Нулевой километр

«Пятый год.Нулевой километр»

2026 год встретил Россию не салютом, а тишиной. Тишиной на заправках.

Топливный кризис ударил внезапно, хотя предпосылки копились годами. Санкции сомкнулись в удавку, нефтяные вышки замерли, а логистические цепочки рассыпались в прах. Бензин стал дороже икры, а дизель — дефицитом, который распределяли по талонам для военных нужд. Гражданские машины гнили во дворах, превращая города в музеи металлолома. Люди пересели на велосипеды и лошадей, но главная беда была впереди.

Именно тогда, чтобы спасти экономику, ввели «Цифровой рубль — Он был скоро  обязательным для всех. Ваша пенсия, зарплата, пособие — всё конвертировалось в нули и единицы, которые можно было потратить только в государственных магазинах с красными ценниками. Личный банкинг исчез. Теперь каждый шаг гражданина — каждая покупка, каждый перевод — просвечивался Алгоритмом. Те, кто пытался хранить наличку, объявлялись «врагами финансовой безопасности» и лишались цифрового доступа, а значит — права на еду.

Но Алгоритму было плевать на хлеб. Ему нужны были солдаты.

В начале лета Кремль объявил: «Враг у ворот, пятый год СВО требует тотального перелома». Экранные лица дикторов с одинаковыми улыбками зачитали указ о «Новой военной операции по денацификации расширенного пространства». Мобилизация больше не была «частичной». Она стала «Абсолютной».

Список военнообязанных расширился до каждого мужчины от 18 до 65 лет. Но на этом не остановились. «Мобилизационный потенциал должен быть исчерпан до дна», — гласила директива.

Начались облавы. Не просто в военкоматах, а прямо в больничных палатах и санаториях. В один день в городах отключили свет и связь — это был час «Ч». Специальные отряды, увешанные ридерами для сканирования цифровых паспортов, ходили по квартирам.

Их не интересовал статус «инвалид» или «маломобильный». Алгоритм пересчитал всех. Если у тебя есть спина, если ты можешь стоять — ты годен. А если не можешь стоять? Ты будешь лежать, но на передовой.

В моем подъезде забрали Кольку-соседа. Ему ампутировали ногу после прошлой командировки, он передвигался на коляске. Когда они пришли, Колька спросил: «Куда я?» Ему ответили: «В тельняшку оператора дрона. Будешь лежать в окопе и наводить». Его жену, которая попыталась заслонить мужа, арестовали за «воспрепятствование военной службе». Ее цифровой кошелек заблокировали в ту же секунду.

Забрали и дядю Мишу, 63 года, с тремором рук. Ему выдали лопату — копать окопы в прифронтовой зоне. Аргумент был железным: «СВО — это общее дело. Если не хочешь стрелять, помоги инженерным войскам. Или ты против победы?»

Эшелоны пошли на юг. В плацкартных вагонах, переделанных под казармы, сидели бывшие инженеры с кислородными баллонами, астматики с ингаляторами, слепые в очках и хромые с палками. Их называли «Группами сопровождения». По официальной версии — для поднятия духа основных частей. По сути — пушечное мясо, которое не жалко, ведь их производительность на гражданке всё равно была нулевой по мнению Алгоритма.

Я провожал их на вокзале. Шел пятый год СВО, и когда состав тронулся, я увидел в окне Кольку. Он приподнялся на протезе и смотрел в небо. Может, ждал своего дрона. А может, просто прощался с солнцем, которое больше не будет греть его спину, потому что он ехал туда, где светят только вспышки снарядов.

В моем кошельке — ноль. Я остался здесь, в пустом городе без топлива, без будущего, но с новым приказом в электронном уведомлении: «Явка обязательна. Маршрут следования — Украина. Срок — до Победы». Победы, которая в этой реальности означала лишь полный ноль. Цифровой. Окончательный.