуб. Может, ещё кто-то из той компании остался в городе.

— И Милана, — тихо добавил Антон.

Вика вздрогнула и опустила глаза.

— Да. Она изменилась, я знаю.

— Не просто изменилась, — Антон покачал головой. — Этот её дурацкий клуб «Эталон», эти разговоры про «избранных» и «людей второго сорта»… Это не она, Вик. Ты же знаешь её с детства, как и я. Наша Милана никогда бы такого не сказала.

Вика тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный ком. Она вспомнила, как Милана тогда, в школьном коридоре, назвала Сергея «человеком второго сорта». Как холодно говорила об «избранных». Как смотрела на неё тем странным, немигающим, чужим взглядом.

— Я думаю, она попала под влияние, — сказала Вика, поднимая глаза на друга. — Это распространяется, как вирус, Антон. Заражает даже самых близких. И мы должны попытаться ей помочь, пока не стало слишком поздно.

Она посмотрела в сторону дома, где жила Милана, и в её глазах зажглась холодная, отчаянная решимость.

— Я должна с ней поговорить, — сказала она. — По-настоящему. Не о школе, не о клубе. О том, что с ней происходит. О том, что происходит с городом.

— Думаешь, сможешь достучаться? — тихо спросил Антон.

— Не знаю, — Вика перевела взгляд на темнеющее небо. — Но я обязана попробовать.