Хроника перемен
(все фамилии – одноклассники, все имена-отчества – учителя)
9 октября. Пятница
Сегодня на перемене перед географией разгорелось настоящее сражение. Трифонов взял указку и истыкал ей всего Ситника. Ситник схватил свёрнутую карту, стоявшую в углу, и ринулся в атаку. Трифонов едва успевал отбивать удары. Через полминуты бои утихли. Карта водворилась на место. Ситник тоже сел на свою парту. Но перемирие продолжалось лишь минуту. Трифонов вновь бросился с указкой в атаку. Ситник начал отбиваться папкой, а потом швырнул её в противника и побежал к выходу. Когда он уже открыл дверь, его настигла указка, которую Трифонов бросил, как копьё. Ситник исчез, но тут же появился, схватил указку и помчался за Трифоновым, который обежал парты и успел выскочить в коридор. Ситник, видя, что он уходит, тоже бросил указку, но как нож; она полетела, вращаясь, и врезалась в дверь над Трифоновым с такой силой, что попади она чуть ниже, у него бы оказалась проломлена голова.
26 октября. Понедельник
В пятницу писали сочинение по «Отцам и детям». Бушель спрашивал у всех, можно ли написать: «Базаров уединялся и ломал ветки». Потом он переделал эту фразу и написал: «Базаров уединялся и боролся с собой».
В субботу Трифонов принёс в школу резинку, оторвал половину и отдал Бушелю. (Позднейшее пояснение. Это была очень хорошая резинка – тонкая (диаметром м.б. один миллиметр) и прочная, хорошо растягивавшаяся. Мы делали из такой резинки маленькие рогатки. Отрывали кусок длиной сантиметров 15-20, делали две петли на концах и надевали их на большой и указательный пальцы левой руки. Пульки для них готовились из плотно свёрнутой бумаги в форме буквы V размером примерно один сантиметр. В правую руку брали пульку, цепляли за резинку и натягивали, сколько возможно. Выстрел получался достаточно сильный. И плюс в такой конструкции был – её было сложно заметить. В виду учителей мы просто складывали левую руку в кулак, и резинка пряталась в нём.)
На уроке между ними завязалась яростная перестрелка. А весь последний урок Бушель делал пульки. Я пригрозил, что наделаю целую папку пулек, принесу в школу и всех перестреляю.
Сегодня Бушель опять принёс резинку и начал стрелять по девчонкам, в основном, по Литовке. Он её сегодня целый день уличал в написании записок.
27 октября. Вторник
Сегодня Бушель с Трифоновым снова принесли резинки. Они стрелялись все перемены и даже на уроках. На алгебре Лидию Ивановну позвали к телефону. Бушель тут же заорал:
- Эй, на шхуне! Закрывайте физиономии! – и прицелился в Жигалову.
Трифонов поднял тетрадь Ситника, держа её за один листок. Бушель растянул резинку на целый метр и пробил листок.
- Эх ты и гад, Трифонов! – сказал Ситник, только что заметивший, что стало с его тетрадкой. Потом он схватил тетрадку Трифонова и надорвал у неё угол. А Бушель тем временем всадил пульку в учебник наших соседей спереди. Пробитыми оказались сорок страниц. Потом он опять натянул резинку и рявкнул:
- Шхуна!
И в этот момент вошла Лидия Ивановна. Я толкнул Бушеля, и он мгновенно, без всяких промежуточных движений, оказался в нормальном положении с засунутыми в парту руками.
Следующим уроком должен был быть немецкий. Но так как Роза Ивановна не пришла, а Валентина Ивановна и Галина Владимировна категорически отказались пустить нас в свои группы, мы стали ходить по школе. Бушель изредка заглядывал в кабинет Гадины Владимировны и стрелял в Ситника. Трифонов был лишён этого удовольствия, у него отняла резинку Валентина Дмитриевна. Из учительской вышла Юлия Александровна и набросилась на нас:
- Вы что здесь ходите?
- Да мы … да нам, - забормотал Бушель. – У нас Роза Ивановна болеет.
- А другие группы? – спросила Юлия Александровна.
- А там уроки переставили.
- Где? Я сейчас пойду, проверю, - с этими словами она вошла в учительскую. А мы были уже на первом этаже.
На следующей перемене пришлось и Бушелю расстаться со своей резинкой.
В начале урока Михаил Михайлович сказал:
- Бушель, иди к Юлии Александровне (Бушель вскочил, побледнел). Принесёшь эпидиаскоп.
Трифонов вызвался ему помогать. А я был послан включить свет. Потом мы записали в тетради одну задачу, а остаток урока грузили металлолом на машину.
30 октября. Пятница
Сегодня во второй раз этой осенью выпал снег. А в школе произошла битва при Историческом кабинете. Начала её я не видел и оторвался от учебника лишь тогда, когда мимо меня ураганом пронёсся Трифонов с указкой, а за ним таким же темпом Бушель с книгой. Бушель с поразительной точностью запустил книгой в убегающего, и не успела она упасть, как он уже подхватил её и замахнулся во второй раз. Всё это было проделано им с удивительной ловкостью на большой скорости. Так они бегали довольно долго. Потом Трифонов оказался впереди рядов, ткнул указкой в подвернувшегося Тюрина и бросился к двери. Бушель бежал ему наперерез по крайнему проходу. Он опоздал на полсекунды и врезался в стену, а Трифонов, распахнув в прыжке дверь, вылетел в коридор. Бушель встал около двери и занёс над головой книгу. Но Трифонов оказался хитрее. Он просунул в дверь руку и безошибочно ткнул указкой в Бушеля. Тот отскочил. Рука исчезла, но через некоторое время появилась снова и ничего не обнаружила. Лишь после этого Трифонов влетел в кабинет.
А перед пятым уроком он чуть не избил Ситника, обвинив его в пропаже авторучки. Бушель вовремя вмешался и потребовал изложить обстоятельства дела. Трифонов начал рассказывать:
- Я привязал к ручке верёвку и начал крутить. Потом положил её на парту, а она исчезла. Сидим мы на первой парте, и никто, кроме Ситника, не мог взять.
- Всё ясно, - сказал Бушель, - приступим к обыску.
Он перетряс все книги Ситника, перерыл все его карманы, но ручки не нашёл.
На следующей перемене допрос продолжался. Ситник перешёл в контратаку и набросился на Трифонова:
- А может быть, она у тебя где-нибудь?
- Ну где она может быть у меня? – воскликнул Трифонов и для убедительности расстегнул пиджак и даже поднял полы его. И все увидели авторучку, прикреплённую к одной из пуговиц рубашки. Нашему смеху положил конец лишь приход Валентины Дмитриевны. С ней пришёл какой-то мальчишка из пятого класса, забывший в кабинете ручку. Её быстро нашли, и мальчишка ушёл. А Валентина Дмитриевна рассказала нам:
- Он ко мне подходит и говорит: «Я в вашем кабинете ручку оставил». Я ему: «А что же ты не зайдёшь туда?» - «Я боюсь. Там большие мальчишки.» - «А они что, дерутся что ли?» - «Нет, - говорит, - они бесятся».
19 ноября. Четверг
Вчера Василий Яковлевич задержался на несколько минут. Трифонов воспользовался этим и напал на Ситника. Вот это была сеча! Сравнивать с ней предыдущие сражения, это всё равно, что сравнивать Марафонскую битву со Сталинградской. Трифонов так бил Ситника указкой, словно хотел её сломать. Разъярённый Ситник бросился за Трифоновым. Они сделали несколько кругов по кабинету и схватились врукопашную. Ситник отбивал и наносил удары Трифонову его же папкой. Потом бросил своё оружие в лицо противнику, помчался поперёк кабинета, перескакивая через парты. Трифонов начал его преследовать. А Бушель достал кусочек материи, оборвал у него углы, придав ему форму креста, и побежал за Трифоновым, стараясь прилепить крест ему на спину. В этот момент стоявший у дверей Тюрин воскликнул:
- Тревога!
Трифонов метнулся к своей парте, потом бросился к учительскому столу, положил указку, подбежал к своему месту, брякнулся со всего разбега на крышку парты, которая ответила зловещим треском, и, перекинув через неё ноги, плюхнулся на своё место. Всё это время Бушель бегал за ним, как приклеенный, и старался пристроить крест на его спине.
Тревога оказалась ложной. Битва продолжалась. Трифонов сделал выпад указкой, Ситник крепко вцепился в неё. Трифонов изо всех сил потянул на себя. Парта затрещала и повалилась на перёд. Из-под неё торчали только ноги Ситника. А Бушель ликовал: ему удалось, наконец, пришпилить крест.
9, 26, 27, 30 октября, 19 ноября 1970, 21 марта 2023
Свидетельство о публикации №226070502099