Время говорить. Ч. 2. Глава 15. Дай Богу место в д

         Глава 15. Дай Богу место в душе


Никитин с Малеевым сегодня рано завтракали. Сельский учитель заскучал по дому и встав «ни свет ни заря», чтобы собрать большую сумку, разбудил хозяина квартиры.
Поглядывая через окно на улицу, Пётр Петрович удивлялся перемене погоды. Середина августа – особенное время. За одну ночь «природный компьютер» перешёл в режим ожидания осени. Низко ползли огромные бело-серые облака. Ветер со злостью трепал ветви больших старых деревьев. Сухие веточки срывались вниз, испуганно падая на тёплую землю. Здоровые ветки прочно держались за надёжные суки. Как барин-самодур, ветер разбрасывал в разные стороны немного пожелтевшие, но ещё живые листья.
Земля неохотно поворачивалась к солнцу другой стороной. Летний, приветливый взгляд солнца сменился на угрюмую усмешку.
- Ты прошёл искус неверием, – сказал Никитину Славик, когда тот поделился с ним размышлениями о прежнем «здравомыслии».
- Сейчас я считаю это своим позором, – покраснел Пётр Петрович.
- Не надо так… – дотронулся до его плеча Славик. – Отец мой говорит, что Господь открывает Себя тем, кто сомневается, что Он существует, и дарует Своё милосердие. А ещё говорит: если ты получил благословение Божие, то даже кости мягче становятся. Это душа освобождается из телесного зажима. Ты испытывал лёгкость?
- Только во сне, – пожал плечами Никитин.
- Это не то.
Пётр Петрович задумался на минуту, а затем тихо произнёс:
- „Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и разумением твоим“.
- Лучше не скажешь.
Ещё ночью Никитин распечатал на принтере церковный текст с объяснением православной литургии. Учитель узнал, что на обедне вспоминается вся земная жизнь Иисуса Христа и что во время определённых молитв и возгласов священника нужно класть поясные или земные поклоны. Никитин подчеркнул в тексте зелёным фломастером предложения в скобках, где указывалось, какие поклоны класть, а начало каждой из частей обедни – проскомидию, литургию оглашенных и литургию верных – выделил жирными галочками.
После завтрака братья во Христе отправились в собор.
- Служба только началась, – бойко сказал Славик, едва переступив порог притвора.
Через закрытую стеклянную дверь, отделявшую притвор от центральной части храма, слышалось степенное пение священника в алтаре и тонкие женские голоса на клиросе.
Купив несколько свечей, Никитин с Малеевым проскочили в четверик . В будний день народа было немного: человек пятнадцать. Одни женщины. Славик поднял глаза к высокому потолку. Поглядев на фреску с изображением Христа во весь рост, сельский учитель присмирел, будто оказался под приглядом Господа.
Никитин, ставя свечу к празднику, подумал, что надо бы побыстрее встать на «своё» место в соборе – с правой стороны, ближе к иконе святого Георгия Победоносца, и слушать проскомидию – воспоминание о рождении Спасителя и ветхозаветных пророчествах о Его страданиях и смерти. Теперь Пётр Петрович знал, почему священник находился в алтаре, а не на солее: батюшка готовил вещества для совершения Евхаристии, а в молитвах вспоминал живых и умерших патриархов, архиереев и других священнослужителей.
Славик сегодня молился поодаль от Петра Петровича, недалеко от иконы Божьей Матери Скоропослушницы. Он стоял тихо, с опущенной головой. Никитину вспомнились слова Михал Егорыча, сказанные о сыне: «Кады провинится, то смирный, як телок».
Никитин старался не оглядываться на молящихся, а вслушивался и вчитывался в молитвенные слова обедни. Отпечатанные листы, которые учитель держал перед собой, зеленели отметками о поклонах.  Он благоговейно склонялся в поклоне, будто Сам Господь стоял перед ним. Городскому учителю теперь нисколько не казалось это противоестественным.
Открылись царские врата. В алтаре сияли большие свечи, отражаясь чистыми, блестящими пятнышками на священных золотых предметах. Возле престола истово молился благочинный – полнотелый отец Александр. Никитину пришёл на ум благочестивый отец Сергий из рассказа Льва Толстого. Учителю показалось, что во время молитвы благочинный был похож на этого монаха. Высокий молодой иерей вёл литургию, а два дьякона прислуживали священникам.
Пётр Петрович посмотрел на икону Георгия Победоносца. «Говорят, добра на земле больше, поэтому зло шипит, извивается в ненависти, но подчиняется святой воле. Подчиняется до поры до времени, пока не наступит его черёд вершить тёмные дела. И тут же добро на боевом коне спешит на битву. – Учитель перевёл взгляд на открытые царские врата. – И так идёт вечное противостояние сил Света и тьмы».
Снова повернув голову к иконе святого, Никитин увидел почти рядом с собой красивую молодую женщину, в белом тонком платке-накидке. «Почему она стоит на мужской стороне?» – удивился он.
Женщина, здороваясь, слегка кивнула ему. «Это Юля, – мелькнула мысль. Никитин равнодушно кивнул в ответ, хотя внутри него сердце забилось, как рвущаяся из клетки испуганная птица. – Это она приходила в Ксениевскую церковь с амбициозной подругой. Сегодня с ней или одна?» Обернулся: Лили не было рядом с Юлей.
Пётр Петрович стал часто отвлекаться от молитвы. Его тянуло к молодой женщине, хотелось заговорить с ней. Он смотрел в текст, а вместо букв видел Юлин образ.
- Единородный Сыне… – грянуло из алтаря, напоминая прихожанам о пришествии на землю Господа Иисуса Христа.
Началась литургия оглашенных. Священник, держа перед собой Евангелие и закрывая им лицо, вышел на солею, изображая выход Господа Иисуса Христа на проповедь:
- Приидите, поклонимся и припадем ко Христу…
Никитин сделал поясной поклон. Именно прочитанное Евангелие зажгло в нём огонёк, пока зыбкий, но уже согревающий его душу и жизнь. Учитель старался понять голос Неба, и впервые после смерти матери жизнь заново обрела смысл. 
- Святый Боже, Святый крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас, – трижды прозвучало с клироса.
И Никитин сделал три поясных поклона подряд. «Бог Отец – Создатель всего, что существует – невидим. Он недоступен человеческому разуму, поэтому „Бога никто никогда не видел и не увидит“. Бог Сын – Христос – „зримое подобие незримого Бога“. Бог Дух Святой – Утешитель, Дух Истины – исходит от Бога Отца.  Апостол Иоанн утверждал: „Бог есть Дух“», – рассуждал про себя новый прихожанин собора Святой Троицы.
В притворе церковнослужительница передала пожилому дьякону последние две толстые стопки записок о здравии и упокоении, вынув их из отдельных файловых папок.
Начали читать Апостола . Из боковой двери алтаря вышел молодой священник с кадилом. Вначале покадил иконостас, а затем, спустившись с солеи, стал кадить храм, сдержанно улыбаясь. Паства стояла лицом к священнику, медленно передвигаясь за ним. «Каждение означает проповедь апостолов всему миру, и перед ними надо склонять голову», – прочитал Никитин в церковном тексте. Некоторые прихожане не поднимали головы при каждении. Только полноватая женщина, видимо, недавно ставшая ходить в собор, не следила за каждением четверика, а с интересом рассматривала иконостас.
Как только второй священник стал читать главу из Евангелия, Пётр Петрович склонил голову, будто «слушая Самого Иисуса Христа». Именно так было указано в церковном тексте.
 Благочинный, приняв от дьякона записки в обе руки, прикинул: около ста о здравии и не меньше восьмидесяти об упокоении.
Отец Александр посмотрел через открытые царские врата в четверик. Народу молилось немного. «Хм, – усмехнулся про себя благочинный, – очень удобно. Пришли люди, подали записки, оплатили добровольное пожертвование и ушли заниматься своими делами: пусть батюшки молятся. Считают, что молиться только наша обязанность».
Взглянул на поминальные записки: «Нацарапали список – и всё. Понимают ли люди, что делают? Труд молитвы за родных – это их святая обязанность. Надо после праздничной проповеди рассказать, как правильно подавать записки».
Как отрывочные кадры в кино, перед глазами Никитина пронеслись и великий вход священника, и закрытие царских врат с задёргиванием завесы. Уже дьякон басил, поминая Святейшего Патриарха, митрополита, местного епископа и других священнослужителей, а Пётр Петрович, как мальчишка, думал о Юле. Хотя он и заставлял себя следить за ходом церковной службы, но мысли затуманивала чувственность. Находя в тексте звучащие в храме молитвенные слова, учитель вновь отвлекался.
- Двери, двери, – раздался голос священника.
Никитин вздрогнул, словно с него сошёл морок. «В древности этот возглас произносился перед пением «Символа веры», чтобы привратники не впускали в храм некрещёных или язычников во время причащения. Теперь же эти слова напоминают прихожанам, чтобы они не позволяли помыслам греха входить в двери их сердец», – прочитал Никитин в тексте.
- Верую во Единого Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым… – перекрестившись, запел народ «Символ веры», и поднятые руки для крестного знамения колыхнулись, словно неровная волна.
Неофит, Никитин никак не мог попасть в тональность исполнения молитвы. Церковное пение ещё с трудом давалось ему.
Мыслями учителя завладела Юлина нежная красота. Сейчас им руководил чувственный порыв. Никитин и о приятеле забыл. Повернул голову вправо. Юли не было. Резко обернулся. Нет её! Прижимая к груди листы бумаги, оглядел всех стоящих на левой стороне. Юля ушла!
Левая рука, в которой он сжимал листы с пояснениями литургии, беспомощно опустилась. Кровь отхлынула от сердца, голова закружилась. Никитин покачнулся. Ему показалось, что он сейчас рухнет на кафельный пол. Учитель хотел броситься бежать из храма, чтобы догнать Юлю, но ноги, словно ватные, не слушались его. Так он стоял с минуту, а затем медленно, чтобы не упасть, вышел из храма в тихий притвор.
Юля стояла возле стойки и укладывала в сумочку свечи. Она скользнула по Никитину задумчивым взглядом и направилась к двери. А он словно остолбенел. Молча любовался ею.
- Юля, – наконец окликнул женщину Никитин, когда она потянулась к дверной ручке.
- Вы меня? – спросила она безразлично.
- Вы же Юля? Правильно?
- Да, – посмотрела она грустно на незнакомого мужчину.
- Мы с вами встречались недавно в церкви Ксении Петербуржской. В посёлке Фансово. Мне показалось, что вы меня помните. Сегодня поздоровались со мной.
- Может, и встречались, – пожала она плечами. – Я со всеми здороваюсь, когда прихожу в церковь.
- Я хотел с вами поговорить. – И прибавил через несколько секунд: – На улице.
Юля растянула губы в улыбке, но глаза остались грустными. Выйдя из собора, молодая женщина степенно перекрестилась, глядя на ажурный крест, висевший перед входом в собор. Никитин же забыл не только о приятеле, но и о том, что, выйдя из храма, нужно перекреститься.
- Слушаю вас, – спокойно сказала Юля, сложив руки на груди – правую на левую.
- Я хотел… – начал Пётр Петрович и осёкся. Он не знал, как начать разговор.
- Говорите, – мягко произнесла Юля.
- В общем, я хотел с вами познакомиться… поближе. Я Пётр, – выпалил учитель.
- Очень приятно.
- Я учитель… Работал учителем… Сейчас в отпуске…
- Почему вы хотите со мной познакомиться? – серьёзно спросила Юля.
- Вы мне понравились.
- Я замужем, – не захотела Юля раскрыть перед незнакомцем нюансы своей семейной жизни.
Пётр Петрович бросил взгляд на Юлину правую руку и увидел узкое обручальное кольцо.
- Я не знал… Не увидел… кольцо. Извините, – разочарованно произнёс он.
- Бывает, – снисходительно улыбнулась Юля и зашагала к распахнутой двери соборных ворот.
Мечта Петра Петровича о личной жизни растаяла, исчезла, словно её никогда и не было. Опустошённый, он вернулся в храм.
Славик, умиротворённый, жался к иконе Скоропослушницы и смотрел вперёд. Священник, стоя на солее, причащал нескольких прихожанок, а два дьякона красным платом промокали губы принявших Кровь и Тело Христовы.
- Где ты ходишь? Самое важное пропустил – причастие, – буркнул приятель, когда Никитин молча остановился возле него.
Окончание службы Никитин не видел: от нервного потрясения шумело в голове, онемели руки и ноги. Слабой рукой он положил нитроглицерин под язык. Одна мысль буравила его мозг: никогда бы не подумал, что встретит и влюбится с первого взгляда не в ту женщину, о которой мечтал много лет – в родственную душу: интеллигентную, понимающую, способную подарить душевное тепло, – а в молодую, красивую, дерзкую. Значит, он не знает сам себя. Не может контролировать свои чувства!
Очнулся Пётр Петрович от похлопывания по плечу и ровного голоса Славика:
- Пойдём ближе. Что с тобой?
На амвон вышел благочинный, строго глядя на всех собравшихся на проповедь. Он говорил о памяти смертной, о том, что на земле человек должен учиться доброте, милосердию, любви, потому что придёт время и человеческая душа отправится в жизнь вечную с тем багажом, который приобрела, живя на земле. Дальше Никитин ничего не слышал: снова провалился в пропасть тяжёлых переживаний.
- Хотелось бы, братья и сёстры, сказать несколько слов о записках, – громко начал говорить благочинный после проповеди. Никитин вздрогнул от неожиданно громкой речи. – Хорошо, что вы помните о родных, живущих рядом с вами или ушедших в вечность. Но делать это нужно правильно, чтобы и вам, и живым родственникам, и душам умерших было хорошо. Во-первых, после подачи записки вы не должны покидать храм. Не имеет значения, записку о здравии или упокоении вы подали. Нужно молиться вместе со священником и всеми прихожанами за живого человека или душу умершего. Это очень важно.
Пётр Петрович заметил, что две женщины средних лет, слушавшие благочинного в первом ряду, переглянулись, подняв брови в изумлении. Кто-то кашлянул и шаркнул ногой.
- Во-вторых, надо понимать, что не каждый родственник верит в Бога и хочет церковных молитв. Порой записывают атеистов, желая обратить их в веру. Отдаёте ли вы себе отчёт в том, что делаете?
Прихожане затихли.
- Ваши родственники-атеисты и не подозревают, что против их воли частица хлеба будет погружаться в Чашу с Кровью Христовой. В это время происходит соединение поминаемых людей со Христом. Знаете ли, чем грозит это людям, не живущим по заповедям Христовым и лишённым благодати Святого Духа? Они получают духовный ожог, потому что Бог опаляет всякий грех. Не на благо идёт записка о здравии, а в суд и осуждение. И получается, что вы хотели человеку добра, а он вместо этого получил болезнь или житейскую неприятность. Хорошо подумайте, прежде чем подать записку на проскомидию.
В соборе наступила полная тишина.
- То же и с записками о поминовении. На службе разрешается не присутствовать только очень старым и больным людям и тем, кому обстоятельства не позволяют присутствовать в храме. Например, человек работает вахтенным методом и не может быть на богослужении. Или уехал в командировку. Если вы знаете, что человек на дух не переносил церковь, то подойдите к священнику и объясните ситуацию. Для поминовения таких душ существуют специальные молебны и акафисты. Можно даже поминать некрещёных. Братья и сёстры, Господу нужно ваше усердие в молитве, а не ваши деньги. Потрудитесь: помолитесь за умерших родственников. Если не в храме, то хотя бы келейно, во время домашней молитвы, – закончил свою речь благочинный. – На этом наша служба окончена. Следующая по расписанию – завтра, в восемь часов. Храни вас Господь! – Отец Александр быстро поклонился прихожанам, осенил всех большим золотым крестом и подал его для целования пастве.
Народ цепочкой потянулся к амвону для поклонения Кресту Господню. Люди расходились медленно. Кто-то садился на освободившиеся скамьи, кто-то ходил по храму, от иконы к иконе, о чём-то прося Богородицу и святых. И лишь некоторые, приложившись к кресту, сразу покидали собор.
Никитин немного успокоился. По крайней мере, мог рассуждать. Он подошёл к большой иконе Спасителя. Перекрестился дважды, поцеловал руку Господа, перекрестился третий раз, поклонился святыне и замер. «На первый взгляд ничего сложного: дай место Богу в душе, и Он поселится там, – думал учитель. – Но для любого человека это самое трудное, потому что только в простой душе, не знающей «притворства», живёт Бог. А я вообще не искал Его, – пробежал холодок по спине. – Просил Тебя, Господи, послать мне помощь. Ты послал мне навстречу открытых людей, а я не сразу понял, что это был знак Твоего человеколюбия и милосердия. Они как ангелы-хранители направляли, опекали меня, заботились о покое встревоженной души. – Никитин поднял глаза вверх. Взгляд непроизвольно остановился на четвёртом ряду иконостаса. – Нужно быть ближе к Нему, работать над собой. Но для этого нужна смелость. Пример этой смелости – святая блаженная Ксения Петербуржская. Она не побоялась принять подвиг юродства Христа ради. Взяла на себя личность умершего мужа и надела его одежду, – продолжал размышлять Пётр Петрович. – Люди считали её сумасшедшей нищенкой, а Ксения молилась за мужа, ушедшего в мир иной без покаяния. Конечно, у людей разный крест. У меня свой. И всё же… Сколько места Богу в наших душах?»
- Ну, что, пойдём? – прозвучал рядом голос Славика Малеева. – Мне на автовокзал надо. Ты не забыл?
Никитин повернулся к приятелю.
- Чего у тебя глаза красные? Тебе плохо? – заволновался Славик.
- Уже лучше.
- Ты поэтому выходил из храма – свежим воздухом подышать? Может, к тебе пойдём? Тогда я завтра домой поеду.
- Всё нормально. Просто воспоминания…
- А-а, понятно, – сочувственно протянул Славик.
- Пойдём пока домой. Потом посажу тебя на автобус, – с усилием улыбнулся Пётр Петрович.


СНОСКИ:

1. Четверик – центральная часть храма, где молятся прихожане.
2. Апостол – здесь: выдержка из одного послания апостолов.


Светлана Грачёва
2024 год
Воскресенск