Сказка на ровном месте - 5

5. Выбор

Пока я читала стихи, сидела лицом по ходу движения слона. Не очень, знаете ли, удобно, оказалось. Тогда я перевернулась, даже легла на спину, облокотившись на голову животного, как на подушку. О, так стало гораздо лучше. Поэтому, куда мы шли, я не знала. Видела убегающую вдаль от нас тропинку среди елового леса.

На Пушкине лес стал смешанным. На Ершове — лиственным. С Чуковским стал редеть. Аука задремал рядом с Ферзиком. А я размышляла, разглядывая облака.

И чего я отсюда рвусь. Дома всё равно меня никто не ждёт. Бабушки уже пару лет как не стало. Брат поехал по работе от фирмы в Новую Зеландию, да там и остался. Нашёл себе новую Новозеландку. В том смысле, что она раньше тоже в России жила, а там недавно поселилась. Вот они и спелись. Я даже не знала, что у меня брат такой талантливый и так петь умеет. Он и сам песни писать начал. Что ему мешало здесь, вот в чём вопрос!

Поэтому из родных у меня был только мой кот. А он сейчас здесь, со мной. Меня в этом мире абсурда и накормили, и поиграли, и удивили. И с мамой повидаться дали. А дома что? Отчёты, да тётки, которые меня клушей считают. Решено. Остаюсь здесь.

И только я об этом подумала, как слон устал.

Он резко остановился и сел на попу. Хорошо, что я сидела, то есть лежала, спиной по ходу нашего «локомотива». Я просто съехала со слона, как с детской горки. У нас похожая во дворе раньше стояла. Скатилась, спружинила на ногах. О, теперь понятно, почему в доспехах штаны — велосипедки, в длинных бы я такой манёвр не провернула бы. Поймала в каждую руку по питомцу. В левую — Ауку, в правую — Ферзика.

Интересно. Размера они были совершенно одинакового. Но кот раза в три тяжелее. Это я его так откормила или Аука при расколдовывании перестарался? А вот недовольные мордочки они состроили совершенно одинаковые.

Я положила на тропинку спасённых от падения друзей и пошла в сторону головной части состава, то есть слона. Увидела, что у нашего транспортного средства вдоль всего бока идёт интересный, замысловатый узор. Не нарисованный. А кожные складочки его образуют. Но сплетаются, прям, в красивый орнамент. Поэтому на то, что вокруг нас, я внимания не обратила.

Сзади плёлся сонный Аука, постоянно натыкаясь на меня и наступая на мою тапочку. Причём наступал только голой ножкой. Та, что была в моём носке, тапкой не заинтересовалась ни разу.

Сзади Ауки, гордо задрав хвост, шёл кот. Этим всё сказано.

Когда наша процессия достигла хобота, я задрала голову и посмотрела на морду слона. Хотела пожалеть его, сказать ласковые слова. Но они застряли у меня в горле. Застряли конкретно так. Закупорив, даже, процесс дыхания.

У серого слона стала совершенно белая морда. Уши двумя веерами торчали в разные стороны. Хобот был спрятан куда-то под голову и туловище. Глаза округлились и увеличились раза в три. И главное, в них было столько страха, что у меня по спине пробежали мерзкие такие ледяные мурашки. Потом они поспрыгивали на тропинку и умчались куда-то в лес.

Слон не двигался. Но начал мелко дрожать. Аука смачно зевнул, потянулся и тоже глянул на бедную животинку. После чего резко широко распахнул глаза, оглянулся и заорал шёпотом.

- Ты куда нас принёс, бестолочь! А ну, домой!

Он мигом вскочил на загривок коня, тьфу-ты — слона, и пришпорил его. Напуганное животное резко вскочило на ноги, развернулось и… Я не знала, что слоны могут так бегать. Мы остались с котом вдвоём.

Памятуя, что в этом месте обернёшься — и ты незнамо где. Да ещё налюбовавшись видом потомка мамонта, я стояла в раздумье и следила за моим котом. Он меня не бросил! Радость моя пушистая.

При этом кот, почему-то совсем не был напуган. Он потянулся. Обошёл меня по кругу, боднулся, что-то муркнул и уселся вылизываться.

Что же тогда так могло напугать слона и Ауку? А, была, не была.

Я медленно стала поворачиваться, держась при этом за поднятую лапу кота. А вдруг меня куда перекинет при повороте, а так я его успею с собой прихватить. Ферзику, правда, это совсем не понравилось, и он усиленно стал пытаться высвободить свою заднюю конечность. Даже пару раз зацепил мою руку когтями передней лапы. Но я терпела стоически.

Сзади меня оказался какой-то странный и совсем нестрашный пейзаж. От разочарования я отпустила, захваченную мной, лапу.

Огромное глинистое или вытоптанное пространство. Потом целый пласт в виде длинной, широкой полосы травы. Трава колыхалась от ветра, и, казалось, что это река. Дальше шёл пласт очень чёрной почвы. Чернозём, наверное.

В одном месте над травой от глиняного до чёрно-земельного пласта был перекинут дохленький такой мостик. Я бы по такому не пошла. Да, ну. Я ещё пожить хочу. Пусть и во сне. Хотя я уже всё больше сомневалась, что это сон.

На берегу сидело пару человек. А перед ними стояли по две какие-то миски. Люди смотрели в эти миски и не двигались.

Ну, и чего тут страшного? Чего было так убегать?

Что-то нехорошее шевельнулось у меня в груди. Интуиция резко упала в обморок, бабахнулась на сердце, и они притаились где-то между рёбер. Логика спряталась где-то между складками извилин.

Тут из-под моста по траве выплыла лодка. В лодке стоял какой-то мужик в балахоне и капюшоне.

По траве плыла лодка. Это вообще — как? Я медленно стала подходить ближе. Ну интересно же: может быть она там на колёсиках.

То, что я увидела, подойдя, сразу остудило мой пыл оставаться в этом сне.

Во-первых, трава была вовсе не трава. Это было огромное количество рук. Кому они принадлежали было не видно, так их было много. Лодка не плыла. Руки передавали её друг другу бережно, как ценную ношу.

Во-вторых, люди, которые сидели на берегу, были скелетами в одежде. Один из них вдруг махнул костяшками руки, влил себе в черепушку содержимое одной из чашек. Жидкость пролилась по костям и ушла в землю. Череп поднял голову. Было такое ощущение, что он удивлён. «Слишком поздно» - подсказала мне интуиция откуда-то из желудка. Тут от скелета отделилась какая-то сизая тень и понеслась к мосту. Мост тут же вспыхнул ярким пламенем. Сгусток свалился к рукам вниз, а его скелет рассыпался в прах. И я, прям, почувствовала, что рук в реке стало больше.

Другой скелет с чашами посмотрел на это всё, помотал головой, как бы сожалея, сорвал с шеи какой-то блестящий кулон и подошёл к лодочнику. Драгоценность перекочевала в протянутую руку незнакомца в капюшоне. Скелет направился к мосту.

Я стояла ни жива ни мертва, боясь пошевелиться, и наблюдала за происходящим. Но второй скелет спокойно начал подниматься по мостику, рассыпаясь по дороге и превращаясь в белый сгусток. Переправа так и не загорелась. А к противоположному краю моста уже долетела белёсая фигура молодого парня. Он обернулся ко мне. Радостно помахал рукой и исчез, как только оказался на чёрной земле другого берега.

И тут случилось самое страшное. Перед нами вдруг приземлилась трясогузка. Мне даже показалось, что это была та самая птица, которую мой Ферзик поймал на балконе соседа. Пичуга попрыгала влево-вправо. Потрясла своим хвостом, косясь на кота.

Такой наглости мой любимец вынести не смог и прыгнул на раздражителя. Птичка успела отпрыгнуть назад, потом полетела в сторону страшной «реки». Ферзь за ней. Я опомнилась и побежала ловить кота.

Мы не сдюжили оба. Птица оказалась над «рекой», та вспыхнула и спалила нарушительницу. Кот прыгнул, было, за пичугой, но попал в лодку к незнакомцу. Его сразу спеленали какие-то ветки и прижали к днищу. Я мазнула пальцами по чёрному хвосту, но поймать не успела и чуть не свалилась к рукам, уже почувствовав жар от «реки».

- Ферзик! — заорала я. — Верните мне кота!

Лодочник отрицательно помотал головой.

- Отдай! Мне! Моего! Кота! — заорала я ещё громче. Потом разревелась и более тише добавила. — Что хочешь бери, только кота верни. Пожалуйста.

Лодочник приподнял голову. Из темноты капюшона на меня смотрели два огненных глаза. Потом он указал костлявым пальцем на кота, на меня и на две миски, которые стояли на берегу.

Одна миска была старая, деревянная, почерневшая от времени. Вторая — чистая, блестящая золотая. В первой жидкость была немного мутноватая и пахла отвратительно. Во второй — чистая вода и пахла клубникой.

Я поняла, что мне нужно выбрать и выпить из одной из мисок.

- И тогда ты вернёшь мне кота? — уточнила я, беря их в руки.

Лодочник не ответил, но опять указал своим скрюченным пальцем на миски.

Я взглянула и…

Отражение в жидкости деревянной миски показало меня в маленькой комнате коммунальной квартирки. За стенкой орал пьяный сосед. На мне была какая-то несуразная застиранная толстовка. Я сидела за столом и считала мелочь.

- Ну вот, мой хороший. На кусочек колбаски нам хватает. А завтра мне Николай заплатит за проведённый аудит, и мы с тобой заживём, как бояре. Думаю, даже рыбки тебе смогу купить или курочки. Лишь бы заплатил, а не как прошлый раз Ветров обманул. Обидно, конечно, что от продажи машины и квартиры, все деньги ушли на уплату долга фирме, после того дурацкого отчёта, что составили мои курицы, но что уж теперь.

Рядом со мной лежал худой, но живой и довольный Ферзик. Я гладила его, а он урчал...

Отражение в жидкости золотой миски показывает меня на какой-то пафосной вечеринке. Я в дорогом платье, рядом со мной стоят кавалеры. Один предлагает канапе, другой шампанское.

- Когда вы стали руководителем нашей фирмы, дела пошли в гору просто молниеносно. — говорит третий, более старший. - Хватка у вас, просто железная.

Тут к нам подходит Любочка в форме официанта.

- О, Люба. — надменно говорю я. — Я думала, что вы победили на той конференции и выбились в люди. А вы тут подрабатываете. Неожиданно.

- Здравствуйте. — натянуто улыбается моя бывшая сотрудница. — Да, так уж вышло. А вы, я смотрю, взлетели по карьерной лестнице. А как ваш Ферзь?

- Какой ещё ферзь? — удивляюсь я.

- Ну, ваш кот. — уточняет девица.

- Что за кот, у меня не было никогда никакого кота. — фыркаю я. — Ни разу в жизни...

«Так вот, оно что! — в голове проносятся мысли осознания. — Мне нужно сделать выбор. Либо я с котом, но нищая. Либо богатая и успешная, но даже не помню его. Река забвения»

То, о чём я мечтала с детства, променять на кота. Жить с Ферзиком, но опять впроголодь, как полгода в детдоме и первые годы с бабушкой. Или забыть все тяготы и наслаждаться жизнью.

Я помню, как я завидовала детям, которые ели на улице мороженое или пирожное. Как уходила со школьных вечеринок домой, потому что бабушка не смогла мне оплатить угощение. Как смеялись мои одноклассницы над моими дешёвыми нарядами. Как стояла и нюхала аромат только что испечённых булочек. Потом схватила одну, пока никто не видит, и с жадностью запихала себе в рот. А когда прожевала, пошла виниться на кассу.

Мне тогда повезло. Заведующая Татьяна Семёновна оказалась очень порядочным и понимающим человеком. Она не стала никого вызывать, а предложила мне мыть полы в магазине. Оплатой мне и были те самые булочки. За каждую уборку — три штуки: мне, брату и бабушке. Именно Татьяна Семёновна и начала учить меня ремеслу.

Я взглянула в лодку. Из-под веток на меня смотрели напуганные зелёные глаза моего прохвоста.

Так что же выбрать! Этот пушистый комок, который и проживёт-то максимум ещё лет десять, и очередное полуголодное существование. Или сытую достойную жизнь.

Лично у меня выбор не стоял ни на минуту. И логика, и интуиция, и даже сердце объединились в могучий консорциум.

Я резко отбросила в сторону одну миску, а вторую поднесла к губам. Закрыла глаза. Вздохнула и...

ПРОДОЛЖЕНИЕ: