Учение о Двоице 60. 1. Этимология

Раздел I: Богословие (теоретическая часть)

60. Об имени Эль-Шаддай

Часть 1. Этимология

Имя Эль-Шаддай -- одно из самых древних
Самооткровений Бога в Писании.
В синодальном переводе оно звучит как Бог Всемогущий
или Вседержитель, в иных версиях --
как Бог Щедрый, Богатый, Плодородный.
Все эти варианты таят в себе зерно истины
и могут рассматриваться как вполне обоснованные,
ибо слово Шаддай многозначно,
а история его толкования насчитывает не одно тысячелетие.

Среди множества экзегетических версий есть одна,
уходящая вглубь семитского языка, которая сегодня,
благодаря достижениям современной библеистики,
получает всё большее признание.
В древнееврейском языке существительное "шад"
означает женскую грудь.
В каноническом тексте Ветхого Завета оно встречается
неоднократно -- двадцать четыре раза.
Один из самых красноречивых примеров -- благословение Иакова,
обращённое к Иосифу:
"благословения сосцов, шада;им и утробы, ре;хем " (Быт. 49:25).
Здесь библейский текст сам подсказывает нам,
что плодородие, изобилие и щедрость в языке Патриархов
напрямую сопряжены с материнским, питающим началом.

И примечательно, что рядом с "сосцами"
здесь стоит слово "утроба", от которого происходит
ключевое библейское понятие рахами;м -- милосердие, сострадание.
Так древний язык связывает Само Божественное Милосердие
с материнским, вынашивающим чревом.
Это не поэтическая вольность, а онтологическая закономерность,
зашифрованная в самом строении речи.

Если исходить из этого корня, имя Эль-Шаддай
предстаёт в неожиданном свете:
не просто как обозначение верховной власти,
но как Самораскрытие Бога,
несущего в Себе материнское, питающее начало.
Образ Кормящей Матери,
питающей Своих детей от Космической Груди,
позволяет увидеть в этом древнейшем Самоназвании
нечто большее, чем юридический титул, --
указание на абсолютную Родительскую Полноту,
интегрирующую в Себе полярные качества.

Библейское Откровение Аврааму не возникло в духовном вакууме.
Оно использовало понятный кочевым семитам
символический код, наполняя его принципиально иным
теологическим содержанием.
В окружающих политеистических культах
функция плодородия была чаще всего,
закреплена за великими богинями, чьи храмовые статуи,
отмеченные исконными знаками чадородия,
наглядно свидетельствовали о способности Земли
выкормить всё живое.

Язычество дробило космос: громы и молнии отдавались
суровому мужскому божеству, излияние молока -- женскому.
Но Откровение Аврааму предлагает иной путь:
оно соединяет грамматически мужское имя Эль
и имя Шаддай, корень которого шад -- семантически женский.

Единый Бог заявляет, что содержит в Своём Существе оба полюса --
Он и оплодотворяющая Воля, и Космическое Лоно,
бережно вынашивающее и питающее Своё творение.

Справедливости ради стоит добавить,
что контекстный перевод Имени всегда был сопряжён с трудностями.
Когда в III веке до нашей эры семьдесят два еврейских мудреца
переводили Тору на греческий язык,
они столкнулись с теологическим вызовом:
перевести Самоназвание Единого Бога
через столь откровенный анатомический образ материнской груди
для их патриархального сознания было немыслимо.

Чтобы избежать антропоморфизма,
в большинстве мест Книги Бытия
они перевели его обобщённо -- как Бог или Господь.
Перевод Вседержитель, Всемогущий -- Пантократор --
закрепился значительно позже, преимущественно в Книге Иова,
где это Имя встречается чаще всего -- тридцать один раз.

Толковники Септуагинты, передавая имя Шаддай
как Вседержитель, Пантократор, скорее всего,
ориентировались на другую семантическую версию --
на глагольный корень шада;д, означающий превосходить силой,
быть могучим, а также разрушать и сокрушать.

В их понимании это имя подчёркивало верховное владычество Бога,
Его неодолимую мощь, способную преодолеть законы природы
и сокрушить любого противника.
Именно это прочтение и легло в основу греческого Пантократор,
а затем и славянского Вседержитель.

Они ориентировались на общий смысл доминирующей власти,
поскольку точная этимология языка патриархов
в этому времени уже стала глубокой древностью
и сакральный иврит перестал быть повседневным языком
для большинства евреев, тем более диаспоры,
а его лексика, особенно архаические имена,
требовала разъяснения книжников.
Он сохранялся как "священный язык" для молитвы и изучения Торы,
тогда как арамейский и греческий стали языками их общения.

Древнееврейские раввинистические мудрецы
также никогда не выводили это имя из корня "грудь",
предложив две классические версии.
Раши, комментатор XI века, зафиксировал толкование
через акростих, разбив слово на части
Ше (Который) и Дай (Достаточно): "Я Тот, Чьей Божественности
достаточно для каждого тварного существа".
Отсюда возникли значения Вседовольный или Вседостаточный.
Ибн Эзра и Кимхи, в свою очередь,
связывали Имя также с глаголом шада;д --
побеждать, превозмогать, сокрушать законы природы.
В их понимании Бог Всемогущ, поскольку Его сила способна
преодолеть естественный ход вещей и сделать
девяностодевятилетнего старика
и бесплодную женщину родителями.

Однако связь Имени с корнем шад -- это не догматическое суеверие,
а фундаментальное открытие современной академической библеистики,
включая исследования Дэвида Биле и Гарриет Лутски.
Учёные обнаружили неопровержимую текстуальную закономерность:
каждый раз, когда в Книге Бытия Бог открывается
патриархам как Эль-Шаддай, в тексте обязательно идёт речь
о биологическом и духовном размножении,
зачатии, чадородии и изливании земных благ.
При первом упоминании Имени в Быт. 17:1
Господь говорит девяностодевятилетнему Авраму:
"Я Эль-Шаддай; ходи предо Мною и будь непорочен", --
и сразу после этого обещает весьма размножить его
и сделать отцом множества народов.
Приходя к Иакову в Быт. 35:11, Он вновь использует ту же формулу:
"Я Эль-Шаддай; плодись и умножайся;
народ и множество народов будет от тебя".

Существует и параллельная научная версия,
возводящая Имя к аккадскому слову шаду -- гора.
Тогда Эль-Шаддай переводится как "Бог Высот".
Но примечательно, что в древневосточной поэзии
горы регулярно метафоризировались как "груди земли" --
как, например, сирийский топоним Телль-эт-Тадейн,
что означает "две груди".
Так две версии -- Гора и Грудь -- не исключают,
а дополняют друг друга, образуя единый образ:
Божественная Опора и Божественное Питание,
Незыблемость и Излияние.

Таким образом, в Имени Эль-Шаддай кристаллизуется
удивительное пересечение нескольких пластов смыслов.
Традиционный библейский -- Бог Всемогущий и Вседостаточный,
Который Своей властью превозмогает законы природы.
Лингвистический и поэтический -- образ Первозданной Силы,
Которая, подобно материнской груди, питает,
взращивает и изливает благословения плодородия.
И наконец, онтологический -- совмещение полярностей,
указывающее на родительскую полноту Бога,
в Котором Отец-Защитник и Мать-Кормилица
пребывают в нераздельном единстве.

Многовековые переводы -- Вседержитель, Вседостаточный --
отражают почтенную традицию осмысления Божественной мощи
и промыслительной заботы.
Открытия же современных лингвистов -- это возврат
к древнейшему, до-синайскому источнику языка Патриархов,
который не отменяет традицию,
но восполняет её утраченную широту и глубину.
Совокупность этих значений показывает,
что бинарная основа заложена в самой сердцевине монотеизма,
подготавливая сознание к восприятию Двоичности
как универсального закона, упорядочивающего хаос
и раскрывающего полноту Божественной природы.

**