Пепел и алмаз Анджей Вайда, 1958 г. Польша

«Мы их освободили, и они нам этого не простят» — эту фразу чаще всего приписывают Георгию Жукову. Обычно утверждается, что он сказал ее вскоре после окончания Второй мировой войны, имея в виду страны Восточной Европы, в том числе Польшу.

1) Интересное противопоставление мы встречаем с самого начала фильма: герои помогают маленькой девочке положить цветы к иконам, а буквально тут же, у той же самой двери, расстреливают идеологических врагов. Это напоминает шолоховские метания Григория Мелехова — то к белым, то к красным. Косвенно режиссер показывает, что двери в храм, а значит, и к Богу, закрыты для тех и для других. Оба стучались, но никто не попал внутрь. Только после того как расстрелянный рабочий буквально вспыхивает от количества всаженных в него пуль, двери сами открываются, и мы понимаем: он идет к Богу.

Не очень реалистично сделанный гримерами вытекший глаз одного из актеров сменяется замечательно срежиссированной сценой вспыхивания фигуры рабочего от пуль. Никаких спецэффектов тогда не существовало, и, вероятно, под пиджак был надет специальный костюм, верх же пропитан бензином — судя по тому характеру горения, который мы видим. Стоит заметить, что в обычных условиях попадание пули не вызывает воспламенения одежды или тела. Это чисто кинематографический образ, но очень сильный.

2) Далее, когда тела обнаруживает секретарь обкома Польской рабочей партии Щука, оператор снимает его с колен, и тем самым режиссер заставляет смотреть на него снизу вверх. Такими же глазами мы смотрим и на пришедших рабочих.

3) Хорошая находка — игра с бокалами в баре. Анджей с Мацеком заходят в бар и заказывают две водки. Мацеку сразу приглянулась барменша. Он заигрывает с ней. Как только она подносит бутыль к фужеру, Мацек тут же выхватывает его; так продолжается несколько раз, наконец он вынимает из-за пазухи солдатскую кружку и позволяет ей налить в нее. Это показывает его внутренний мир авантюриста, солдата, любителя женщин, который шагает по самому краю, ничего и никого не страшась, а может и не могушего жить в обществе.

Анджей звонит своему боссу сообщить, что задание выполнено и секретарь ПРП устранен. И тут мы видим какую-то женщину, гадающую на картах, рядом с ней старушку, протирающую саблю. Довольно нелепая обстановка для решения политических дел. Это выдает отношение Вайды к этим людям. Старуха с саблей — это умирающая шляхетская, романтическая Польша.

Оператор сохраняет ту же тенденцию: коммунистов снимать с колен, оппозицию же — прямо в лицо.

Отдаленно, без слов, мы слышим вариации на тему песни «Темная ночь» — легендарной песни композитора Никиты Богословского.

4) Смотря фильм, спрашиваешь себя: не слишком ли много совпадений за такое короткое время? Сначала Мацек встречает в отеле секретаря Щуку, которого они должны убить. Затем заходит в свой номер, подходит к окну и в доме напротив, у распахнутого окна, видит женщину, которая рыдает о своем возлюбленном, коего он сам и расстрелял у церкви. Это всё, конечно, художественно выразительно, но кажется неправдоподобным. Вполне хватило бы одной встречи со Щукой.

5) Секретарь пытается найти своего сына, который по стечению обстоятельств был воспитан пани Станкевич — родной сестрой покойной жены секретаря обкома. Сюжет закручен туго: пани — жена генерала, который и направил Анджея и Мацека на ликвидацию главы ПРП. Здесь не только тесная, родственная, но и идеологическая ненависть друг к другу. Хорошо срежиссирована сцена их разговора. Секретарь спрашивает, где его сын, что с ним сталось, но то и дело между ним и сестрой его покойной жены открывается дверца шкафа, будто разделяя их друг от друга.

6) Одна из самых запоминающихся сцен — подожженный спирт в бокалах в память о погибших товарищах. Говорят, что для этого режиссер использовал не спирт, а бензин из-за его лучших горючих свойств. Сцена действительно получилась — и с художественной, и с психологической стороны. Пока в соседней комнате исполняется песня «Красные маки на Монте-Кассино», Мацек зажигает пять стаканов со спиртом и хотел было зажечь еще два, но Анджей его останавливает словами: «Но мы-то живы!»

7) Стихотворение Циприана Норвида: «Что пепел скрыл от нас? А вдруг из пепла блеснет алмаз?» Эти строки выражают главный поиск и смысл фильма: что есть правда, кто есть кто? Кто алмаз, а кто просто пепел...

Мы видим Мацека с Кристиной в полуразрушенной церкви, укрывающихся от дождя. Оператор так ставит камеру, что перед ними мы видим перевернутое распятие Христа, качающееся из стороны в сторону. У него нет руки, чтобы благословить этих детей, и нет ног, чтобы уйти с их пути. Трагедия в том, что Христос присутствует, но бессилен, потому что люди выбрали ненависть.

Кристина ломает каблук, Мацек берется отремонтировать его и заходит в уцелевший алтарь, где использует большой колокольчик вместо молотка. В алтарь заходит сторож и ругает их, обвиняя, что у них нет ничего святого и даже уважения к мертвым. Мацек спрашивает, каких еще мертвых? — Вот, — отвечает сторож, — те, что накрыты простыней. Парень сдергивает простыню и видит тех самых рабочих с цементного завода, которых они расстреляли пару дней назад.

Если вы читаете статьи об этом эпизоде в «Википедии», то там ошибка. Не знаю, кто описывал этот фильм, вероятно, небольшой любитель польского кино, потому как допустил много неточностей, таких как: «Случайно сняв с их тел простыню, Мацек кричит от неожиданности». На самом же деле мы видим, что простыню он откинул после слов сторожа, а не случайно; опять же он не кричал, а кричала Кристина. Большая разница, согласитесь. Другая режиссерская картинка. Поэтому нужно доверять только себе, а не статьям и рецензиям в интернете.

8) Довольно часто автор использует отражения людей в зеркалах, фигуры через стекла — это сразу напоминает «Гражданина Кейна» Орсона Уэллса.

9) Хорошо продумана сцена с сыном секретаря обкома. Сын оказался на идеологически противоположной стороне от своего отца. И вот он схвачен, сидит в наручниках на допросе, смотрит на лампу, а вокруг света бьется мотылек — прямая аллегория на самого заключенного.

10) Выдающаяся сцена — убийство секретаря Щуки. Мацек стреляет в него несколько раз, и тот падает на него. Мацек подхватывает человека, в которого только что стрелял, тот умирает на руках у своего убийцы, а в небе разрываются фейерверки в честь празднования победы над нацизмом. Политический оксюморон в чистом виде.
Весь фильм пестрит параллельными линиями и аллегориями, не говоря ничего напрямую, но почти всегда нам на что-то намекает.

11) Выразительна сцена полонеза Огинского в одной из заключительных сцен. Полонез, как известно, национальный танец. Музыканты пьяны, и поэтому, хотя мелодия улавливается, они ужасно фальшивят, и мы понимаем: вот такая корявая Польша и вступает в новый день, в новое время.

12) Кристину отдают в пару для танца какому-то пьяному посетителю, а Мацек умирает на помойке, и тут мы вспоминаем фиалку, брошенную в мусор Анджеем. Мацек сжимает пепел, из которого алмаз так и не блеснул.

В конце мы слышим спасение — подарок от режиссера: шум идущего поезда, а значит, жизнь продолжается, а потому, есть время решить, что мы и кто мы и почему всё так печально и туманно в этой жизни.