Троичная онтология

Логика не одна, их много. Сама по себе логика не бывает истинной или ложной — она либо работает внутри определённой модели реальности, либо нет. Модель описания реальности называется онтологией. Онтологий тоже много,  монизм, дуализм, плюрализм, процессуальная, феноменальная, реляционная. У каждой свой угол зрения, и у каждой свои слепые зоны. В пределе они начинают противоречить друг другу, потому что видят реальность по-разному.

Но при всём этом разнообразии есть одна вещь, которая остаётся почти невидимой и почти неизменной. Почти все эти онтологии — явно или неявно — держатся за субстанциональный субъект-объектный подход. Мы можем плодить сущности до бесконечности, выстраивать изощрённые философские системы, но внутри них раз за разом воспроизводится одна и та же рамка: есть субъект и есть предикат, есть вещь и её свойства, есть познающий и познаваемое. Всё, что мы делаем, мы делаем внутри этой расщеплённой структуры. И все попытки обойти её, вырваться из неё, перехитрить её — рано или поздно разбиваются о ту же стену, потому что сама структура мысли остаётся субъект-предикатной. 

Настоящий выход открывается, только если мы смещаем фокус. Не субъект, не предикат, а отношение между ними. Перестать думать о них как о чём-то, что существует само по себе, а потом вступает в связь. Связь — это не мост между двумя берегами. Берега возникают вместе с мостом. Субъект и предикат существуют только через это отношение и внутри него. Сама связь определяет их, а не наоборот.

Здесь легко попасть в новую ловушку. Реляционных онтологий тоже развелось немало, и в большинстве из них связь, стоило нам сделать её первичной, начинает пожирать тех, кто в неё вступает. Личности растворяются, становятся функциями, узлами, пересечениями сил. Единство достигается, но ценой размывания различий. Это всё ещё старая проблема, только вывернутая наизнанку.

Если мы действительно хотим вырваться из этого маятника — не терять личность в отношении и не запирать её в субстанциальной крепости, — нам нужна такая онтология, где связь настолько же реальна, насколько реальны те, кто ею связан. Где личности не исчезают, а впервые обретают себя — без слияния и без распада. Где отношение первично, но не за счёт участников, а ради них. Это не фантазия и не очередная спекулятивная конструкция. Такая конфигурация уже существует, и существует давно. Исторически она известна как троичная онтология. Другое дело, что её почти никогда не выводили за пределы богословского дискурса — она осталась внутри догматики и мистического созерцания, как будто к повседневной жизни отношения не имеет.

А между тем именно здесь она проходит самую строгую проверку. Классическая дилемма «ты сейчас и ты двадцать лет назад — это тот же человек или нет?» ставит в тупик любого, кто мыслит в субстанциональной парадигме. Как один и тот же субъект может быть тем же самым, если в нём не осталось ни одной прежней клетки, ни одной прежней мысли? Но мы-то знаем, что это мы. В парадигме отношения такой проблемы просто нет. Человек определяется не раз и навсегда зафиксированным определением, а своими связями — с людьми, с миром, с Богом. Связями, которые держат его тождество не через мёртвую субстанцию, а через живую непрерывность общения.

Так понятая троичная онтология не отменяет другие способы описания реальности. Она задаёт более широкую рамку, внутри которой и монизм, и дуализм, и процессуальность могут быть удержаны без тех внутренних срывов, которые преследуют их по отдельности. Реальность здесь — не застывшая субстанция, которую мы пытаемся разглядеть через субъект-объектную оптику, а само отношение всего со всем. Мы не наблюдаем его со стороны, мы внутри него. И мы различаем связи не чтобы рассечь мир на части, а чтобы понять своё место в его живой ткани.

Ограниченная объяснительная сила других онтологий становится всё очевиднее — и в философии, и в науке, и в том, как мы пытаемся и не умеем строить отношения. Троичная онтология требует не только серьёзного научного рассмотрения. Она требует включения в повседневную практику жизни и общения. Потому что если она верна, то проверяется не только в кабинете, а в том, как мы любим, прощаем и узнаём себя в глазах другого.