Безмерно твой...

В ту ночь я был еще совсем маленьким, но застал особое чудо природы — лунное затмение. Правда, в нашем народе его никогда не считали чудом. Старики говорили, что в такие ночи злые духи хотят похитить Луну и утащить ее в свое глубокое озеро на третьем небе.

Я тогда ничего не понимал. Только видел и слышал, как люди всю ночь яростно шумели. Стучали медными ложками по посуде, били друг о друга металлическую утварь и стреляли в небо из ружей, чтобы напугать похитителей и заставить их отпустить Луну. Они шумели так неистово, будто от этого зависела жизнь всего мира.

Обо всем этом мне рассказали гораздо позже, когда я стал старше. Тогда же я был всего лишь перепуганным ребенком, которого одинаково страшили и громкие звуки, и рассказы взрослых. Мама всю ночь крепко прижимала меня к себе и тихо гладила по волосам, пока за окном звенел металл и гремели выстрелы.

Но именно в ту ночь что-то изменилось. Точнее… кто-то. Этот кто-то пришел откуда-то с неба. Но я никогда не считал его своим врагом. Не считал чертякой или дьявольским отродьем, хотя расскажи я кому-нибудь — любой решил бы именно так.

В детстве это был мой Пузырик. Он светился в темноте и играл со мной в солнечных лучах. Никто его не видел, а я снова и снова пытался поймать его крошечной ладошкой.

Когда я немного подрос, он впервые поменял свой облик и стал маленьким щенком. Мы играли с ним в догонялки. Он любя облизывал мне лицо своим полупрозрачным языком. Следил, чтобы я не упал и не попал в беду. Когда я болел, прижимался холодным мокрым носом к моему горячему лбу, словно пытался забрать жар себе. Если я попадал в какую-нибудь передрягу, щенок каким-то удивительным образом всегда успевал привести взрослых именно туда, где мне нужна была помощь. А когда я плакал, он обязательно придумывал какую-нибудь нелепость. То пытался идти на задних лапах, то забирался передними лапами в мои огромные домашние тапочки и с самым серьезным видом делал несколько неуклюжих шагов, пока я не начинал смеяться.

Когда я научился говорить, я дал ему имя Кнопа. Так звали милого песика у друзей моих родителей, к которым мы иногда приезжали в город. Настоящий Кнопа будто видел моего призрачного друга. Играл с ним так же охотно, как и со мной. И это было настоящим чудом. Ведь больше никто из близких не видел моего Кнопу.

Только мама никогда не называла мои рассказы выдумкой.

— Не все, что существует, можно увидеть глазами, — говорила она, улыбаясь. — Иногда сердце замечает гораздо больше.

Так мы с Кнопой и росли. Он становился больше, как настоящий пес. Рос вместе со мной и словно взрослел рядом. Порой мне казалось, что он понимал меня куда лучше любого человека. Он чувствовал то, что чувствовал я. Когда я радовался — радовался вместе со мной. Когда сердился — просто ложился рядом и молча ждал, пока я успокоюсь. Когда мне было страшно, Кнопа прижимался ко мне так близко, будто хотел забрать весь мой страх себе.

Его странный лай временами напоминал человеческую речь, а повадки с каждым годом становились все больше похожи на мои. Иногда я ловил себя на мысли, что мы даже внешне похожи.

Я любил его безмерно. Словно он был моим волшебным старшим братом. В трудные минуты я всегда знал, что он будет рядом. Знал, что мне есть на кого опереться.

Но прошло еще несколько лет, и я начал взрослеть. Стал противным подростком. Все как полагается. Прыщи по всему лицу. Постоянные ссоры с родителями. Ужасное настроение. Мысли, что никто и никогда меня не поймет. И вместе с этим я вдруг начал стыдиться вещей, которые когда-то любил.

Мне стали казаться детскими сказки моего народа. Все эти рассказы про духов, про Луну, про чудеса. Я все чаще думал, что взрослые просто пытались объяснить то, чего сами не понимали. А вместе с мифами словно начал исчезать и Кнопа. Вернее, не он. Я сам пытался сделать вид, что его больше нет.

Ведь если продолжать разговаривать с призрачным псом, которого никто не видит, то разве можно стать таким же, как остальные? Разве кто-нибудь станет дружить с человеком, который до сих пор верит в невидимого друга?

Я все реже гулял с Кнопой. Все реже играл с ним. Перестал рассказывать ему о своих переживаниях. Мне казалось, что теперь есть вещи куда важнее. А однажды я даже разозлился.

— Хватит ходить за мной, — бросил я, не оборачиваясь. — Я уже не маленький.

Кнопа ничего не ответил. Только остановился. А потом, как и всегда, тихо пошел следом. Он никогда меня не забывал. Терпеливо ждал дома. Неслышно ступал по пятам, стараясь не попадаться мне на глаза. Будто понимал, что дело вовсе не в нем.

Я сердился. Думал, что он не уважает мои желания. Что не хочет, чтобы я взрослел и стал нормальным. И только гораздо позже понял, что все это время он просто продолжал меня любить.

Пока однажды не случилось страшное. Мама сильно заболела. Теперь все мои дни были заняты школой и уходом за ней. Я почти перестал видеться с друзьями. Совсем забыл про себя. И… почти забыл про Кнопу. Я хотел помочь маме. Хотел отдать ей свое здоровье. Хотел, чтобы заболел лучше я. Но одновременно боялся болезни. Боялся потерять ее. И каждый вечер, сидя возле ее кровати, вдруг снова чувствовал себя тем самым маленьким мальчиком, которого она когда-то прижимала к себе во время лунного затмения.

Так прошло несколько недель или месяцев, но маме не становилось лучше. Я все больше горевал, все чаще не находил себе места, пока однажды не заснул без сил у ее постели. И ночью мне приснился странный сон.

Там был Кнопа. Только милый песик, который давно вырос вместе со мной, магическим образом превращатился в мальчика примерно моего возраста.

— Привет, малыш. Хотя, наверное, теперь уже странно тебя так называть, — он улыбнулся той самой улыбкой, которую я так часто замечал у Кнопы. — Правда, точнее будет сказать: прощай. Я рад, что перед своим исчезновением смог провести с тобой столько счастливых лет. Знаешь… в ту ночь мне случайно подстрелили крыло. Ангел-хранитель свалился с небес — такого никто не мог представить.

Он повернулся ко мне спиной. За ней и правда были два крыла: одно — здоровое, большое и красивое, а второе почти лишилось перьев, и посреди него тянулась старая глубокая рана.

— Прости, что не сказал тебе раньше. Я всегда был рядом и всегда старался защищать тебя. Но сейчас есть только один способ помочь. Ты знал, что крылья ангелов-хранителей могут исполнить самые невероятные желания? Вот только после потери второго крыла ангел умирает и предается ветру. Я прожил достаточно. Ты подарил мне все, по чему я скучал, когда еще был человеком. Дом. Заботу. Дружбу. И я очень хочу отблагодарить тебя. Цени ее и береги себя. Безмерно твой… Кнопа.

Мальчик крепко обнял меня, и я снова почувствовал знакомое тепло. Совсем как тогда, когда Кнопа без всякой причины облизывал мне лицо или просто прижимался ко мне холодным носом. Мне не нужны были доказательства или объяснения. Я вырос в мире, где черти похищают Луну. Так почему ангел-хранитель не мог прожить рядом со мной жизнь в облике собаки?

Он расправил свое последнее здоровое крыло и медленно сломал его пополам. Ломал и плакал. И от боли, и от любви, и от счастья. Я хотел что-то сказать. Остановить его. Помешать. Но словно сам сон не позволял мне вмешаться. Мальчик осветился божественным светом. Кровь, капавшая с крыла, окрасила его белоснежную рясу, а в следующее мгновение он начал растворяться. С пят до самой макушки Кнопа распался на крошечные частицы света, которые подхватил ветер и унес в неизвестном направлении.

Проснулся я резко. Словно что-то выкинуло меня из этого сна. Я вновь сидел возле маминой постели. Ее прерывистое дыхание на удивление выровнялось. Кашель больше не сдавливал грудь. Морщинки на лице разгладились, и я понял, что она крепко спит. Внутри что-то дрогнуло, и я бросился искать Кнопу. Он всегда был необычным зверем, но я всегда знал, где его найти. Часто он сидел под моим стулом или прятался под кроватью. В последнее время я почти не уделял ему внимания, поэтому даже подумал, что он специально спрятался, чтобы не мешать мне. Но его нигде не было.

Я искал несколько дней. Ждал, что он вот-вот выбежит из-за угла и, как раньше, радостно помчится ко мне навстречу. Но Кнопы не было. Зато мама пошла на поправку. Врачи в изумлении разводили руками и говорили, что скоро она полностью выздоровеет. Я был счастлив. Правда был. И бесконечно благодарен.

Но Кнопы больше не было.

Каждую ночь я вспоминал тот странный сон. Прощание моего невидимого друга, который, возможно, существовал только в моей голове. Никто не будет скучать по нему, кроме меня. Никто не будет плакать о нем, кроме меня. Он отдал все, что у него было, ради меня. Ради моей матери.

И именно поэтому я любил его. И именно поэтому ненавидел.

July 05.26