Полуостров. Глава 223

Глава 223
Пошатываясь, я добрел до площадки четвертого этажа и замер, не решаясь пошевелиться.
Возле своей квартиры Зайчикова целовалась с Коноваловым. Из-за разницы в росте она приподнялась на цыпочки, а он обеими руками держал ее за талию, словно боялся, что она упорхнет, превратившись в птицу, если он хотя бы на мгновение её отпустит.
Обычные люди бы, наверное, меня не заметили, но эти двое, к сожалению, не были обычными людьми...
Она увидела меня первой, и на секунду на её лице поступило выражение искреннего счастья. Коновалов разжал руки и медленно повернулся.
- Добрый вечер, Павел Александрович...
- Добрый...
На Зайчиковой был короткий халатик, волосы небрежно сколоты заколкой. По-видимому, они только что вылезли из постели.
- Пойду, я, пожалуй...
- Да нет же, зачем...
- Слушай, да, я просто... - я смотрел на Валю, и она начала менять в лице и отступать к двери квартиры.
- Да я все понимаю, Павел Александрович...
Коновалов, заложив руки в карманы толстовки, быстро прошёл мимо меня по лестницы. Взгляд его был устремлен на ступеньки, словно он боялся на них подскользнуться.
Зайчикова наматывала на палец пояс от халатика.
- Пустишь? - в голове шумело от выпитого, дома, не обращая внимание на прожигающий меня насквозь взгляд Айгуль, я откупорил бутылку коньяка и пил его залпом, лакируя эмилеву водку не самого лучшего качества.
В Городе я ещё держал в голове, что мне нужно самому открывать портал. В Москве же меня ничто не могло остановить...
Я обхватил её за талию, ещё хранившую тепло чужих рук.
- Павел Александрович, может, вы домой пойдёте?!
Зайчикова попыталась меня оттолкнуть, но я лишь сильнее прижал её к себе.
- Переутомилась, что ли, Валентина?..
- Вы, что, совсем?.. - она втащила меня в квартиру, закрывая взглядом дверь и вешая на неё защиту. - Совсем уже?.. Да отпустите вы меня...
Я потянул за пояс на халатике, и она врезала меня по руке.
- Павел Александрович, уходите... Вы в драбадан... Я не хочу...
Я закрыл ей рот поцелуем, одновременно расстегивая пуговицы на халатике.
- Не надо! - завизжала Зайчикова. - Пустите, я не хочу, вы слишком пьяный... Я не хочу... Пустите!..
- Ну, уж, нет... - я поднял её на руки и понёс к кровати. - Ты же всегда хотела... Ты жаждала этого... Ты переела мне всю плешь... Так почему ты отказываешься сейчас?..
Слова вылетали у меня изо рта мятыми обрывками. Стены качались, и кровать норовила уехать в сторону.
Я вдруг начал читать её мысли. У них ничего не было, они пили чай, а потом он ушел. Сказал, что ему нужно готовиться к экзамену...
Все это была информация, не имеющая никакого смысла. Набор символов в книге заклинаний, не обладающий эмоциональной окраской...
Колодец наслаждения открылся, и я черпал из него снова и снова. Сосны Монрепо шумели над головой, и волны Залива набегали на берег, отдаваясь стуком пульса в висках. Забытье было сладко, и из него не хотелось выныривать на поверхность...
Потом мы долго лежали, не глядя друг на друга. Я изучал потолок, а Валя куталась в простыню.
Пьяный дурман уходил, сменяясь опустошением. Нашарив джинсы, валяющиеся под кроватью, я извлек из их кармана пачку сигарет и зажигалку.
Все также избегая смотреть на Зайчикову, я пытался выбить из зажигалки пламя, но руки так сильно тряслись, что я не с первого раз сумел попасть по колёсику.
- Ну, что, добилась своего?..
- Павел Александрович...
Простыня сползла с её плеча, и она поспешила вернуть её на место.
- Разве люди, побывавшие в одной постели, должны именовать друг друга по имени-отчеству, Валя?..
- Тебе было хорошо со мной?..
- Очень хорошо, - честно сказал я.
- Только это не то, так ведь?
- Того уже не будет никогда... Да и не нужно... - я поискал, куда можно пристроить окурок.
Валин кот, сощурив желтые глаза, настороженно следил за моими движениями из-под письменного стола.
- Ванька нас не простит... - с горечью сказал я.
- Ванька скоро уедет... Забудет меня... - она забрала у меня окурок, и прошептала над ним несколько слов.
Материя распалась, рассыпавшись на мельчайшие частицы. Прах к праху...
- Да разве тебя можно забыть, Валентина...
Я начал собирать одежду с пола.
- Мне нужно идти, уже поздно, Айгуль и так второй день одна...
- Она вернётся к тебе, я уверена...
Я резко повернулся к ней, сжимая в руке рубашку.
- Не вернётся. Потому что я не хочу этого. И давай прекратим этот разговор...
- Тебе будет тяжело одному с Айгуль, она очень своевольная... Тебе нужна женщина...
- Ты, что же, предлагаешь свои услуги? - похмельное отупление наваливалось, придавливая бревном к земле. - Тебе же были открыты мои мысли сейчас, ты же понимаешь, что это значит... Я никогда не смогу жениться на тебе, по законам Ордена это дисбаланс...
- Я и не жду...
- И ты готова веками быть моей любовницей? - Зайчикова потянулась к моей пуговице, которая никак не хотела попадать в петлю, но я остановил её взглядом. - Веками ждать, когда на тебя соизволят обратить внимание? Сомневаюсь, Валентина!.. Ну, и потом... - я, наконец, справился с пуговицей и поднялся с кровати. - Ты - чародейка... Ты будешь мне изменять, а я не смогу тебя простить...
- А твоя жена тебе тоже изменяла?.. - она накинула на голое тело халат, и его полы колыхались, призывая вновь шагнуть в темный омут.
Я крепко зажмурился, а, когда вновь раскрыл глаза, она сидела спиной ко мне на краю кровати.
- Может быть, и изменяла бы...
- Не говори так, Пауль... Ты сам не знаешь, что говоришь сейчас...
- Не называй меня этим именем!..
- Но это твоё имя, и он называл тебя так! Я понимаю, тебе тяжело, ты был привязан к нему...
- Все-то тебе про меня известно, Валентина!..
- Хотелось бы мне, чтобы мне было все про вас известно, Павел Александрович...
Я посмотрел на себя в зеркало. Красные, воспаленные от бессонной ночи и спиртного глаза, помятая физиономия. На подбородке порезы, распитая с Эмилем бутылка не способствовала твердости руки. Жеванная рубашка, гладить её не было малейшего желания, а от лежания возле Валиной кровати она ещё и собрала на себе кошачью шерсть.
- Ну, что, Валентина, - грустно усмехнулся я, - не похож я на Хранителя?..
- Он тоже не был похож...
Глаза её увлажнились, и она по-детски шмыгнула носом. 
- Не надо, Валя, - сказал я. - Он просил не лить по нему слезы. Так и сказал: "Не вздумайте оплачивать меня, займитесь лучше делами, там одних жалоб в столе до е...и матери..."