Вихрь времени и пространств. Часть 2. Глава 4

Глава 4. Город Ю-Питер

Дома, в городке, были быстро пошиты меховые жилеты разных расцветок, обувь.

- Как можно больше бальзама!

- Уже готово 100 литров- отрапортовал мне император.

- Отлично, надо быстро приготовить книгу со описанием животного мира. На пластике гибком - рисунок и где видела. Обрамить из дерева  вырезанной обложкой. Скрепить.

- Слушаюсь, Анастасия Николаевна - приложил руку к виску шутливо в голограмме император.

- Все уже готово - через короткое время поступил доклад.

- А сабли, как у казаков, есть у нас?

- Так точно! гаркнул он.

- Что еще? А мне надо пошить дизайнерский казачий женский наряд. Я пошла заниматься.

Длинная юбка, а наверх бордовый плащ с казачьими особенностями, на поясе широком из кожи зацепы для саблей. На волосы снова двойной платок-капюшон такого же цвета.

- А на чем добираться до Ю-Питера? На этой планете больше ездят, а не летают.

- Вылететь надо на боте, а внутри надо поместить бронемобиль с грузовым отсеком. Вам надо не только гарнитуру одеть, спасти может, как вы в этом уже убедились. Но и считыватель для денежных расчетов. Хорошо, там по галонету можно открыть банковский счет. Мы уже подготовили карту ФПИ - физические, психологические и интеллектуальные показания.

Необходимо быть вам осторожной - интеллект высокий. Я бы льва тоже взял на вашем месте - он защитит, да и привязан к вам. Рободроиды-телохранители, но только выглядящие, как люди, мыслят, эмоционально могут общаться и другое - все это вам помочь может. Они также могут хорошо маскироваться - не надо, чтобы их в городе всех увидели. Одного еще можно - все равно не поймут.

- Конечно, неизвестно что ожидает меня. Полицейские и одновременно сотрудники их СБ уж очень подозрительно смотрели.

Утром, попрощавшись с сыном на время - улетела. Ботом управлял один из человекоподобных солдат. Летя по направлению городка, я через экран увидела горы, возле которых была пустыня. Я попросила ближе к городку посадить бот, чтобы бот не смогли обнаружить. И пересесть на бронированную машину с большим отсеком для груза. На мелких узких кармашках сверху на плаще были закреплены фонарь из сине-голубого кристалла - все что я помнила об одежде казачек. Сабли и кнут заняли свое место на пояс по двум бокам. Левушка лежал спокойно возле ног, положив голову свою на лапу. Казалось, что он не чувствует полета. Обогнув горы, вполне земного вида, мы увидели, что и дальше пустыня, но песка было меньше, и мы решили сесть на эту поверхность.

Солдаты стали помогать, а я решила размять ноги — да и Льву не мешало сбросить напряжение. Левушка посмотрел на меня тяжёлым, понимающим взглядом, будто считывал каждую мысль.

— Кто-то захотел подкрепиться. Хорошо, что ты можешь разное кушать. Не то что некоторые.

Я щёлкнула переключателем на гарнитуре и вызвала по рации одного из солдат:

— Принеси ему подготовленную еду. Ему сегодня ещё столько предстоит поработать — нельзя, чтобы он оставался голодным.

И тут в гарнитуре раздался резкий всплеск помех — не просто треск, а нарастающий вой, будто кто-то крутил частоту, пытаясь пробиться сквозь защиту. Звук ширился, заползал в уши, и с каждым мгновением в теле нарастала странная тяжесть. Помехи росли, как волна, и я успела только крикнуть:

— Опасность!

А потом мир будто на секунду застыл: тело стало неметь, пальцы потеряли чувствительность, и даже дыхание на миг остановилось. Один из солдат среагировал мгновенно — схватил меня и буквально швырнул в бот. Дверца захлопнулась с глухим, уверенным лязгом, и шум тут же стал тише, словно толстая броня отсекла эту странную атаку.

В боте, который, казалось, экранировал не только звук, но и саму угрозу, я пришла в себя и быстро заняла место у одного из экранов. На мониторах мелькали данные: скачки частот, аномальные поля, непонятные всплески энергии.

Тем временем снаружи солдаты действовали по заранее отработанным сценариям: кто-то буквально вжался в землю, активировав камуфляж, и стал неотличим от рельефа; другой замер, превратившись в пустынный куст с колючками — технология маскировки работала безупречно; а третий и вовсе растворился в воздухе, оставив лишь лёгкое дрожание пространства, будто мираж.

— Левушка! — крикнула я, заметив, что лев остался снаружи.

Он стоял на месте, шерсть вздыблена, глаза горят янтарным огнём, а из груди рвётся низкий, вибрирующий рык. Он смотрел в одну точку — туда, где воздух будто сгущался и клубился.

Серо-песочный дым поднимался от земли, живой, текучий, он не рассеивался, а, наоборот, уплотнялся, принимая зловещие очертания. Я прошептала, сама не заметив, как губы сложились в привычные слова:

— Взбранной Воеводе Непобедимая…

Странно, но страха не было. В груди разливалось странное спокойствие, будто где-то внутри я точно знала: всё закончится так, как должно.

А в дыму начала проступать форма — то ли гигантский червь, то ли змея, только чудовищно огромная. Видимая часть уже превышала десяток метров, чешуя отливала тусклым металлом, а движения были плавными, гипнотизирующими.

— Ну и тварь! — выдохнула я. — Парализует каким-то звуком, а потом съедает.

Словно в подтверждение моих слов, из пасти существа вырвался новый импульс — тот самый звук, что чуть не обездвижил меня. Но теперь он разбивался о броню бота, не в силах проникнуть внутрь.

Левушка не стал ждать. Его глаза вспыхнули ослепительным светом, и из них ударил мощный луч — не просто свет, а чистая энергия, режущая пространство. Луч срезал головную часть твари, как раскалённый нож — лёд. Тело чудовища задёргалось, извиваясь, пытаясь ползти, несмотря на потерю головы.

Лев не останавливался. Ещё один импульс — и ещё один кусок чудовища отвалился, дымясь и искря.

А солдаты, воспользовавшись моментом, рванулись вперёд — не бегом, а в том самом ускоренном режиме, когда движения сливаются в размытые линии. Они двигались, как в замедленной съёмке, только наоборот: для обычного глаза это была бы просто вспышка, серия резких перемещений. В считанные секунды они разделали остатки твари, действуя с холодной точностью.

Меданализатор быстро проверил образцы: мясо оказалось пригодным в пищу — странно, но факт. Огромные куски загрузили в мощный холодильник, встроенный в бот, и система тут же зафиксировала температуру, герметичность, все параметры хранения.

Один из солдат сел за руль, я устроилась сзади — на удобных диванчиках, обращённых друг к другу, между ними стоял компактный столик, а над головой висел большой экран. На нём можно было наблюдать за внешним миром в реальном времени или вывести любую другую информацию — хоть карту, хоть архив записей.

Левушка снова улёгся, тяжело вздохнув, будто только сейчас позволил себе немного расслабиться. А я достала планшет и начала быстро зарисовывать увиденное: форму твари, её движения, структуру дыма, который её сопровождал. Линии ложились на экран, складываясь в схему, которую тут же подхватывала система.

Потом я направилась в техотделение машины. Там по моему эскизу техник наносил рисунок на гибкий пластик — детали для будущей рукотворной книги. Всё скреплялось пружиной из сверхпрочного материала, способного выдерживать огромные нагрузки.

По ходу дела мне несколько раз приходилось возвращаться в техотсек — то уточнить деталь, то проверить прочность соединения. Каждый раз, выходя наружу, я замечала что-то новое.

Вот пронеслась птица, похожая на птеродактиля — крылья широкие, тень от них скользила по песку, а крик был резким, почти металлическим. Чуть дальше мелькнуло лисье семейство — но не обычное, а с необычным окрасом: пятна идеально сливались с рельефом, повторяя оттенки гор и пустынной земли. Заметив машину, они мгновенно исчезли, растворившись среди камней и сухих кустарников.

«Видимо, на них кто-то охотится, — подумала я. — А шерсть у них отличная — тёплая, прочная, с природным камуфляжем».

Дальше, на небольшой полянке, паслись белоснежные кони с красивыми ветвистыми рогами на головах. Листва на редких деревьях была густой, трава — высокой и сочной. Животные выглядели спокойными, будто привыкли к присутствию техники и людей. Только самые маленькие жеребята не отходили от матерей, настороженно поводя ушами.

Солдат принёс мне обед — простой, но сытный: горячий суп в термоконтейнере, хлеб, немного вяленого мяса. Я ела, не отрываясь от экрана, где крутились записи боя, анализировались данные, строились прогнозы. Впереди было ещё много работы.

Через некоторое время впереди показались ворота — массивные, из тёмного металла, будто отлитые из застывшей ночи. Их створки слегка пульсировали тусклым голубоватым светом, а по краям мерцали тонкие линии энергетических контуров.

— А вот и ворота. Нас уже заметили, — спокойно сказал один солдат, не сводя глаз с датчиков на запястье.

Рация коротко щёлкнула и заговорила мужским голосом — сухим, чуть искажённым помехами:

— Цель прибытия в город Ю-Питер?

Я выпрямилась, стараясь не выдать ни капли напряжения:

— Ю-Питер. Анастасия Николаевна. Меня вызвали в СБ, чтобы дать показания о происшедшем в поселении свободных охотников и рыболовов вчера. А также для купли-продажи. Со мной телохранитель и один домашний зверь. Пустите?

— Он не опасен?

— Кто, лев? Если только меня не тронете.

В динамике на миг повисла тишина — казалось, говоривший нахмурился, даже отсюда чувствовалось это секундное колебание.

— Въезжайте. СБ мы предупредили.

Я едва заметно выдохнула:

— Отлично, не надо искать. А карту города дадите?

— Да, только это денег стоит.

— Конечно.

Рация замолчала, щёлкнув напоследок, как захлопнувшаяся ловушка. Солдаты растворились в воздухе, став невидимыми, — кроме одного, который остался стоять, словно статуя из полированного обсидиана. Через короткое время я заметила, что к охране на воротах добавилась группа в форме местной полиции и СБ: чёрные плащи с серебристыми нашивками, шлемы с затемнёнными визорами, в руках — компактные импульсные дубинки.

«СБ. Что-то они взбудоражены, — подумала я, скользя взглядом по их синхронным движениям. — Всё больше убеждаюсь, что они что-то задумали. Между тем их ещё что;то больше взволновало».

— Вероятно, такой машины не видели, — пробормотал телохранитель, кивая вперёд.

Машина и правда выглядела чужеродно: она была покрыта чёрным, словно бархатным покрытием, которое будто поглощало свет, не отражая ни единого блика. Длиной с вагон, она летела в нескольких сантиметрах от земли, едва слышно гудя скрытыми антигравитационными модулями.

Я плавно остановила её около вкопанных столбов с мигающими красными индикаторами. «Видимо, тут требуется остановиться для проверки», — мелькнуло в голове. И я не ошиблась.

Дверь, плавно провернувшись, ушла вверх и замерла там, будто растворившись в воздухе. К земле выдвинулся металлический трап со ступенями из нескользящего чёрного материала — холодного на вид, но удивительно тёплого на ощупь.

И в машину зашёл мужчина в ладно сидящей форме — я не поверила своим глазам. Митхун Чакраборти. Танцор диско, индийский фильм, если кто не помнит… Но теперь это был не актёр из старого кино, а человек с тяжёлым взглядом и аурой власти. Кроме формы, у него на поясе висели два меча — не парадные, а боевые, с тускло мерцающим лезвием, будто впитавшим в себя тени.

Он внимательнее посмотрел на меня, потом на две мои сабли — и это его явно напрягло. Молча походил по отсекам машины, и я видела, как в его глазах мелькает смесь восхищения и тревоги: техника явно была не из этого мира. Его особенно напрягало то, что рядом со мной спокойно ступал лев — огромный, с янтарными глазами, в которых плясали отблески городских огней. «Хотя мне не было известно, есть ли тут львы?» — снова пронеслось у меня в голове.

Он лишь поверхностно осмотрел машину, будто боялся прикоснуться к чему;то слишком чужому.

— Карту Ю-Питера можно мне приобрести?

Он сморщился, словно лимона съел:

— Десять серебряных.

Я без колебаний перевела сумму. Через секунду карту прислали и на браслет, и в навигатор машины — тонкий поток данных, вспыхнувший в воздухе едва заметными символами.

— Благодарю вас, — сказала я ровно.

В ответ он лишь ещё больше поморщился, будто сам не верил, что пошёл на эту сделку.

Нас пропустили в город. Впереди и сзади ехали старые потрёпанные машины — ржавчина на бортах соседствовала с высокотехнологичными панелями, словно кто-то пытался скрестить прошлое и будущее.

— Вот тебе и космический мир, — хмыкнул телохранитель. — Автомеханика нет, что ли? Или деньги жалеют на своё оснащение?

Мы скоро приблизились к одному зданию.

— Трёхэтажный, — оценила я, скользнув взглядом по фасаду: камень, стекло и металл сплетались в причудливом узоре, а на крыше мерцали антенны, похожие на застывшие молнии.

Город Ю-Питер жил своей странной жизнью: пруды с плавающими птицами, чьи перья переливались всеми оттенками фиолетового и изумрудного, магазинчики с витринами, где вместо товаров висели голографические каталоги; мастерские, из открытых дверей которых доносился запах горячего металла и озона, дома красивого дизайна под старину — с резными наличниками и витражными окнами, за которыми мерцал тёплый свет. А там, где стояли высокие заборы, прятались целые дворцы — с башнями, устремлёнными в небо, и садами, парящими над землёй.

«Уютно здесь, — подумала я. — Осталось без вреда пройти через СБ. А то знаю я — захотят принудить к тому, что не следует».

Я, лев и мой телохранитель попали в кабинет местного Митхуна. Помещение было строгим: стены из матового металла, в центре — голографический стол, над которым висели слои данных, словно полупрозрачные листы бумаги.

Митхун сел в кресло и тут же нахмурился:

— А что это у вас какая-то неопределяемая нейросеть?

— Это не из этого мира разработка. У вас такого нет.

— А откуда вы? И карту ФПИ мне.

— С Земли, — так называется моя планета.

Но тут он замер, глядя на данные, вспыхнувшие перед ним. Его пальцы застыли над виртуальным экраном.

— Я требую, чтобы вы приняли гражданство. Человек с вашими данными должен служить нашему государству…

Не закончив говорить, он принялся набирать на виртуальном экране команды — быстро, уверенно, будто уже видел, как моя жизнь превращается в строчку в базе данных.

Время словно замедлилось. Я выхватила сабли — сталь тихо запела, рассекая воздух. Одним прыжком подскочила на высоту, ударила его в грудь ногой, а сабли приставила к шее с двух сторон. Он не успел даже пикнуть.

Его расширенные глаза на секунду встретились с моими — и в этот миг из коридора ворвалась остальная группа солдат.

— Быстро уничтожьте все данные обо мне со всех компьютеров! — рявкнула я.

Солдаты метнулись к терминалам, пальцы забегали по сенсорным панелям, запуская каскад команд.

А я взлетела к потолку — легко, невесомо, будто гравитация перестала иметь надо мной власть, совсем как Тринити из «Матрицы». Вращаясь, с саблями впереди, я рванулась к окну, разбила его единым точным движением и легко приземлилась на площади около здания.

В здании раздался крик боли — резкий, пронзительный. Как потом оказалось, это лев, не теряя ни секунды, срезал лучом обе руки с мечами «Митхуну».

Солдаты быстро появились рядом, докладывая:

— Запустили вирус. Данные о вас удалены со всех систем.

Последний солдат притащил местного Митхуна — того самого, что хотел сделать меня частью своего государства. Он был бледен, его руки кровоточила, но в глазах ещё тлела упрямая искра.

— Ну что, больше нет мыслей принудить меня? — холодно спросила я.

Он сжал зубы, пытаясь сохранить остатки достоинства.

— Стой, терпи, ты же мужчина, — бросила я, доставая многофункциональный прибор. Быстрым, уверенным движением я пришила отрезанные кисти, активируя регенерационные протоколы. Металл и плоть на мгновение слились в странном танце технологий и биологии, а затем рана начала затягиваться, словно её никогда и не было.

- И чтобы у вас больше не возникло желание заставить меня, я вам кое-что покажу. Включив песню казачью "Ты меня не бойся" на русском стала, все более ускоряясь, танцевать, выписывая рисунки саблями перед Митхуном, что он от страха присел на ступеньку.  А потом запела:

Я русский
вдыхаю этот воздух
Солнце в небе смотрит на меня
Надо мной летает вольный ветер
Он такой же, как и я
И хочется просто любить и дышать
И мне другого не нужно
Такой, какой есть, и меня не сломать
И всё потому что…
Я русский, я иду до конца!
Я русский, моя кровь от отца, хе-хей
Я русский, и мне повезло
Я русский всему миру назло!

Я русский, я иду до конца
Я русский, моя кровь от отца..

— И чтобы у вас больше не возникло желания заставить меня, я вам кое-что покажу, — голос её прозвучал твёрдо, почти холодно, и в этой твёрдости звенела сталь, отточенная веками.

Она включила казачью песню «Ты меня не бойся» — и мир будто сдвинулся с привычной оси. Басы ударили по воздуху, словно тяжёлые волны о скалы, а ритм ворвался в пространство, ломая его на острые, рваные такты.

Всё быстрее, быстрее… Она танцевала, и сабли в её руках превращались в размытые серебряные дуги — они рассекали воздух с тонким, звенящим свистом, вычерчивая в нём огненные узоры. Каждый взмах был не просто движением — это был язык, древний и беспощадный, язык предков, говоривший: «Мы не сдаёмся».

Митхун отшатнулся, и ступенька, на которую он опустился, словно сама притянула его вниз — он присел, почти сполз, не в силах оторвать взгляд от этой бури из стали и ритма. Его глаза расширились: перед ним бушевала стихия, и он вдруг понял, что не знает, как с ней справиться.

А она всё кружилась, и песня лилась, и сабли пели в унисон с голосом, сплетая вокруг неё невидимую, но непробиваемую броню. И когда мелодия достигла пика, она вдруг запела — и голос её, сильный и чистый, перекрыл даже грохот басов.

Потом, резко оборвав движение, она остановилась — только сабли ещё дрожали в её руках, будто не хотели отпускать эту энергию. Она быстро, в нескольких фразах, пересказала Митхуну смысл песни на его родном языке — так, чтобы каждое слово ударило точно в цель.

— Я русская, — произнесла она, и в этих словах не было хвастовства — только констатация факта, тяжёлого и незыблемого, как гранитная плита. — А это значит, что во мне — кровь моих доблестных защитников Отечества. Тех, кто не сдаётся. Тем более — перед такими, как ты.

И, не давая ему времени на ответ, она показала танец его земного прототипа — танцора диско. Это было как зеркало, в котором отражался не герой, а его бледная тень.

— Ваш народ лучше всего умеет петь песни о любви вместе с танцами, — её голос звучал почти ласково, но в этой ласковости прятался острый край. — Куда вам против русских? — рассмеялась она, и смех её был звонким, как удар клинка о клинок.

Затем она показала ему фрагмент русского парада — не просто шествие, а демонстрацию силы, единства, непоколебимости: ровные ряды, синхронные движения, взгляд вперёд, сквозь время и пространство. Голограмма вспыхнула рядом с ней — яркая, объёмная, настолько реальная, что казалось, будто по площади маршируют настоящие солдаты, и воздух дрожит от их шагов.

Митхуна ещё сильнее прижало к ступеньке. Он смотрел на это, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх — или на осознание собственной уязвимости. Он чуть не плакал — не от боли, а от этого внезапного, оглушающего понимания, что перед ним стоит не просто женщина с саблями, а живая история, которую не переписать и не стереть.

— Ну, прекрати, а то своего двойника всё больше напоминаешь, — наконец пробормотал он, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства. — Смотри, какая толпа собралась — тебя за слабака примут. А оно тебе нужно?

— Нет, — автоматически ответил он, и в этом «нет» было столько усталости, что оно прозвучало почти как капитуляция.

— Вот и я так думаю, — она чуть смягчилась, но не настолько, чтобы он мог забыть, кто здесь только что диктовал условия. Протянув ему бутылку нектара, она кивнула: — Выпей. Успокойся.

Я поднесла ему бутылку нектара и он сделал несколько больших глотков. Жидкость не обожгла горло, но вместе с этим будто смыла часть напряжения, стёрла острые углы страха.

— А я поеду, — сказала она, убирая сабли в специальные крепления на поясе — те щёлкнули, вставая на место, с сухим, уверенным звуком. — Надо продать товары.

Пауза повисла в воздухе, тяжёлая и многозначительная. Потом она чуть наклонила голову, глядя на него уже не как на противника, а как на человека, которого можно попытаться понять.

— Кстати, не хочешь узнать о животном мире в вашем государстве? — спросила она уже спокойнее. — Чтоб ты не думал, что я вам враг. У вас тут такие существа, что любая легенда покажется бледной копией.

Митхун медленно кивнул, всё ещё пытаясь собрать мысли в кучу. В его глазах читалось: он только что увидел нечто, что не укладывалось в привычные рамки, и теперь отчаянно пытался найти в этом хоть какой-то порядок.

— А как? Твои телохранители компы заразили вирусом? Или ты хочешь сбросить мне на нейросеть какой-нибудь цифровой яд? — голос собеседника звучал с издёвкой, но в нём проскальзывала и тень тревоги — будто он сам не до конца верил в собственную браваду.

— Нет. — Я выдержала паузу, позволяя напряжению сгуститься, а потом медленно достала книгу. Её обложка мерцала приглушённым светом, словно впитала в себя отблески далёких звёзд. — Вот.

Он замер. Глаза расширились, пальцы невольно потянулись к страницам, но так и не коснулись — будто боялся, что реальность рассыплется от простого прикосновения. Он смотрел на виды животных, на причудливые иллюстрации, и шок постепенно вытеснял привычную самоуверенность.

— А бонусы за это есть? — спросила я.

— Лови. — Он кивнула, и в моём интерфейсе вспыхнуло уведомление: рейтинг поднялся на 15 баллов. Система признала ценность данных — ведь большая часть этих существ была неизвестна даже самым продвинутым базам. Тучи-осьминоги, чьи щупальца тянулись сквозь слои атмосферы, змей-червь, издававший звук, способный парализовать нервную систему за считанные секунды… Лисы с пятнистой шкурой, переливающейся всеми оттенками сумерек, кони с ветвистыми рогами, будто выросшими из самой земли.

— Вот и заработала такой не самый маленький рейтинг, — пробормотала я скорее себе, чем ему.

— Передам властям вашим данные, — снова заговорил он, уже без насмешки. — А вот книга — на продажу.

— Продай нашим государственным властям, — подхватил Митхун, появляясь рядом. В его голосе звучала деловая хватка, но взгляд оставался внимательным, цепким. — Хорошую цену получишь. Двадцать миллионов — достаточно?

Я на секунду задумалась, взвешивая варианты. Деньги были нужны не для роскоши, не для пустых трат.

— Ладно. Только что с ними делать? — спросила я, и тут же сама ответила: — Деньги мне не на свои нужды нужны. Хочу закупить оборудование для моего проектированного и уже почти готового космического корабля, снаряды к нему. Для моего мира, для народа нашего. Ну и для путешествий в нашей Солнечной системе. Куда без этого?

Митхун усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли насмешки — скорее уважение к масштабу амбиций.

— Амбиции? Надеюсь, что нет, — тихо добавила я, но он лишь качнул головой.

— Придумаешь. Ты умная. — Он махнул в сторону улицы, где неоновые вывески сплетались в причудливый узор, а голографические проекции накладывались друг на друга, создавая иллюзию бесконечного движения. — Вот магазин, где можно приобрести многое. Я пойду с тобой, чтобы не обманули.

— Договорились. Вот такие отношения гораздо лучше, чем то, что сначала задумал, — признала я.

Митхун снова поморщился, будто воспоминание о прежних планах оставляло неприятный привкус.

— Ну, поехали. Покажи, где продать могу, — сказала я.

Он показал, где повернуть, и вскоре мы остановились около двухэтажного магазина, фасад которого переливался всеми оттенками синего и фиолетового, словно был соткан из ночного неба. Витрины мерцали, демонстрируя товары, которые казались одновременно древними и футуристичными.

Мы зашли внутрь — я, Митхун и один мой телохранитель. Пространство внутри оказалось гораздо больше, чем можно было предположить снаружи: высокие потолки терялись в полумраке, а стеллажи уходили куда-то вглубь, растворяясь в тенях.

— Макс! — позвал Митхун.

К нам выскочил владелец — мужчина с большим пузом, в дорогом, но слегка помятом костюме. Его лицо выражало смесь удивления и жадности — такое выражение бывает у тех, кто привык видеть редкие вещи, но всё ещё не может поверить в свою удачу.

— Принимай дорогую гостью! У неё эксклюзивные товары! — провозгласил Митхун. — Принимай, а я присмотрю.

Мои солдаты уже загрузили на платформы почти всё: меховые изделия — от жилетов до обуви, мясо той самой змеи, чье мясо оказалось вкусное, его мне приготовили в машине, шкуру пятнистого лося, обработанную по древнему рецепту, резные изделия из сине-голубого дерева, некоторые из которых были инкрустированы небольшими светящимися кристаллами. Фонари и другие предметы, созданные из этих кристаллов, излучали мягкий, пульсирующий свет, будто в них билось собственное сердце.

Владелец Макс шокировано смотрел на предлагаемый товар, переводя взгляд с одного предмета на другой, словно пытался осознать масштаб происходящего.

— Это… это откуда? — выдохнул он, наконец.

— Из мест, о которых лучше не спрашивать вслух, — спокойно ответила я, чувствуя, как воздух в помещении становится тяжелее от напряжения и предвкушения сделки.

А тем временем Макс перестал всполошённо бегать, его суетливые движения вдруг оборвались, будто кто;то дёрнул невидимый рубильник. Он замер посреди зала, где под мерцающими голографическими вывесками теснились ящики с товарами, и выдохнул, словно сбрасывая напряжение.

— Дорогая, где раньше ты была? — в его голосе звенела смесь облегчения и жадности. — Товар такой, что пальчики, как говорится, оближешь. Качество — выше всяких похвал. Всё беру, даже мясо. Тебе товаром или деньгами?

И он опасливо покосился — сначала на Митхуна, которого я теперь мысленно называла главным из СБ, потом на моего невозмутимого телохранителя, чьи глаза за тёмными линзами визоров казались двумя бездонными провалами. В этом коротком взгляде читался не просто страх — в нём сквозила первобытная осторожность зверя, оценивающего силу стаи.

— Деньгами, — отрезала я, не сводя с него пристального взгляда. — Всё равно того, что мне нужно, у вас нет в ассортименте. Мне нужны специфические снаряды для космического корабля — он жизненно важен в нашем мире, для выживания моего народа.

Макс на мгновение застыл, будто переваривая услышанное, затем нервно дёрнул плечом и пробормотал:

— Тогда я сначала свяжусь с моим начальством. Сделка крупная. Сумма внушительная.

Снова покосившись на моих сопровождающих — так, словно боялся, что один резкий жест спровоцирует лавину, — он скрылся за массивной дверью кабинета. За полупрозрачной панелью мелькнули быстрые тени, забегали световые строки на голо-экранах, кто-то резко бросил пару фраз на незнакомом языке. Время будто растянулось, превратившись в тягучую смолу.

Вскоре Макс вышел — его походка стала чуть увереннее, но в глазах всё ещё плескалась тревога.

— Всё одобрено, — выпалил он, словно эти слова могли защитить его от любых последствий. — Один миллиард злотников.

Краем глаза я заметила, как у Митхуна едва заметно взметнулись брови — лишь на долю секунды, прежде чем он снова надел свою бесстрастную личину, словно натянул маску из полированного металла.

В тишине, нарушаемой лишь гулом городских потоков за стенами склада, тихо пиликнуло сообщение. Я скользнула взглядом по экрану браслета.

— Поступили, — констатировала я ровным голосом. — Сделка совершена.

Я уже повернулась, чтобы уйти, когда Макс вдруг окликнул:

— Постой… Ты ещё придёшь?

— Желание есть, — ответила я, чуть помедлив. — Но это как Богу будет угодно.

Он заметно расслабился, будто с его плеч свалился тяжёлый груз.

— Это хорошо, — выдохнул Макс, проводя ладонью по вспотевшему лбу. — Тебе за снарядами надо к продавцу из Дойче. У них ассортимент куда шире — разные типы снарядов, от кинетических до плазменных. Я дорогу покажу.

Митхун шагнул вперёд, его тень легла на пол, словно чёрная волна.

— Только ты точно не будешь использовать это в нашем мире? — голос Макса дрогнул, выдавая затаённый страх.

— Зачем мне это? — пожала я плечами. — Это у нас в государстве война. А тут, как сами видели — и в поселении, и здесь — у меня есть чем защищаться.

— Такой ответ более чем удовлетворяет меня, — произнёс Митхун низким, твёрдым голосом, чеканя каждое слово. Он уверенно прошёл по ступеням к моей машине, его силуэт чётко вырисовывался на фоне пульсирующего неонового хаоса города. Телохранитель последовал за ним — бесшумный, как тень, сливаясь с полумраком.

А город тем временем жил своей жизнью: над крышами скользили дроны, похожие на стальных стрекоз; в воздухе витал запах озона и горячего металла; неоновые потоки стекали по стенам зданий, словно жидкий свет, а где-то вдалеке вспыхивали и гасли голографические рекламы, обещая невозможное. Ю-Питер раскинулся передо мной, как гигантский живой организм — холодный, безжалостный, манящий и опасный одновременно.

Митхун стал показывать дорогу солдату, ведущему машину. Мы проехали красивое рукотворное озеро — его идеально ровная гладь казалась отлитой из жидкого серебра, а берега были выложены плитами из полупрозрачного камня, в толще которого мерцали тонкие золотые прожилки. Вокруг сидели люди, и среди них я не увидела ни одного одинокого. От дышащих молодостью парочек, что шептались, склонившись друг к другу, до добро улыбающихся более зрелых пар с бегающими вокруг детишками.

«Внуки», — с сердечным удовлетворением подумала я. — «Какая благодать!»

Нет одиноких, и сколько детей… А как аккуратно всё устроено: ни клочка бумаги, ни обронённой вещицы — никто не мусорит. Всё благолепно, всё дышит свежестью, будто сам воздух здесь был специально очищен и настоян на травах. Даже тени от деревьев ложились на дорожки с какой;то особенной, почти математической точностью.

— Мы приехали, — доложил солдат.

— Митхун, да я вас так называю — как актёра нашего мира, — обратилась я к спутнику. — Давайте покушаем. А то давно не ела. Да и вам подкрепиться стоит. Сколько времени прошло… Присаживайтесь. Солдаты нам накроют. Попробуйте блюда, и очень полезный чай.

— А нектар? — с лёгкой хитринкой спросил он.

— Будет! — рассмеялась я в ответ. — Успели оценить? Я собираюсь продать бальзам в какой-нибудь уютный ресторанчик. Только сначала проблему со снарядами решить необходимо.

Стол накрыли быстро, но без суеты — словно каждое движение слуг было отрепетировано до автоматизма. Плов с мясом источал пряный аромат, в котором угадывались нотки шафрана и ещё какой-то редкой специи, посоленный лосось с кольцами лука лежал на тарелке, будто драгоценность, пирог с яблоками и теми самыми синими ягодками манил золотистой корочкой, а лимонная цедра и изюм добавляли ему едва уловимой терпкости. Чай, кагор, освящённый батюшкой Иоанном, сироп мне, бальзам — Митхуну.

Он сначала неуверенно приступил к еде, будто опасался, что вкус окажется слишком резким или непривычным. Но уже через пару мгновений стал уплетать за обе щеки, время от времени кивая и издавая тихие звуки удовольствия. Я улыбалась, глядя на это, и тоже подкрепилась. Кагор добавила в чай — получился тёплый, чуть терпкий напиток, согревающий изнутри. Митхун не стал разбавлять. Бутылку кагора он быстро «приговорил», словно это был не благородный напиток, а обычная вода после долгого перехода.

После еды мы откинулись на спинки стульев, посидели немного, чтобы еда усвоилась, и снова ступили на плиты городских дорожек. Они слегка вибрировали под ногами — едва уловимо, будто город жил своей собственной, скрытой жизнью, и каждый шаг отзывался в его ритме.

Магазин был не столь большой, но его фасад переливался всеми оттенками синего и фиолетового, словно был покрыт тончайшей плёнкой, меняющей цвет в зависимости от угла зрения. Двери перед нами раскрылись бесшумно, заиграла мелодия — не обычная, а будто сотканная из хрустальных нот, каждая из которых зависала в воздухе на мгновение дольше, чем положено.

Немец натуральный вышел, и с высокомерным аристократизмом посмотрел на нас. Его движения были отточены, как у человека, привыкшего к тому, что мир вращается вокруг него. Но, увидев Митхуна, телохранителей, сабли и кристалл;фонарь, он мгновенно изменился: спина чуть согнулась, взгляд стал мягче, а на губах появилась та самая вежливая улыбка, которая ничего не значит, но открывает любые двери.

Митхун ему объяснил, что меня интересует.

— Меня зовут Вольф, — произнёс хозяин магазина, слегка склонив голову. — Вы… — он с ожиданием посмотрел на меня.

— Анастасия, — ответила я спокойно, но в голосе прозвучала сталь.

— Вы, Анастасия, можете объяснить, какие снаряды вам нужны? — спросил он, уже не скрывая интереса.

— Это такие, у которых несколько ступеней, которые отделяются, тем самым ускоряя движение основной части, — пояснила я, стараясь говорить чётко и без лишних слов. — И чтобы она имела функцию захвата цели и маневрирования, чтобы летела не впустую.

— Это дорого, и для таких снарядов рейтинг важен, — заметил Вольф, чуть прищурившись.

— У неё достаточный рейтинг, — вмешался Митхун, и в его голосе прозвучала такая уверенность, что спорить с ним никому бы не пришло в голову. — Как и денег.

— Сколько стоит такой снаряд, и у вас, Вольф, хватит их? Мне много надо, — продолжила я, не сводя с него взгляда.

— Пять миллионов — ответил он после короткой паузы.

— А сколько можно приобрести на почти миллиард злотников? — уточнила я, наблюдая за его реакцией. — И я вижу, что вас кристаллы заинтересовали. В них огромное количество энергии. Могу несколько штук добавить.

Вольф на мгновение замер, его пальцы едва заметно дрогнули, будто он уже мысленно пересчитывал потенциальную прибыль.

— В таком случае даже вашей машины не хватит, — наконец произнёс он, слегка наклонив голову.

— Не волнуйтесь, — спокойно ответила я. — В пустыне нас бот ожидает. А это малое космическое судно.

— Тогда две тысячи снарядов — вам этого мало не будет? — предложил он, уже почти улыбаясь.

— Нет, такой корабль пока у меня собирают, и он такой один. Мало космических кораблей около нашей планеты, — пояснила я.

— Тогда вам надолго хватит, — заключил Вольф, и в его тоне прозвучало искреннее удовлетворение.

Я кивнула.

— Согласна с вами, Вольф, — сказала я, чуть смягчив голос.

Он аристократически поклонился и улыбнулся — на этот раз улыбка была почти настоящей.

— Давайте мне разрешение на посадку бота в городе, — продолжила я, переходя к главному. — Возить туда-сюда не получится — много времени уйдёт.

Вольф задумался всего на секунду, а затем снова поклонился — на этот раз чуть ниже.

— Разрешение будет готово через час, — пообещал он. — Городские службы уже уведомлены.

Я едва заметно кивнула, чувствуя, как в груди разгорается предвкушение. Дело двигалось.

Бот занял огромную площадь рядом с магазином — его массивный корпус будто поглощал свет, отбрасывая на брусчатку города чернильные, неровные тени. Помощники Вольфа и мои солдаты за несколько часов, двигаясь в чётком ритме, словно части единого механизма, погрузили специфический товар в контейнеры с герметичными замками и светящимися кодами доступа. Каждый контейнер щёлкал, фиксируясь в отсеках, — будто город сам запирался в ожидании бури.

Бот под управлением одного из солдат взлетел — с низким гулом, от которого дрогнула земля, а стёкла в ближайших витринах отозвались тонким звоном. Он завис на мгновение, будто прислушиваясь к ветру, и затем рванул вверх, пронзив пелену редких облаков. Через несколько минут он уже сел в другом месте пустыни — в бескрайнем, выжженном пространстве, где горизонт сливался с небом в единую серую линию. Об этом мне доложили по зашифрованному каналу: короткий сигнал, три точки, и голос в наушнике: «Груз на месте. Всё чисто».

— А теперь в магазин, где продаются накидки с капюшоном с функцией защиты и включения невидимого режима. Это хотя бы для некоторых бойцов, — сказала я, поправляя ремень кобуры.

— Никуда идти не надо. У меня есть, — спокойно ответил торговец, едва заметно улыбнувшись. Его пальцы скользнули по сенсорной панели стола, и перед нами всплыла голограмма: ряды накидок, мерцающих приглушённым светом. — Тысяч пятьдесят таких накидок с защитным режимом и функцией перемены цвета, климат-контролем и, конечно, функцией невидимости — вам хватит? В наборе батареи, которые можно и зарядить, и просто поменять. Есть и включение в режим скафа для химзащиты. Вам подойдут такие наборы?

— Это не мне, я себе и сама пошить могу, — я слегка качнула головой. — А для бойцов с нашей Земли — это будет им сюрприз. Договор?

— Договор, — он осторожно пожал руку. Его ладонь была твёрдой, почти каменной. — Перевод получен. Буду рад вашему приходу. Не забудьте, прошу вас, посетить мой скромный магазин.

— Благодарю, надеюсь, получится, — кивнула я.

Мы вышли, и я глубоко вдохнула — воздух здесь был другим: благоуханный, свежий, чистый, незагазованный, будто его пропустили сквозь невидимые фильтры самой планеты. Он пах озоном, солью и чем-то неуловимо древним — как запах старых книг, в которых спрятаны забытые миры.

— Митхун, а вы знаете, как можно очистить загазованный и загаженный выбросами воздух? Это какое-то устройство необходимо? — спросила я, глядя, как над крышами домов медленно кружат дроны-уборщики, похожие на металлических стрекоз.

— Устройство для терраформирования планеты, — Митхун слегка нахмурился, будто вспоминая что-то неприятное. — Оно стоит очень дорого и доступно только для корпорации, которая найденную планету преобразует, чтобы там можно было заселить колонистов. Вы одна не сможете купить.

— Жаль, конечно, — тихо произнесла я, чувствуя, как внутри шевельнулось что-то похожее на тоску.

— А что у вас такая проблема? Судя по вашей машине — у вас не должно быть таких проблем. И разве производства у вас на Земле, а не в космическом пространстве?

И мне пришлось немного рассказать о машинах и предприятиях, о том, как на моей планете воздух стал густым от выхлопов, как небо затянуло плёнкой смога, сквозь которую едва пробивались звёзды. Я говорила обрывками, без лишних деталей, но Митхун слушал внимательно, не перебивая, лишь иногда кивая.

Он удивился, когда я упомянула место между мирами, где я и живущие там люди создаём разные товары и работаем над полезными для здоровья продуктами, обучаемся и на практике закрепляем знания — это усиливало нейронные соединения между разными областями мозга, словно каждый выученный урок стягивал невидимые нити внутри нас.

— Вот оттуда к нам в мир и собираюсь космический линкор-дредноут выпустить, — добавила я, глядя прямо ему в глаза. — А у нас на планете таких нет технологий. Я сама несколько лет проходила обучение.

Я закончила разговор, не чувствуя страха. Хоть следи, всё равно никто без моего согласия не сможет войти, — добавила я, и в этих словах прозвучала не бравада, а холодная уверенность.

Митхун растерянно слушал, будто пытался сложить в голове разрозненные кусочки мозаики, но они никак не хотели совпадать.

— А теперь в ресторанчик. Он рядом? Может, пройдёмся? — предложила я, меняя тему, чтобы дать ему время переварить услышанное.

Мы пошли, и машина медленно поехала за нами, её колёса почти бесшумно скользили по мостовой, словно она плыла над землёй.

Город вокруг жил своей жизнью, переливаясь неоновыми огнями и тенями. Необычные фонари с большими бабочками, светящимися, словно присевшими по краям столба, отбрасывали на стены причудливые узоры. На различных высотах висели шары-светильники на свисающих со столбов, словно ветках, — они медленно вращались, меняя оттенки от глубокого синего до тёплого янтарного.

Но больше всего меня поразило другое: белоснежные кони с ветвистыми рогами, будто сошедшие со страниц древних легенд, везли кареты-машины из современных материалов. Некоторые были спереди на более низких колёсах, сзади приподняты, с занавесками, за которыми мерцал свет и тихо играла музыка. Другие — больше размером, с 3D-рисунком и покраской, когда один цвет плавно перетекал в другой, создавая иллюзию движения даже в покое.

Я увидела и карету-мобиль в виде лебедя — золотистого, переходящего в белый цвет, с тонкими линиями, напоминающими перья. «Такую можно и для венчания создать», — подумалось мне, и на мгновение я представила, как по улицам этого города едет свадебная процессия, а воздух звенит от смеха и музыки.

Много было красот и пьянящего воздуха в Ю-Питере — он кружил голову, как хорошее вино, и заставлял сердце биться чуть быстрее.

Вскоре мы дошли до ресторанчика «Пиратский». Своим названием он не внушал доверия: вывеска скрипела на ветру, а тёмные окна казались пустыми глазницами. Но Митхун успокоил:

— Обычно там прилично. Редки драки. Таких быстро забирают посидеть и подумать над бренностью бытия.

Тут Митхун попрощался со мной, попросив совсем не оставлять, а наведываться к ним, сказав, что его ещё на службе ждут дела.

— А сюда — тут, возможно, и через пять минут после отбытия вернуться. Подумайте, — добавила я, слегка улыбнувшись.

Он кивнул, в его глазах мелькнуло что-то похожее на решимость, и он ушёл, растворяясь в потоке огней и теней, словно сам стал частью этого фантастического города.

В ресторанчике было многолюдно, но среди суеты виднелись и свободные столы — словно островки тишины в бурлящем потоке. Новые чистые скатерти, будто только что сотканные из лунного света, мягко струились по столешницам. Мебель, выточенная из тёмного дерева с инкрустацией из светящихся волокон, казалась одновременно старинной и футуристичной — будто её перенесли из другого века. В воздухе витал тонкий аромат пряностей и озона, а лёгкая музыка, льющаяся из скрытых динамиков, сплеталась с приглушёнными голосами, создавая странный, почти гипнотический ритм.

Когда я вошла вместе с телохранителем, воцарилось молчание — не просто пауза в разговорах, а будто сам воздух застыл. Головы поворачивались медленно, как у кукол на шарнирах: кто-то замер с поднятой кружкой, кто-то — с вилкой на полпути ко рту. В этом мгновении было что-то от замедленной съёмки в лучших сценах «Матрицы»: мир на долю секунды потерял инерцию, чтобы заметить меня.

— Ну и как зовут ту, что всё СБ перевернула вверх дном, сумела избежать закабалить себя и, главное… — бармен поднял палец, и в этом жесте было столько театральности, что он на миг стал похож на ведущего подпольного аукциона. — …начальник тебя, как простой служащий, сопровождал везде?!

Я в ответ только широко улыбнулась — спокойно, без вызова, но так, что в этой улыбке читалась целая история.

— Анастасия, — просто ответила я.— А закабалить русскую — не так уж и просто.

— Ты — человек, а что означает «русская»? В нашем мире много национальностей…

Я чуть наклонила голову, подбирая слова так, чтобы они звучали не как проповедь, а как откровение.

— Для меня «русский» — это не про кровь. Это про то, что внутри несёт человек. Если совпадают ценности. Какая бы национальность ни была, но если он — носитель веры, мужества отдать жизнь за нашу родину, если он разделяет наши ценности не просто на словах, но и делом, если он, не боясь, противостоит извращениям, насилию над маленькими девочками и мальчиками…

При этих словах лицо пирата изменилось: черты заострились, в глазах вспыхнул тёмный огонь. Он вдруг стал пугающе похож на того самого пирата из старинных легенд — и длинные волосы, небрежно схваченные кожаным шнурком, только подчёркивали это сходство. Даже шрам над бровью будто стал глубже, резче, словно сама реальность подстроилась под этот образ.

Зал молчал. Тишина стала плотной, почти осязаемой — её можно было резать ножом.

— Я что сюда пришла… — начала было я, но он перебил, голос его звучал хрипло, будто прорвался сквозь годы молчания:

— Это в вашем мире?

— Да. И они снова напали на русских. Я здесь, чтобы попытаться им помочь.

— А нас примешь?

— Конечно, если вы сами не против. Только надо быстро собраться.

— Как, на Земле снова война? — вопрос был задан по-русски, и от этого простого, родного слова в груди что-то дрогнуло.

— Артур? — не веря своим ушам, спросила я.

— Откуда ты меня знаешь? — спросил он с подозрением, и в его взгляде мелькнуло что-то, чего я раньше не замечала, — усталость, смешанная с надеждой.

— Услышала. А имя-то земное. Вот и догадалась.

Он чуть расслабился, но только на мгновение.

— Ты могла бы спеть песни те? Которые ты пела возле СБ.

И я запела. Голос мой взмыл вверх, чистый и сильный, будто не принадлежал мне, а был послан откуда-то извне. «Русский», «Ты меня не бойся», снова — танец казачки молодой, стремительный, огненный, с резкими поворотами и взмахами рук, словно я рассекала воздух саблей. А потом — «Улетай на крыльях ветра»: мелодия, в которой слышался и ветер степей, и шёпот древних лесов, и крик орла над горами.

Люди смотрели, не моргая. Они не понимали слов, но чувствовали смысл — он проникал глубже языка, прямо в сердце. Их лица становились светлее, будто с них смывало пыль долгих лет.

Вместе с Артуром мы стали объяснять: не просто переводить слова, а раскрывать за ними целые миры — истории, традиции, боль и гордость, которые жили в этих песнях. И чем больше мы говорили, тем ближе становились эти чужие люди, тем тоньше становилась граница между «нами» и «ими».

— Я к вам вот по какому поводу, — присела я около стойки бармена, и даже этот жест получился плавным, как движение танцовщицы. — Вам принесла попробовать бальзам-нектар. Он не просто лечит — он возвращает силы, ускоряет регенерацию тканей, помогает телу вспомнить, каким оно должно быть. Именно он помог Митхуну, когда казалось, что уже ничего не поможет.

— Кому? Кому? — Артур чуть не подавился, и в его голосе прозвучало такое искреннее недоумение, что я не смогла сдержать улыбку.

— Митхуну. Ну, начальнику СБ.

Артём, стоявший рядом, расхохотался — громко, от души, так, что даже лампы под потолком будто задрожали.

— А ты разве не заметил его сходства с индийским актёром? Вот и окрестила его Митхуном.

И весь зал смеялся, до колик в животе, до слёз, которые катились по щекам, смывая тяжесть последних дней.

Я развернула экран, и он послушно вспыхнул, показывая кадры из «Танцора диско».

— Да, словно братья родные! — выкрикнул кто-то из зала.

— А чего он всё поёт и танцует? Да и меча нет!

— У индусов — меч? Нет, у нас на Земле такого не видела. А он, ваш Митхун… — в зале снова раздался смех, и на этот раз он звучал уже не как реакция на шутку, а как освобождение.

— …а он чего меч носит? Им он даже воспользоваться не смог!

— Да, вопль его мы все слышали.

— Это не из-за меня. Просто рядом был лев с лазерным взглядом — он поражает врагов и нападающих одним только взглядом. Сейчас он в машине.

На этих словах в зале повисла новая тишина — уже не напряжённая, а зачарованная.

— Вот, попробуйте, — я протянула бутылочки с бальзамом Артуру и бармену, а себе налила из термоса чай и взяла небольшую бутылочку с сиропом.

Увидев их удивлённые взгляды, я спокойно пояснила:

— Чай — для меня. Сироп — тоже. А бальзам — сидящим в подарок.

Они захотели тоже этим угоститься. И, откинувшись на спинки кресел, разомлели — будто с плеч свалились годы усталости.

Лицо бармена, который повидал многое на своём веку, прямо на глазах разгладилось: глубокие морщины стали едва заметными, шрамы — будто поблекли, словно их стёрли ластиком. Мы с Артуром смотрели на него, не скрывая изумления.

— Что? — бармен поймал своё отражение в экране, который вдруг послушно превратился в зеркало. — Да не может такого быть! Что это? Продашь чай, сироп и нектар мне?

— Только бальзам привезла. Чай и сироп — только для себя.

— Восемьсот литров продашь? — выпалил он, и в его глазах загорелся тот самый азарт, который бывает у людей, когда они видят нечто по настоящему ценное.

— Сколько? За какую цену?

— Два злотника за литр. Но можно договориться о скидке, если возьмёте сразу весь объём.

— Беру! Когда можно забрать?

— Когда договоримся о том, что вы реально согласны перейти в наш мир. Или вы просто так сказали?

— Анастасия, мы за слова свои отвечаем. Вряд ли все согласятся… Но отряд наберётся.

Зал наполнился утвердительными выкриками, гулом голосов, в котором слышались и сомнение, и азарт, и готовность рискнуть.

— А вот перевод поступил, — я достала небольшой чип и положила его на стойку. — На нём — все условия, координаты точки сбора, инструкции по переходу. И время: через сорок восемь часов. Нужно быть готовыми.

Большие контейнеры уже ждали на окраине города — их металлические бока тускло поблескивали в свете неоновых вывесок, похожих на застывшие молнии. Город вокруг жил своей жизнью: по улицам скользили гравикары, в воздухе мерцали голографические объявления, а над крышами висели полупрозрачные купола, защищающие от ядовитого дождя. Всё это было одновременно чужим и странно родным — как сон, в который хочется верить.

Артур посмотрел на чип, потом на меня.

— Мы пойдём с тобой, Анастасия.

И в этот момент я поняла: битва только начинается.

Глава 1  http://proza.ru/2026/07/05/1977
Глава 5  http://proza.ru/2026/07/05/2191