Хранители порога. Глава 34

Следующим утром перед уроками Вика нашла Милану в школьном вестибюле. Подруга стояла у доски с расписанием в окружении неизменной свиты из трёх одноклассниц и негодующе качала головой. Сегодня она была одета в безупречное белое платье, которое сидело на ней как влитое; в ушах поблёскивали тяжёлые золотые серьги, а волосы, как всегда, ниспадали на плечи идеальными, глянцевыми локонами.

— Это просто безобразие! — возмущалась Милана, и её голос звенел от праведного гнева. — Почему нас не предупреждают об отмене уроков заранее? Я могла бы не вставать в такую рань и нормально выспаться! Никакого уважения к ученикам!

Девочки вокруг неё синхронно закивали, как послушный хор.

Вика подошла ближе и бросила взгляд на расписание. Первыми двумя уроками стояли русский и литература — оба зачёркнуты. Учительница, видимо, заболела. В другой день Вика бы обрадовалась внезапному «окну», но сейчас её мысли были заняты совсем другим.

Милана наконец заметила её и повернулась, мгновенно переключив внимание.

— Вика, ты представляешь? Преподаватели нас вообще ни во что не ставят! Обо всём узнаём в последний момент, а ведь есть школьный чат, они там тоже сидят — не совсем же они динозавры!

— Милан, нам нужно поговорить, — тихо, но твёрдо прервала Вика этот поток ярости.

Милана настороженно взглянула на неё, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на недовольство. Свита за её спиной замерла, с любопытством уставившись на них.

— Поговорить? Ну, давай. Что ты хотела? — её голос стал суше.

— Не здесь, — Вика бросила выразительный взгляд на притихших одноклассниц. — Давай выйдем в школьный двор. Наедине.

Милана картинно вздохнула, изображая усталость и лёгкое раздражение, но всё же сдалась.

— Ладно, пошли. Всё равно теперь куковать два часа до третьего урока. Девочки, увидимся позже.

Они вышли из школы и медленно направились к футбольной площадке. Нашли тихий, безлюдный уголок под старым раскидистым клёном и сели на холодную деревянную скамейку. Где-то вдалеке слышались детские голоса и ленивый лай собак. По пути сюда Вика судорожно прокручивала в голове слова, которые хотела сказать. Надо быть осторожной. Не спугнуть. Не сказать слишком много. Просто протянуть руку и предложить помощь.

Милана посмотрела на неё и улыбнулась. Улыбка была идеальной — белые зубы, ямочки на щеках, — но она не доходила до глаз. Глаза оставались холодными и оценивающими.

— Знаешь, я даже рада, что ты меня позвала. Мы с тобой в последнее время совсем не общаемся, — сказала Милана и участливо положила руку ей на плечо. — У тебя что-то случилось? Ты выглядишь уставшей, подруга.

Вика уловила знакомый, сладковато-цветочный запах её духов. Тот самый, что и раньше. Но к нему теперь примешивалось что-то едва уловимое, чужое. И в этот момент медальон под кофтой начал нагреваться, предупреждая.

— Да, со мной много всего случилось за последние дни, — сказала Вика, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но я хотела спросить… Милан, ты как?

— Я? — Милана удивлённо приподняла идеально выщипанную бровь и убрала руку с её плеча. — Прекрасно. Лучше, чем когда-либо. Никогда не чувствовала себя такой уверенной и сильной.

— Правда? — Вика посмотрела ей прямо в глаза, пытаясь заглянуть за эту безупречную маску. — Потому что мне кажется, ты… сильно изменилась. С тех пор, как я уехала.

Милана замерла на секунду. Потом откинулась на спинку скамейки и рассмеялась — легко, мелодично, почти искренне.

— Конечно, я изменилась! Я выросла. Повзрослела. Стала той, кем всегда хотела быть. Знаю, чего хочу от жизни, и не позволяю никому указывать мне. Разве это плохо?

— Это не плохо, расти и меняться — это нормально, — осторожно сказала Вика. — Но иногда… ты говоришь такие вещи, Милан. Про людей, которые якобы хуже тебя. Что они «второго сорта». Что они ничтожества. Раньше ты так никогда не думала.

Улыбка Миланы чуть потускнела и стала на градус холоднее.

— Раньше я была глупой и наивной, — сказала она, и её голос приобрёл металлические нотки. — Думала, что все равны, что доброта и сочувствие важнее силы и успеха. А потом я наконец поняла: это сладкая ложь. Мир так не устроен. Есть те, кто рождён быть наверху, и те, кто должен оставаться внизу. Так было всегда. И это справедливо.

— Мир устроен не так, — тихо, но твёрдо возразила Вика. — И ты сама это знаешь. Где-то глубоко внутри, под всем этим… ты знаешь.

Милана посмотрела на неё долгим, изучающим, почти рентгеновским взглядом.

— Ты поэтому меня позвала? Чтобы прочитать лекцию о моём мировоззрении? — она иронично хмыкнула, но в голосе прозвучала сталь.

— Нет. Я позвала, потому что волнуюсь за тебя, — Вика решилась идти до конца. — Милан, оглянись вокруг. В городе творится что-то неладное. Люди сходят с ума, теряют себя. Тот парень на мосту, который хотел спрыгнуть и не понимал, зачем он там стоит. Убийство, которое я видела собственными глазами — человек не осознавал, что делает. Ты же слышала об этом. Все слышали.

— Слышала, конечно, — Милана говорила спокойно, почти равнодушно, будто речь шла о прогнозе погоды на завтра. — Это ужасно, мне очень жаль этих людей. Но я-то тут при чём? Что я могу сделать?

— Я хочу попросить тебя быть осторожнее, — Вика подалась вперёд и почти перешла на шёпот. — Я думаю… нет, я знаю, что на людей что-то влияет. Какая-то тёмная сила. Она меняет их. Делает жестокими, равнодушными, злыми. И она может коснуться кого угодно. Даже самых близких.

Милана медленно наклонила голову набок, и в её глазах промелькнул опасный, недобрый интерес.

— Ты хочешь сказать, что я тоже изменилась? Что я — под влиянием этой мифической силы? — её голос стал вкрадчивым, почти мурлыкающим. — С чего ты взяла?

— Я не знаю точно, — призналась Вика, чувствуя, как медальон обжигает грудь. — Но если это так… я хочу тебе помочь. Мы с Антоном…

— Антон! — Милана вдруг резко, зло усмехнулась, и её лицо на мгновение исказила гримаса презрения. — Ах да, твой верный рыцарь в сияющих доспехах. Теперь всё встало на свои места. Ты поверила в его дурные фантазии, в его детские сказки про монстров. Теперь мне ясно, откуда ветер дует. Вика, опомнись! Он, конечно, парень неплохой, но… — она сделала многозначительную паузу. — Он навсегда застрял в своих дурацких комиксах. Он не хочет взрослеть, не хочет становиться сильнее, не хочет ничего добиваться. Просто рисует свои нелепые картинки, над которыми смеётся вся школа. Это его выбор, но не опускайся до его уровня. А вот ты, Вика… ты — особенная. Я всегда это знала.

Вика стиснула зубы, чувствуя, как внутри поднимается волна горячей, обжигающей ярости. Особенно больно резанули слова об Антоне — жестокие, несправедливые, пропитанные чужим ядом. Она сжала пальцы в кулак и сосчитала до трёх. Нельзя поддаваться. Не сейчас.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она едва слышно, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Милана подалась вперёд, и её глаза, казалось, стали темнее и глубже, затягивая в себя, как два омута.

— Ты вернулась в этот город не просто так, Вика. Я это чувствую. В тебе есть то, чего нет в других. И я хочу тебе снова напомнить о том, что уже предлагала.

Плечи Вики напряглись, внутри всё сжалось в ожидании неизбежного.

— Клуб «Эталон»! — радостно провозгласила Милана, и её глаза засияли холодным, фанатичным светом. — Ну, не тупи! Что ты решила? Время уходит, места в первом ряду разбирают.

Вика на мгновение закрыла глаза. Всё снова сводилось к этому проклятому клубу. Вся эта тёмная, странная магия, все ниточки — они вели туда. Похоже, выбора у неё больше не было. Если она хочет докопаться до правды, если хочет узнать, что случилось с Миланой и кто за этим стоит, — ей придётся войти в самое логово. Рискнуть.

— Я согласна, — сказала она, открывая глаза и глядя прямо в холодные зрачки подруги. — Я вступлю в «Эталон».

Милана расплылась в торжествующей, довольной улыбке.

— Я знала, дорогая! Я в тебе не сомневалась ни секунды. Ты — умная девочка, ты всегда всё понимаешь. Тогда сегодня, сразу после уроков. Я представлю тебя остальным. Готовься — это будет незабываемо.

Вика мрачно кивнула, чувствуя, как медальон под кофтой медленно остывает. В логово зверя. Ну что ж, она сама сделала этот шаг. Обратного пути больше нет.