Сказка на ровном месте - 3

3. Пригодится — воды напиться

Иду по полю тёмному, кругом ночь, зеваю аки бегемот. Решила песни начать петь, чтобы не так противно было. Звёзды тут же забастовку устроили. Месяц чуть выглянул, увидел меня и спрятался. Интересно: обиделся, что я не витязь или ржать над моим видом ушёл.

На горизонте что-то чёрное виднеется. Помниться были шпили каких-то башен. Может там город? А где огоньки?

Нет, ну что за сон! Мало того, что на ночь глядя куда-то зашвырнули в одной пижаме, так ещё и освещение убрали. И главное, дорога прямая, а всё не кончается и не кончается. Часа уж, поди, три прошло.

Так стоп. А может, я просто не туда иду? Дух огненный же говорил, что лишь одна дорога верная. А их три было.

Остановилась я и слышу сзади звуки какие-то странные. Оборачиваюсь.

Как бы вам описать поточнее моё состояние от увиденного. Первый раз в жизни захотелось смачно выругаться. Вот прям очень смачно. Сразу за моей спиной молочная речка. Три мостка. Яблони с синими, красными и золотыми яблоками. И печка. Та самая печка с хохочущим уже в голос огненным духом. И сразу так светло-светло стало. Как днём прям.

Как же мне захотелось запульнуть в него чем-нибудь. Да хоть яблоком. Всё равно синее яблоко я есть не буду. И не уговаривайте.

Да и стою я не со стороны дорог. А на том берегу, где путь начинала. Будто и не переходила до этого никуда.

- А я всё думаю: когда же ты обернёшься. — и смеётся, паразит такой. Прям, аж набок склонился. — А ты такая гордая. Вышагиваешь. Заклинания какие-то странные дурным голосом орёшь.

- Вообще-то, это я пела. — обиженно пробурчала.

- Пела-а! Ой, не могу. Это песни! От твоего пения даже медведь сбежал. Недавно тут мимо пробегал в ужасе. Говорит: чудище в лесу завелось. Колдует. Страшно. Решил на берегу отсидеться.

- Творческого человека любой обидеть может. — ещё больше потупилась я. — А чего ты мне врал, что лес будет три дня уменьшаться. А он вон как быстро опять маленьким стал.

Тут огонь смеяться перестал. Вспыхнул ярко. Увеличился раза в три в размере. Брови огненные свёл. И как заговорит громовым голосом.

- Как смеешь ты меня обвинять! Никогда я кривдой рот свой не поганил! И тебе не советую. Время у нас с тобой по-разному идёт. Что для тебя час — для меня день. Что для меня минута — для тебя год.

Я, конечно, не математик. Но с логикой до этого было более-менее нормально. А тут прям, слом программы произошёл, и я подвисла, пытаясь осознать сказанное. Огонь, добившись нужного результата, стал чуть уменьшаться.

Пока я ломала мозги над математической формулой духа огня, смотрела на печку. Не, не специально. Просто взгляд туда упал. И тут вижу: из подушек чёрная змея выползает.

А я змей с детства боюсь. Вот никого не боюсь, а змей боюсь. Даже ужей. Ну, я про дни и минуты тут же забыла и заорала.

- Да, что ж ты такая громкая. У меня скоро в округе и насекомые все разлетятся, и червяки расползутся. Как лес тогда жить будет. А мне, знаешь ли, дрова нужны для жизни.

Я уже на эту хитрющую волшебную живность внимания не обращаю. На змею смотрю. Причём чувствую, что как-то мне стоять неудобно стало. Полудоспехи и так неудобные были, а тут совсем везде давят.

Огляделась. Дух перевела, чтобы ор свой продолжить. А я на яблоне сижу. Это как это я тут оказалась-то. Я же даже в детстве ни по канату, ни по деревьям лазить не могла.

Огонёк тоже моей скоростью и ловкостью проникся.

- Ты чего? Сама себя напугала? Да? Первый раз такое вижу. Сколько тысячелетий живу, а такую ещё не встречал. Вот уж точно — особенная.

- Там... Там… — и только я хотела сказать самое страшное для меня слово, как подушка с печи свалилась и представили моему удивлённому взгляду продолжение «змеи».

И чего только в потёмках не привидится. А главное, как теперь отсюда слезть. Но, спасибо яблоне. То ли она догадалась о моей проблеме, то ли я не входила в её планы по удержанию. Яблок хватало. Но дерево тряхнуло ветвями, и я благополучно свалилась на землю. Что интересно, на ту самую подушку, которая была возле печки.

Я открыла было рот уточнить, как такое могло случиться.

- Не благодари. — отмахнулся огонёк. — Лучше молчи. Я уже тоскую по тем минутам, когда жил, не зная тебя и твоего пения.

Вам, наверное, интересно, что за «змея» была на печке. Так вот, это был хвост кота. Чёрный, в меру пушистый кот сидел спиной ко мне. Но, как только он повернул голову, я аж подпрыгнула (хотя в полулатах это сделать было довольно сложно — уж поверьте мне) и понеслась к нему.

- Ферзик, родненький. Как ты сюда попал, моё любимое пушистое создание.

- Опять орёт. — огнедух поднял глаза к небу.

А что я могла ещё сделать. Тихо, на цыпочках к нему подкрадываться? Бред! Вон и глазки разноцветные. И белое пятнышко в виде шахматной фигурки. Это же мой дорогой котик. Мы с ним уже два года, как кошка с собакой живём душа в душу. Он мне всё обдирает — я его пугаю ветеринаром.

Я чашку с пирожками на печку поставила, к котику потянулась.

А как это я на дерево залезла, если у меня в руках так и оставались чашка и еда. Да ещё в полулатах. Чем я цеплялась? А! Неважно уже. Сон же. Надеюсь.

Только Ферзик радости не проявил. Гордо отвернулся, сбросив мне под ноги лапой свою пустую мисочку для корма. Ну, конечно. Хозяйка где-то шатается, латами обрастает. А бедная кисюлечка сидит дома один. Голодный.

Хотя. Это я бутерброд съесть не успела. А кота я точно покормила. И полночи всего не прошло, как я здесь очутилась. Или прошло? Что там огонёк про дни-минуты толковал?

Ладно!

- Бедная, ты, моя голодная животиночка. — запричитала я. Ферзь навострил уши. Обычно после такого захода ему дарился кусочек колбаски. Главное — успеть дать кусочек, а то всю умыкнёт. А коты колбасой не делятся ни с кем!

Но колбасы у меня не было. А вот один из пирожков был по запаху с мясом. Хлеб я сама сжевала. А мясо ему в миску наковыряла и поставила на лежанку рядом с родным существом.

Хлеб он не ел категорически. Он же был из дворян! Дворовый значит. Я его возле помойки от крыс ещё котёнком отбила. Кто ж знал, что у него такой царский характер проснётся.

Ферзь, урча и почавкивая, слопал всё мясо. После чего задрал вверх одну лапу и стал её демонстративно вылизывать. И не только её.

Но не успел. Я всё же сграбастала его себе в руки. И мне было всё равно, как он тут оказался. Хоть кто-то родной в этом мире абсурда. Прихватила чашку, последний пирожок и яблоко. Раз дали, значит пригодится.

Кот хотел было возмутиться наглому посягательству на его свободу, но я держала крепко. Что ж. Нужно идти. Пойду теперь не прямо, а по извилистой дороге. Как там огонёк говорил: «Прямая дорога не всегда короткая». Вот и проверим.

Перешла я мостик. Теперь уже внимательно за своими действиями следила. Точно перешла. Встала на извилистую дорогу. Вздохнула. И только собралась шаг вперёд сделать, решила с огоньком попрощаться.

Поворачиваюсь. А там ни огня, ни печки, ни речки, ни мостиков. Поле.

Я от неожиданности даже пару шагов назад сделала. И во что-то упёрлась. Чувствую спиной не совсем твёрдое и колется.

Стою и оглянуться уже боюсь. Тут же — как. Назад посмотришь — в другом месте оказываешься. И кто знает, что там или кто там сзади. Страшно.

Кот у меня из рук всё же вывернулся. На землю спрыгнул. Гордо задрав хвост, пошёл куда-то вперёд. То есть, для меня сейчас назад. Пришлось поворачиваться.

Смотрю еловый лес. Полянка. А ведь поле было. В центре какая-то странная постройка. На бассейн похожа. Маленький только. А в ней вода. Чистая. Прозрачная. Под месяцем блестит, переливается огоньками.

О, а давно ли месяц со звёздами вышли. Что-то я совсем невнимательная стала. Пора брать сон в свои руки!

И чувствую — пить хочется. После хлеба да ора. Да и Ферзику водички бы дать не мешало. Где там моя «волшебная» чашечка?

Подхожу к бассейну. Ядовитая — неядовитая. Плевать. Пить хочу. Чистая. Зеркальная. Значит, должна сгодиться.

И только я наклонилась с чашкой за водой, как вода пошла мелкой рябью. Потом опять успокоилась, но в воде отражается то, что я давно пыталась забыть. У меня аж слёзы из глаз брызнули.

Когда мне было лет двенадцать, мама частенько пекла разные вкусности. Она всё мечтала открыть собственный магазин с пекарней. Мы с братом всегда были первыми, кто пробовал её новые рецепты.

Однажды я пришла из школы. А там торт. Красивый такой. Ароматный. С орехами и… точно! С кусочками яблок в синей глазури. Мама что-то перепутала и вместо красной, сделала синюю глазурь. Это было так необычно.

Что меня тогда дёрнуло влезть попробовать без спроса. Всегда же сначала звонила и спрашивала. А тут.

Отрезала я себе прям кусище. Сижу, чай пью. Вкусно! Тут мама из магазина приходит.

Увидела меня, сумки уронила. С такой тоской на меня глянула. Даже слеза одна из глаза скатилась. Ничего не сказала. Развернулась и ушла в свою комнату.

Потом выяснилось, что это был торт для конкурса. Его победителю выделялось помещение под пекарню на льготных условиях. Так, мамина мечта и не исполнилась. А через год её не стало. Авария.

Я потом и рецепт в маминых записях нашла. И печь этот торт научилась. Только глазурь всегда прозрачную делала. Не знала, как у неё тогда синяя получилась. А маму уже не вернёшь. И мечту её уже не исполнишь.

И вот вижу я в этой воде, как я маленькая сижу и наслаждаюсь куском торта. А в дверях стоит мама. Вот она разворачивается и уходит.

Всю жизнь я корила потом себя за то чаепитие. Торты не ела никогда больше. Максимум пирожное.

Как же мне захотелось всё исправить. Всё починить. Будь у неё своя пекарня, не бежала бы она на смену в хлебокомбинат. Не сбил бы мамочку грузовик, которого занесло на льду. Не попали бы мы с братом в детский дом на полгода, пока бабушка документы оформляла. И ещё сотни «не».


Мне жутко захотелось обнять мамочку. Прижаться к ней. Потянулась я рукой к водному видению и свалилась. Встаю. Оглядываюсь. А я возле себя же на кухне стою.

Я-маленькая рот открыла, аж кусок изо рта вывалился. Глаза округлила. Сейчас орать начну.

- Стой! Не ори. Ты же ещё в сказки веришь? — а сама не помню уже: когда я там в сказки верить перестала. Но, скорее всего, позже.

Я-маленькая рот захлопнула. А я-большая стала объяснять, какую мы сейчас с ней ошибку совершили. И чем это всё может обернуться. Я-маленькая отнеслась ко всему скептически. Но орать передумала. Тогда я-большая предложила испечь новый торт.

Пока мама плакала в своей комнате, мы занялись делом. Память не подвела. В холодильнике оставались готовые коржи. Взбили крем, подготовили украшения, собрали конструкцию. Вдвоём мы быстрее управлялись. Торт выходил шикарный. Один в один, как у мамы. Оставалось сделать глазурь. Но как? Я только прозрачную могу.

И тут я увидела свою чашку, внутри которой лежал пирожок огонька, а сверху красовалось синее яблоко.

Совпадение?

Ладно. Анализировать будем потом. Мама, пока плакала, заснула, но скоро уже проснётся и пойдёт молча устраиваться на работу в тот самый хлебокомбинат.

И вот, торт готов. Я спряталась за шторой. Мама молча входит на кухню. Поднимает грустные заплаканные глаза на стол.

- Как? Когда? Ты это сама сделала? Солнышко ты моё! — и мама обнимает меня маленькую. Как бы я тоже хотела её обнять.

Тут я чувствую, что всё вокруг начинает идти рябью. Выныриваю из воды в центре бассейна с чашкой в руке. Пирожок ещё есть. Яблока уже нет. Я вся мокрая, но в голове начинается какое-то кино на быстрой прокрутке.

Мама получает первое место. Открывает пекарню. Мы живём дружно, и даже бабушку к себе перевозим. Мама на моём выпускном угощает всех своими новыми пирожками.

Ой! А ведь они один в один как те, что мне огненный дух отдал. Интересно — это я свою жизнь починила или мне возможную реальность показали. Но на душе так хорошо, так легко стало.

Вон и Ферзь прям из бассейна пьёт. Хвост оттопырил. Смешной такой.

Выбралась я из воды. Села на бортик. Смотрю, как с пижамы вода капает, а в бассейне одна моя тапка корабль краткого плавания изображает. Хорошо. Даже птицы в душе трели выводят.

Или это не в душе? Или это где-то настоящая птица поёт? Мне это зачем-то нужно? Или можно не обращать внимания?

ПРОДОЛЖЕНИЕ