Тайная доктрина, Т. 3 Раздел XVII

РАЗДЕЛ XVII
Аполлоний Тианский

Т. 3, СТР.129
В книге «Разоблаченная Изида» говорится, что
«Величайшие учителя богословия согласны с тем, что почти все древние книги были написаны символически и на языке, понятном только посвящённым. Биографический очерк Аполлония Тианского может служить примером. Как известно любому каббалисту, он охватывает всю герметическую философию, являясь аналогом во многих отношениях преданиям, оставленным нам царём Соломоном. Он читается как сказка, но, как и в случае с последним, иногда факты и исторические события представляются миру под видом выдумки. Путешествие в Индию представляет собой аллегорические испытания неофита. Его долгие беседы с брахманами, их мудрые советы и диалоги с коринфским Мениппом, если их истолковать, составят эзотерический катехизис. Его посещение империи мудрецов и беседы с их царём Иархом, оракулом Амфиарая, символически объясняют многие из тайных догм Гермеса (в нарицательном значении этого имени) и оккультизма. Это звучит поразительно, и если бы это утверждение не было бы поддержано многочисленными уже проделанными вычислениями, и тайна не была бы уже наполовину раскрыта, то автор никогда бы не осмелилась сказать это. Путешествия великого Мага описаны верно, хотя и аллегорически (то есть все, что связано с Дамисом, происходило на самом деле), но повествование основано на знаках зодиака. Запись Дамиса буквами другого алфавита под руководством Апполлония и перевод Филострата – это действительно чудо. В заключение того, что теперь можно рассказать о замечательном адепте Тианы, смысл наших слов станет яснее. Пока что достаточно сказать, что беседы, о которых идет речь, при правильном понимании раскрыли бы некоторые из самых важных тайн природы. Элифас Леви указывает на огромное сходство,
Т. 3, СТР. 130 ТАЙНАЯ ДОКТРИНА
существующее между царем Хиархом и легендарным Хирамом, у которого Соломон добывал ливанские кедры и офирское золото. Но он умалчивает о другом сходстве, о котором, как ученый каббалист, он не мог не знать. Более того, по своему неизменному обыкновению, он больше озадачивает читателя, чем учит его, ничего не разглашая и уводя его с правильного пути».

Подобно большинству исторических героев седой древности, чья жизнь и «дела» значительно отличались от жизни обычных смертных, Аполлоний до сих пор является загадкой, которая так и не нашла своего Эдипа. Его существование окружено такой завесой тайны, что его часто принимают за миф. Но согласно любому закону логики и здравого смысла, Аполлония вообще нельзя рассматривать в таком свете. Если чудотворца из Тианы свести до мифического персонажа, то история не имеет права на её Цезарей и Александров. Совершенно верно, что этот мудрец, который по сей день остаётся непревзойдённым (согласно исторически подтверждённым свидетельствам) по своим чудодейственным способностям, появился на арене общественной жизни и исчез с неё, и никто, кажется, не знает, откуда он пришёл и куда он ушёл. Но причины этого очевидны. Использовались любые средства (особенно в 4-м и 5-м веках нашей эры) чтобы стереть из ума людей память об этом великом и святом человеке. Христиане препятствовали распространению его многочисленных и восторженных биографий, и, как мы увидим позже, по очень веской причине. «Дневник» Дамиса сохранился самым чудесным образом и был единственным источником, который мог рассказать эту диковинную историю. Иустин Мученик говорил правду в меру своего разумения и имел вескую причину удивляться и чувствовать себя сбитым с толку; однако ни один из христианских отцов церкви первых шести веков нашей эры, которые позволили Аполлонию оставаться незамеченным, не последовал его примеру, но согласно христианскому обычаю любви, как всегда макали свои перья в самые чёрные чернила религиозной нетерпимости (odium theologicum). Святой Иероним (или Иеронимус) даже написал рассказ о предполагаемом состязании святого Иоанна с мудрецом из Тианы (состязании чудес), в котором, разумеется, правдивый святой  в красочных тонах описывает поражение Аполлония;
Т. 3, СТР. 131 ТАИНСТВЕННЫЙ УЧИТЕЛЬ
он ищет подтверждение в апокрифах св. Иоанна, провозглашенных сомнительными даже церковью.
Следовательно, никто не может сказать, где и когда родился Аполлоний, и никто не знает, где и когда он умер. Некоторые думают, что ему было на момент смерти 80 или 90 лет, другие – 100 и даже 117 лет. Но никто не может сказать, закончил ли он свои дни в Эфесе в 96 г. н. э., как некоторые считают, или это событие произошло в Линде в храме Афины-Паллады, или же он исчез из храма Диктимии, или, как утверждают другие, он вообще не умирал, но будучи 100-летним стариком, возродился посредством магии и продолжал трудиться на благо человечества. В тайных архивах указано его рождение и последующая жизнь. И потом – «кто поверит слышанному от нас!»
Согласно историческим данным, Аполлоний был увлечённым основателем новой школы созерцания. Возможно, менее метафорический и более практичный, чем Иисус, он, тем не менее, прививал ту же самую квинтэссенцию духовности, те же самые высокие нравственные истины. Его обвиняют в том, что он ограничивался высшими классами общества вместо того, чтобы делать то, что делали Будда и Иисус, которые проповедовали истины бедным и страждущим. О причинах его исключительного поведения невозможно судить по прошествии столь длительного времени. Но рожденный, как нам говорят, в аристократической среде, он, весьма вероятно, хотел закончить труд, не выполненный в этом конкретном направлении его предшественником, и стремился предложить «мир на земле и благоволение всем людям», а не только изгоям и преступникам. Поэтому он сходился с царями и сильными века сего. Тем не менее, оба «чудотворца» демонстрировали поразительное сходство целей.
Ещё раньше Аполлония, появился Симон Маг, называвшийся «великой силой Божьей». Его «чудеса» являются более удивительными, разнообразными и лучше засвидетельствованными
Т. 3, СТР. 132 ТАЙНАЯ ДОКТРИНА
историей чем какие-либо другие, это тоже правда. Материализм отрицает, но свидетельство и подтверждение даже со стороны самой церкви, сколько она ни поносила его, доказывает, что это факт. 
«Клеветнические обвинения Аполлония были столь же многочисленны, сколь и ложны. Даже спустя восемнадцать столетий после его смерти епископ Дуглас поносил его в своём сочинении, написанном против чудес. В этом сочинении преосвященный епископ разбился об исторические факты. Если изучить этот вопрос беспристрастно, то мы вскоре поймём, что этика Гаутамы Будды, Платона, Аполлония, Иисуса, Аммония Саккаса и его учеников была основана на одной и той же мистической философии. Что все поклонялись одному Богу, считали ли они Его «Отцом» человечества, живущим в человеке, как и человек живёт в Нём, или непостижимым, творческим началом; все они вели богоподобный образ жизни. Аммоний, говоря о своей философии, учил, что их школа сохранилась со времён Гермеса, который принёс свою мудрость из Индии. Повсюду было то же мистическое созерцание, что и у йогов, общение брахмана с его собственным лучезарным Я – «Атманом»».
Таким образом, основные сочинения эклектической школы были тождественны учениям йогов и индийских мистиков и указывают на общий источник с ранним буддизмом учеников Гаутамы.
«Непроизносимое имя, в поисках которого так много каббалистов, не знакомых ни с одним восточным или даже европейским адептом, тщетно тратят свои знания и жизни, сокрыто в сердце каждого человека. Это mirifique  имя, которое, согласно древнейшим оракулам, «устремляется в бесконечные миры (;;;;;;;; ;;;;;;;;;;)», можно обрести двояким путём, а именно, через систематическое посвящение или «тихий голос», который Илия услышал в пещере горы Хорив, горы Божией. И «услышав сие, Илия закрыл лицо своё милотью своею, и вышел, и стал у входа в пещеру. И был к нему голос». Когда Аполлоний Тианский хотел услышать «тихий голос», он обычно полностью закутывался в мантию из тонкой шерсти, на которую ставил обе ноги после выполнения неких магнетических пассов и произносил не «имя», а заклинание, хорошо известное каждому адепту. Затем он накидывал мантию на голову и лицо, и его полупрозрачный или астральный дух освобождался. В обычной жизни он носил шерстяную одежду не чаще, чем священники храмов. Обладание тайной комбинацией «имени» давало иерофанту высшую власть над всеми существами, будь то человеческими или любыми иными, ниже его по силе души. Поэтому, когда Макс Мюллер рассказывает нам о народе киче, «скрытое величие которого никогда не открывалось человеческому взору», каббалист прекрасно понимает, что имелось в виду под этим выражением, и нисколько не удивляется, даже когда этот самый эрудированный филолог восклицает: «Что это было, мы не знаем!»»
Т. 3, СТР. 133 АПОЛЛОНИЯ НЕЛЬЗЯ УНИЧТОЖИТЬ
К какой бы школе он ни принадлежал, очевиден один факт. Аполлоний оставил после себя неизгладимое имя. Сотни работ были написаны об этом замечательном человеке, историки всерьез обсуждают его, претенциозные глупцы, неспособные прийти к какому-либо заключению об этом мудреце, отрицают само его существование. Что касается Римской Церкви, как уже говорилось, она всегда боялась его, и по сей день боится его имени. Её политика, по-видимому, заключается в том, чтобы направить впечатление, произведённое Аполлонием, в другое русло, что является хорошо известной и очень старой уловкой. В действительности, признавая любое из его «чудес» и зная их наперечёт, иезуиты дали мысли двоякое направление. Одна сторона стремится показать Аполлония как посредника Сатаны, окружая его способность чудотворения самым удивительным и ослепительным светом, в то время как другая притворяется, что рассматривает всё это как умный роман, написанный с заранее определенной целью.
В своих объёмистых «Воспоминаниях о Сатане» маркиз де Мирвиль в ходе своего ходатайства о признании присутствия врага Божьего в духовных явлениях посвящает целую главу великому адепту. Следующий дословный перевод отрывков из его книги раскрывает фабулу в целом. Читателя просят иметь в виду, что маркиз писал все свои произведения под эгидой и с позволения Святого Престола Рима.
«Рассказ о первом столетии был бы неполными, а память о святом Иоанне была бы оскорблена, если не назвать имя того, кто имел честь быть его особым соперником, каким Симон был святому Петру, Елима – Павлу и т. д. и т. п. В первые годы христианской эры в Тиане, в Кападокии появился один из тех выдающихся людей, на которых пифагорейская школа была очень щедра. Столь же великий путешественник, как и учитель этой школы, посвященный во все тайные учения Индии, Египта и Халдеи, и поэтому наделённый всеми способностями чудотворения древних магов, он изумлял, каждую в свою очередь, все страны, которые он посещал и которые, как мы обязаны признать, по-видимому, все благословляют его память. Мы не можем сомневаться в этом факте, если мы не отвергаем подлинных исторических документов. Подробности его жизни переданы нам историком 4-го века, самим переводчиком (Филостратом) дневника, в котором жизнь философа была запечатлена день за днём, записи вёл Дамис, его ученик и близкий друг».
Де Мирвиль допускает возможность некоторых преувеличений со стороны, как писавшего дневник, так и переводчика, но считает, что они не занимают очень большого места в повествовании. Поэтому он сожалеет, что нашёл у аббата Фреппеля
Т. 3, СТР. 134 ТАЙНАЯ ДОКТРИНА
в его красноречивых очерках  место, где он называет дневник Дамис романом. Почему?
«Потому что оратор высказывает своё мнение об идеальном сходстве (на основании своего воображения!!) этой легенды с жизнью Спасителя. Но при более глубоком изучении этого вопроса он (аббат Фреппель) может убедиться в том, что ни Аполлоний, ни Дамис, ни опять же Филострат никогда не претендовали на б;льшую честь, чем уподобление Иоанну. Этот план был сам по себе достаточно интересным, а пародия – достаточно скандальной; за счёт искусства магии (prestiges et de magie) Аполлонию удалось в противовес явить (?) некоторые чудеса в Ефесе (произведённые апостолом Иоанном), и т. д. и т. д.».
Змея в траве (anguis in herba) показала свою голову. Именно совершенно удивительное сходство жизни Аполлония с жизнью Спасителя помещает церковь между Сциллой и Харибдой. Отрицать жизнь и чудеса первого – значит отрицать степень доверия тех же апостолов и патриотических авторов, на основании которых строится жизнь самого Иисуса. Приписывать адепта, его благие дела, его воскресения, дела милосердия, способности исцелять и т. д. «древнему врагу» в это время было бы довольно опасно. Отсюда и уловка – спутать понятия тех, кто опирается на авторитеты и критику. Церковь гораздо более проницательна, чем любой из наших великих историков. Церковь знает, что отрицание существования этого адепта привело бы её к отрицанию императора Веспасиана и его историков, императоров Александра Севера и Аврелиана и их историков и, наконец, к отрицанию Иисуса и всякого свидетельства о нём, и тем самым подготовило бы путь отречения своей паствы, в конце концов, от неё самой. Очень интересно узнать, что она говорит через свой рупор, де Мирвилля, в этой чрезвычайной ситуации.
Что такого нового и такого невозможного в повествовании (Дамиса) об их путешествиях в страны халдеев и гимнософистов? – спрашивает он. – Прежде чем отрицать, вспомните, что представляли собой в те дни чудеса этих стран par excellence, а также свидетельство таких людей, как Пифагор, Эмпедокл и Демокрит, которым, вероятно, дано было знать, о чём они пишут. В чём мы должны упрекать Аполлония? В том ли, что он произносил, как это делали оракулы, чудесно подтверждённые пророчества и предсказания? Нет, потому что, будучи более знающими, оракулы больше не являются для нас тем, чем они были для всех (в прошлом веке) от Ван Дейла до Фонтевиля.
Т. 3, СТР 135 ДЕ МИРВИЛЬ ОБ АПОЛЛОНИИ
Иои в том, что он был наделен вторым зрением и имел видения на расстоянии?  Нет, поскольку это явление в настоящее время свойственно половине Европы. Вили в том, что он похвалялся знанием любого существующего языка, не уча ни одного из них? Но кто не знает, что это один из критериев  присутствия и помощи Духа какой бы то ни было природы. В том ли, что он верил в трансмиграцию (перевоплощение)? В наши дни в это ещё верят (миллионы)». Никто не имеет представления о числе учёных, которые жаждут восстановления религии друидов и трансформаций Пифагора. Или в том, что он изгонял демонов и чуму? Египтяне, этруски и все римские понтифики делали это задолго до него.  В том ли, что он беседовал с умершими? – Мы делаем то же самое сегодня, или считаем, что делаем то же самое. В том ли, что он верил в эмпусий? Есть ли такой демонолог, который не знает, что эмпуса – это южный демон, о которой говорится в псалмах Давида и которую тогда боялись, как её боятся даже сейчас во всей Северной Европе.   В том ли, что он становился невидимым по желанию? Это – одно из достижений месмеризма. В том ли, что он явился после своей (мнимой) смерти императору Аврелиану над городскими стенами Тианы и заставил его тем самым снять осаду этого города. Такова была (роль) миссия любого героя за гробом и причина поклонения манам .  Или в том, что он спускался в знаменитую пещеру Трифония и выкупил у него древнюю книгу, которую император Адриан долгие годы после этого хранил в своей библиотеке Антиума? Достоверный и здравомыслящий Павсаний спускался в ту же пещеру до Аполлония и вернулся не менее верующим, чем перед посещением. В том ли, что он внезапно исчез после смерти?  Да, как и Ромул, Вотан, Ликург и Пифагор,
Т. 3, СТР. 136 ТАЙНАЯ ДОКТРИНА
всегда при самых загадочных обстоятельствах, сопровождаемых явлениями и откровениями и т. д. Давайте остановимся здесь и ещё раз повторим: если бы жизнь Аполлония была просто романом, то никогда бы этот человек не приобрёл такую известность в течение своей жизни или не создал бы такой многочисленной школы, оставшейся полной энтузиазма после его смерти.
В добавлении к этому – никогда Карракала не воздвиг бы героон  в свою честь , и Александр Север не поместил бы его бюст между бюстами двух полубогов и истинного Бога , и императрица не переписывалась бы с ним. Едва отдохнув от тяжелой осады Иерусалима, Тит не спешил бы написать Аполлонию письмо с просьбой встретиться с ним в Аргосе и добавить, что его отец и он сам (Тит) должен всем ему, великому Аполлонию, и поэтому его первая мысль была об их благодетеле. Император Аврелиан не построил бы храм и святилище этому великому мудрецу, чтобы поблагодарить за его явление и обращение в Тиане. Эта посмертная беседа, как известно, спасла город, поскольку Аврелиан впоследствии снял осаду. Кроме того, если бы это был просто роман, у истории не было бы Вописка , одного из самых достоверных языческих историков, подтвердивших это.
Наконец, Аполлоний не был бы предметом восхищения такой благородной личности, как Эпиктет, и даже нескольких отцов Церкви; Иероним, например, в лучшие моменты своей жизни писал об Аполлонии так:
«Этот путешествующий философ всегда находил чему-нибудь поучиться, куда бы он ни шёл; и, во всём находя пользу, совершенствовался с каждым днём». 
Что касается его чудес, не желая расследовать их, Иероним, несомненно, признаёт их как таковые; что он, несомненно, никогда бы не сделал, если бы он не был вынужден сделать это согласно фактам. В заключение этой темы можно сказать, что если бы Аполлоний был просто героем романа, разыгранного в четвёртом веке, то эфесяне, в знак восторженной благодарности, не воздвигли бы ему золотую статую за все благодеяния, которые он совершил для них.