Архивариус. Пальмовые листья судьбы. Глава 2

Глава 2     Другого выхода у вас нет


Сазонов, выйдя из кабинета Ольшанского, направился к своей лаборатории, а в голове его настойчиво прокручивалось странное послание – неизвестно от кого и неизвестно кому. Смысл загадочных иносказаний, пусть и витиеватых, улавливался им без труда. Аборты, Гольфстрим год за годом теряющий тепло, словно предвещая беду. Недра Земли хранящие богатства, большой континент, возможно, Америка. Нас терзают страшные болезни: СПИД, ковид, и те, что порождены чудовищными экспериментами с биологическим оружием. А землетрясения? Когда же стихия обрушится на целые страны неся гибель, и что это за страны? Идентификация «железных птиц» как дронов представляется очевидной. Однако концепция «золотого века» вызывает особый интерес. Ключевым моментом является определение местонахождения заключительной части текста. Там может содержаться информация, способная радикально трансформировать наше понимание будущего, а также отношение тех, кто первый столкнется с ним.

Научная карьера Сазонова и Ольшанского началась примерно в одно время, но их пути быстро разошлись. Ольшанский оставил далеко позади Сазонова по количеству научных работ, а недавно Казимир Владимирович еще и блестяще защитил докторскую. Сазонов же видел в Ольшанском не только успешного коллегу, но и настоящего везунчика. Этому способствовало и благосклонное отношение академика Яворского, который явно выделял Ольшанского как своего любимого ученика. Нельзя было игнорировать и несравнимо более высокие финансовые возможности Ольшанского. Показательным примером служит нашумевшее в определенных кругах дело о наследстве правнука промышленника Второва, в котором Ольшанский сыграл заметную роль.

Сазонов же зарабатывал на том, что, получая старинные рукописи или артефакты, убеждал клиентов в их поддельности. Затем он приобретал эти предметы за бесценок и перепродавал коллекционерам, которые были в них заинтересованы.  Сазонов осознавал огромный риск: рано или поздно его позорный бизнес мог вскрыться. Но, ступив на эту стезю, он уже не мог свернуть. К тому же, дело приносило неплохие деньги, которые были ему крайне необходимы.

 Главной болью его жизни была дочь – настоящая оторва. Недавно ее задержали при попытке продажи наркотиков. Спасла ее лишь влиятельность одного из клиентов Сазонова, которому тот поставлял древние манускрипты. Иначе дочери грозил бы пятнадцатилетний срок в Мордовской колонии. Однако эта услуга имела свою цену: клиент мог потребовать ответной услуги, и одна мысль об этом приводила Сазонова в ужас. Дочь же тем временем в третий раз легла в наркологическую клинику, и судя по всему, это был далеко не конец их истории.

Предсказание на санскрите, очередное проявление случайности в непрерывном потоке событий, не вызвало у Сазонова прежнего удивления. Как и в предыдущих случаях, именно к Ольшанскому обратился студент. Между тем, подобные инциденты имели потенциал кардинально изменить научную карьеру ученого и обеспечить ему международное признание.

Через два часа раздался звонок. На другом конце провода был тот самый клиент, спаситель его дочери. Голос его, не терпящий возражений, пригласил Сазонова вечером на «рюмку чая».
«Помянешь нечистого, так он тут же и объявится,» – промелькнула мысль. Ничего хорошего от этого визита он не ожидал.

- «Как ваши дела, Ефим Анатольевич? Как дочь?» – прозвучал голос хозяина огромного загородного особняка. Роману Кирилловичу было за шестьдесят, и он говорил с той неспешной уверенностью человека, чьи слова имели вес, а желания исполнялись без промедления.

- «Ефим Анатольевич, не стойте. Присаживайтесь, налейте себе что-нибудь.»
Сазонов, словно утонув в массивном кожаном кресле, взял первую попавшуюся бутылку. Несколько судорожных глотков – и ничего. Ни аромата, ни вкуса, лишь жгучее ощущение в горле.

- «Эко вас накрыло, любезный», - сказал собеседник с ноткой сожаления.

- «Вы ведь знали, что я попрошу ответную услугу, равную по значимости оказанной.»
Сазонов молча кивнул, не найдя слов.

- «Речь пойдет о Евангелии, — продолжил он, — об Остромировом Евангелии.»

У Сазонова пробежал холодок по спине, и на лбу выступил пот.
Остромирово Евангелие - самая древняя рукописная книга Древней Руси. Она была написана в 1056 году по приказу новгородского посадника Остромира. В наши дни эта уникальная рукопись хранится в «Ленинке».

- «Но это невозможно,» — выдохнул Сазонов, его голос сорвался на хрип.
 Роман Кириллович, сдвинув брови, впился взглядом в собеседника.

 - «Невозможно было вызволить вашу дочь из СИЗО, снять с нее все обвинения и вернуть вам. Или вы считаете это неравноценным обменом?»

Воздух вокруг словно загустел, сдавливая грудь Сазонова. Пауза затянулась.
- «Поэтому, уважаемый, давайте каждый будет держать свое слово. Тем более что вы уже имели дело с подобными...» - он запнулся, ища нужное слово, - ...операциями. Да, я знаю о вас многое.»

В памяти Сазонова вновь всплыл недавний гешефт с одним известным ресторатором. Ефим Анатольевич достал из архива рукописный старинный рецепт изготовления водки «Смирнов», сделал копию с помощью знакомого каллиграфа, искусственно состарил её в своей лаборатории и положил на место оригинала, а сам оригинал продал ресторатору.

- «Но это всего лишь листок с рецептом, а не старинная раритетная книга, которую сразу же хватятся.»
 
  Роман Кириллович досадливо поморщился раздражённый необходимостью объяснять очевидное.

- «Ефим Анатольевич, согласитесь, что цена за услугу, которую вы получили авансом, несоизмеримо выше. Давайте закончим этот бессмысленный разговор, тем более что другого выхода у вас нет.»