Неугомонный. Ч. 1. Затерянный мир. Гл. 4

                4

Иван Захарович оказался коренастым человеком, ростом ниже среднего и даже в одежде, по манере держаться и походке было понятно, что крепкий, энергичный человек, хоть по возрасту уже пенсионер, года два-три как.
— О, слава Богу! А я думал, что опять капитан Журков «декабриста» пришлёт или есть грех искупленный? — пожимая сначала лесничему, потом и Кириллу руку, улыбаясь и говоря медленно, как-то рассудительно, как умеют это делать старики, собравшиеся на посиделки где-либо на скамье, уперевшись подбородками в рукоятки тростей или чаще самодельных посохов.
— А с каких пор коммунисты стали в Бога верить? — улыбнулся лесничий. — Нет, Захарович, всё нормально. Парень — не возвращенец с «курортов» южного побережья морей Северного Ледовитого океана. По собственному желанию и с охотой. Готовьте себе замену, он у нас учёный тракторист.
— Да?! Интересно посмотреть. «Слипый сказав — побачим». Ну пойдём. Как тебя? Кирилл?! Пошли, трактор примешь и всё, что к нему прикреплено.
— Е-е-в-а-а-н… За-а-а… М-м-у… М-м-м… Р-р-р-а-а… — замычал, зарычал, жестикулируя перед механиком, подошедший тихо со спину крупный мужчина лет тридцати.
Кирилл узнал в нём того, которого подобрали утром, вместе с женщиной с крайней в посёлке остановки автобуса, при доставке рабочих на производственную базу. Они даже не поздоровались с теми, кто уже прогрел деревянные доски лавок и оставшийся путь молчали. Мужчина сидел на задней лавке, держась одной рукой за задний борт, а другой приоткрывал полог, прикрывающий проём и качал головой, толи в такт раскачивающегося на ухабах кузова, толи в так музыки, которая звучала у него в голове, толи… — только Богу то известно.
— Леша, иди-иди! Я сейчас приду, разберёмся, что там у тебя, — подталкивая глухонемого человека одной рукой и отмахиваясь другой, как регулировщик на перекрёстке, механик отправил его и глубоко вздохнув, уже обратился к Кириллу. — Лёша Басов, сварщик «от бога» и кузнец, и слесарь, мастер на все руки, и самоучка или чему их там в спецшколе глухонемых обучили.
Мельник огляделся вокруг, и рассмотреть всё ему позволил сделать рассвет, хоть и зимний, но предвещающий ясный, а стало быть, и морозный день. Все постройки на территории предприятия были выполнены буквой «П», если не считать одного низкого, скорее всего подсобного помещения, склада или сарая, который был расположен в дальней середине основания этой самой архитектурной буквы «П». В качестве верхней перемычки этой самой буквы было сравнительно длинное производственное помещение, куда после приезда сразу устремились все женщины. Как потом выяснилось, в тех помещениях женщины работали в основном зимой, когда уже нет работ на земле: плели корзины, вязали веники из проса или сорго, сбивали тарные ящики для фруктов, банок краски и пр. Там располагалось четыре основных просторных производственных помещений, обогреваемых теплогенератором (ТГЖ на печном топливе).
Перпендикулярно этому зданию, рядом с въездом на территорию расположен административный корпус, с комнатами для хранения ценных материалов, который Кирилл посетил первым. На удалении метрах в тридцати от конторы размещались два здания-близнеца. Это были общежития для рабочих, о которых, мы пока ничего не знаем — «тайна за семью печатью».
На противоположной стороне двора, параллельно конторе и общежитиям, грустный вид представляло видевшие виды в течении десятилетий длинное производственное здание, куда и направился Лёша, мастер на все руки и вскоре механик следом повёл туда и Кирилла. У ближнего угла здания стоял трактор МТЗ-80 и вокруг него неспешно делал обход высокий тракторист, возрастом «пятьдесят плюс». Не новый трактор выглядел ухоженным, ни на агрегатах, ни под трактором на снегу не было видно ни подтёков, ни капель масел или топлива.
— Здравствуй, Василий Иванович! — громко приветствовал механик тракториста.
— Привет, Захарович! Что за делегация, по чью честь?
— Коллега, в помощь тебе, Иванович. Новый тракторист, знакомься… Кирилл Мельник — это Василий Иванович Портнов.
Кирилл пожал сильную руку Василия Ивановича. А тот перед рукопожатием аккуратно протёр свою руку ветошью, которую не выпускал из рук, осматривая трактор…
— Это наша «хата», — ведя Кирилла дальше, пояснял механик. — Вот здесь «слесарка». Тут кое-какой инструмент и приспособления и лесорубы квартируют, цепи точат. А вон там мой «кильдым» (помещение, где полный беспорядок, в данном случае деталей и запасных частей), тут нужное и не очень, запчасти и материалы.
Вышли и обошли по двору здание, зайдя в другие двери, где их встретил Лёша. Он с интересом смотрел на то, что механик пришёл не один, как обещал.
— Кирилл, познакомься, но говори медленно, он по губам всё понимает, — Пётр Семёнович, предложив это, сам что-то жестами сказал, для разъяснения Лёше.
Кузнец, выслушав, широко улыбнулся и протянул Кириллу руку, сжав её так, что в суставах кисти послышался хруст.
— Здоровый, чёрт… — произнёс механик. — Здесь и кузня, и электросварка. Пошли дальше.
Не выходя во двор, прошли, обогнув горн с наковальней и вошли через дверь в перегородке. Тут было просторное помещение, где стояли два трактора марки МТЗ-50 «Беларусь», но внешний вид значительно уступал тому, какой был у трактора Василия Ивановича, они были лет на десять постарше и повидали в разы больше, чем их «брат» более современной марки. Пройдя мимо впередистоящего «фордзона», механик остановился у дальнего, но и потому ближнего к въездным двухстворчатым распашным воротам.
— А это твой железный конь. Принимай! Осмотри пока, что и как, будь внимателен, а потом бумаги оформим. Тут отопления у нас в гараже нет. Переодевайся, если хочешь в «женском дивизионе» или вот тут. Шкафчик есть, вот «буржуйка». Топим опилками с отработкой. Дрова только для растопки можно чуток взять, иначе Пётр Семёнович ругается, если напиленные дрова с его склада «уходят». Опилки во дворе, под циркуляркой. Я пойду. Занимайся. Всё проверь и можешь заводить. Если в бачке бензина нет для «пускача», придешь, бутылку налью.
Механик вышел, а вскоре в помещение, где стояли тракторы, и Мельник приступил к осмотру того, на чём ему придётся зарабатывать обещанные две сотни рублей, вошли кузнец Алексей вместе с Василием Ивановичем. Лёша шёл впереди вполоборота к Василию Ивановичу и, жестикулируя со звуковой «декламацией» жестов, указывал на трактор, который осматривал Кирилл.
— Так что, как «зверюга»? — увидев изумление Кирилла, Василий Иванович, поняв это изумление и пояснил с улыбкой. — Конечно, с моим не сравнить, но при хорошем уходе, работать можно.
Так как Лёша уже дергал Портнова за рукав, тот отмахнулся и громко в лицо сказал ему:
— Лёша, ты горн разжёг? Давай-давай разжигай, потребуется. Будем культиваторные стойки рихтовать, — и, оттолкнув буквально в сторону входной двери Алексея, обратился уже к Кириллу. — Ну репей! Не дай бог, пристанет — не отцепится.
— Вы, как я понял, Василий Иванович, давно тут работаете? Хоть и говорят, лучше один раз увидеть, а в данном случае, опробовать, но что вы расскажите об этом труженике? — Кирилл похлопал при этом по почвозацепу шины заднего колеса.
— А шо тут скажешь, сам видишь, трактор виды повидал и хозяев поменял не мало, а были они разные и те, что жалели, и те, кто «убивал». Движок, как я понимаю, должен сезон отходить при условии, если следить и пожалеть. Резина, конечно, не первой свежести и давно требует замены, но просить бесполезно, пока её «лысину» до диска не прорежешь культиваторной лапой или лемехом плуга, где-либо в грязи — будешь на этих работать. И если дадут, то какую-либо «Б/У», механик или из «Сельхозхимии» попросит ту, что выбросить ещё жалко, но в виде «жеста доброй воли» или, как говорят «дашь на дашь» — чаще всего вот так мы тут и живём. А на передок, если есть шофера знакомые, то можешь выпросить «газоновскую» в запас. С запчастями тяжело, только по мелочи могут подкинуть и ещё фильтры дадут поменять. Да, ты фильтры проверь, а то бывший коллега мог их вообще выбросить. А сейчас, сам понимаешь, зима, отстой замерзает и аппаратуру можно угробить. Ты бы сказал Захаровичу, чтобы он тебе хоть день дал, чтобы ТО (техническое обслуживание) провести, заодно бы и «болячки» трактора выявил.
— Спасибо, Василий Иванович! Я так и сделаю.
— Та нима за шо. Мы ж в паре будем работать и в лесу, и в поле. Только так и не иначе! Держи! — Портнов протянул свою руку и, пожав, закончил, — да и я техническим уходом займусь. Сегодня лесорубам наряд в лозняк, помогут бабам лозу заготовить, пока совсем не задуло, не замело. Удачи! Бачу, сработаемся.
Кирилл, как и советовал опытный тракторист, отыскал механика, который отогревался в «женском батальоне» и за комфорт отплачивал байками, на кои был горазд, дождался окончания очередной байки и попросил добро на проведение в урезанном варианте ТО-1 трактора.
— Конечно! Я просто сам забыл тебе это сказать. Только масла менять пока нечем, разве что подлить, подойдёшь, выделю.
Кузнец Алексей разжёг горн и приступил к растопке «буржуйки». Раздобыл коры и мелких веток, а заодно и несколько напиленных чурок дров, небольшого диаметра, оросил их соляркой и поднёс через открытую дверку зажжённую газету. Внутри металлической топчи что-то заурчало, пустило сизый дымок и, сделав хлопок, занялось, заметавшись в поиске выхода, а с закрытием дверки устремилось в прямоточную трубу. Через три минуты печь уже гудела, а Лёша что-то «мурлыкал» про себя и совком подбрасывал опилки, пропитанные отработкой масел в смеси с дизельным топливом.
Кирилл подошел к нему, вытер замасленные руки тряпкой, достал сигареты и предложил Лёше.
— Фа-а-а! — гулко произнёс немой, достал из своего кармана такую же пачку «Примы» и, заулыбавшись, сделал жест сжатого кулака с поднятым большим пальцем вверх, как бы одобряя предложение и провёл этим же большим пальцем от кончика носа вверх ко лбу.
«Буржуйка» гудела, от неё исходило тепло, даже жар, а потому курильщики отставили широкие чурки дров, используемые вместо табуретов и с наслаждением, пускали дым в сторону печки, тепло которой моментально подхватывало его своим теплом и поднимало под закопченный подволок.
После перекура, увидев, что Кирилл собрался запускать двигатель и взял в руки видевшее виды оцинкованное ведро, Лёша указал рукой в сторону цеха ширпотреба, пытаясь объяснить куда ему идти:
— Ф-фа-та-а та-а, фа-та-а та-а-м.
Принеся воду, Кирилл приступил к запуску пускового двигателя кожаным шнуром, называемым между трактористами шворкой, который отыскал в инструментальном ящике. Лёша стоял в сторонке и с улыбкой наблюдал. После нескольких неудачных попыток, дёрнул Кирилла за рукав и показал жест, как выпивают из стакана воду или чего покрепче. Кирилл понял, «пускач» «просил сто гамм для опохмелки», как шутят трактористы.
Открыв и повернув набок крышку заливного крана, он снял топливный шланг с карбюратора и предоставил вспомогательному двигателю ликвидировать утренний «сушняк». Движок с полпинка, хоть и неустойчиво запустился, и медленно стал набирать обороты. Настывший дизель, отобрав большую часть мощности «пускача» без малого не угомонил его, но Кирилл успел поработать тягой привода заслонки карбюратора, обогатив горючую смесь бензином и холодное, вязкое моторное масло нехотя отпустило шейки коленчатого вала дизеля из своих цепких объятий, в которых они провели долгую и холодную зимнюю ночь.
Заработал дизель, щедро заполняя помещение едковатым сизым дымом. Лёша бросился в распашной двери, выдвинул засовы и резким нажатием распахнул ворота. Поток морозного воздуха устремился по-над бревенчатым полом, высланным из подручного материала, т.е. древесных чурок, что Кирилл понял только сейчас при дневном свете, достиг «буржуйки», заставив её «замереть» на мгновенье, как раскалённый металл в холодной воде при закалке, но без звука «пши-и-и-к», чтобы затем завыть сызнова зычным гулом в дымоход. Свежий воздух поднял медленно дымовую завесу в гараже, как камера заднего колеса трактора «Беларусь» поднимает трактор, если её качать ручным насосом, к самому подволоку и вытянувшись бородой к распахнутым воротам, вытекал, облизывая верхний брус каркаса и фронтон здание, рассеял её, смешав с рассеивающимся туманом утренней изморози.
Кирилл повернулся к кузнецу и с благодарственным поклоном, медленно и громко произнёс:
— Спасибо!
Тот в ответ закивал головой, удовлетворённый тем, что без него тут ничего не освятится. И как покажет время, всё так и было. Он был действительно мастер на все руки и даже, если в чём-то не очень разбирался, всё равно стремился оказать посильную помощь. И тем более, что часто, когда трактора покидали территорию базы лесничества по нарядам и механик не мог придумать ему работу или погода не позволяла возиться с техникой, ремонтируя и готовя к весенне-летнему сезону, он изнывал от безделья и готов был делать любую работу.
А вот чего нельзя было сказать, так это о его жене, также глухонемой Татьяне, добротной бабе, но и такой же ленивой, как принцесса на горошине, неженке и с запросами, как будто она особенная, каких-то чистейших царских кровей. А если её копнуть чуть глубже, то, возможно, она и детдомовская. Они с мужем часто «цапались», грызлись, если это так можно назвать их глухое бурчанье и мычание или вообще мимическую и жестовую перепалку в полной тишине. Что они делили, и почему не могли прийти к компромиссу, один бог знает. Но это Кириллу ещё предстояло узнать, как и все те тайны и секреты, которые, если и были пока тайнами, но немногим, среди которых пока был и сам новенький член трудового коллектива, тракторист с незаконченным высшим образованием и большим желанием трудиться, тем более что эта работа ему нравилась.
Кирилл уже неделю работает в лесхозе. За это время успел, хотя бы поверхностно, познакомиться с трудовым коллективом. И в отличие от того, с чем ему предоставилась возможность работать в родном колхозе и тем более с коллективом производственного подразделения «Райсельхозтехники», этот трудовой коллектив был по сравнению с ними не просто «небо и земля» — это дальний, неизведанный и от этого более желанный и манящий космос и многокилометровые глубины земных недр, хоть и не Царство мрачного Аида, но то общество, с каким молодому человеку ещё не приходилось сталкиваться. Но всё в нашей жизни когда-нибудь бывает впервые: и радостное, и грустное, и привычное, и даже обыденное, и то, что в голову никак не укладывается с вопросом — как?
Ещё предстояло познакомиться и узнать «кто чем дышит», из тех, с кем он приезжал из посёлка на работу. Зачем? Интересно, с кем судьба свела его на этот раз. Ведь пересечений судеб, как считал Кирилл, случайных не бывает. Он только и успел в первый день и познакомиться чуть-чуть и даже обзавестись крёстным и крёстной, чего ему всегда не хватало, хоть и не всерьёз, в шутку, но всё равно, было как-то приятно на душе. Ещё предстояло узнать, что от кого можно ожидать, кому можно довериться во многом, а кого нужно обходить стороной. Хотя Кирилл был с открытой душой и жил открытой жизнью, ничего такого, что нужно было скрывать, держать в тайне, у него ни в душе, ни за душой не было.
А что представляло население, проживающее непосредственно на месте производственной базы лесничества — это тёмный лес, но с чём придётся рано или поздно столкнуться в трудовых отношениях так или иначе. Были рабочие и из соседних сёл, как тракторист Александр Рагозин, но он несколько дней толи болел, толи отходил до сих пор от очередной зарплаты, сам из села Ротовка, расположенном в двух километрах на восток от лесхоза. Или ещё те, которые придут через полгода и на смену этому трактористу, и из-за увеличения объёмов плановых работ из посёлка плодосовхоза, расположенного в 2–3 километрах западнее — если проложить прямую линию через бездорожье и старое русло реки, давшей название всем прилегающим к ней землям, как Примиусье, а также через кварталы садов.
Но всё же основной контингент рабочих — это жители районного центра и большая часть которых проживала в непосредственной близости или от конторы, или от самого лесничества, то есть в северо-западной части посёлка. Часто эту окраинную часть посёлка называли «колхоз», т.к. третья часть трудоспособного населения трудилась в местном колхозе, который буквально окружил посёлок, но больше все земли протянулись на восток и на запад, за реку. Здесь же, на северной окраине располагался и зерновой ток, и оборудования для сортировки зерна, послеуборочной его обработки, и амбары, и мельница. Рядом же с колхозными застройками и территориями соседствовала производственная база рыбхоза. Хоть стихи сочиняй с подходящими для рифмовки словами названия основных производственных отраслей: колхоз, рыбхоз, лесхоз. Вот только комунхоз (упрощённое название жилищно-коммунального хозяйства или ЖКХ) выбился из этого «братского соседства».
Центральная же часть посёлка и его южная часть приютила десятки промышленных, технических, технологических производств и транспортных предприятий: «Райсельхозтехника», «Райсельхозхимия», элеватор, комбикормовый завод, мясоптицекомбинат, «Райпищекомбинат», «Автодор» — автотранспортное предприятие, ДРСУ (дорожно-строительное ремонтное учреждение), «Транссельхозхозтеника» (автотранспортное предприятие), АТК (автотранспортная колона), … Называть и называть, всех и не упомнить сразу. А ещё говорят, что «застойные времена» настали. Но ведь всё работает и даёт продукцию, и даёт прибыль, и посёлок развивается, и строительство ведётся, и ведомственное, для рабочих и служащих, и личное или частного сектора. А ведь продукцию и промышленных, и сельскохозяйственных предприятия знали не только жители района и области, но и далеко за их пределами. А сейчас пришла очередь и «захромавшему» мехлесхозу возродиться, как птица Феникс. Что? Да при чём здесь Кирилл Мельник? Хотя, это уже капелька того возрождения, подъёма на более высокий уровень. Нет не потому, что он будет за семерых работать, а потому, что объёмы работ с этого года должны были многократно вырасти, а стало быть, потребуются человеческие трудовые ресурсы, рабочие и техническая энерговооружённость, машины и оборудование, посадочный материал и многое другое.
;
Продолжение следует