Сашка. Дневниковые записи

                7 Декабря

Погода скверная: ледяной ветер сдувает с ног. В вагонетке заклинило колесо, и я с Пашей, моим напарником, опилки протаскал на носилках. Паша сидит  десять лет. Неразговорчивый. Всю ночь таскали. Пришедший на смену кочегар стал говорить, что скоро Сессия Верховного Совета, и, может быть, будет амнистия. Но я насчёт амнистии ему не поверил. Кочегар раскипятился, видно, надеется, и предложил  поспорить. Может, амнистия будет, но если  надеяться, то не пришлось бы потом разочаровываться. О, свобода! Теперь всё стану делать, чтобы больше не оказаться  без неё. Уж лучше петля. После смены я спать не смог. Растравил душу кочегар. Сел писать письмо Любе. Но накарябал ей много злых слов. К обеду подремал. Приснилось, что иду вдоль товарного поезда и картофелины кидаю в людей, но они не долетают, только самая последняя долетела. Смотрю, попал в Любу. Обрадовался, что хоть так увидел. 

                11 Декабря

Опять ночная смена. Вагонетка работает. Ночь тихая – тихая. На небе звёздочки, а вдали огни города Салавата. Опять стал думать о воле. А когда я о ней не думал? Всё-таки, жуткое дело – зона. В бане это видно: все мы – скелеты.  Ходячие трупы. Не люди – зэки. Тяжело смотреть, когда дрожащие от холода заключённые, которых привозят с работы на открытой машине, макают ломтями хлеба в дно миски, доедая баланду. Никто не учитывает, что в зимнее время людей надо хоть немного лучше кормить.
 
                17 Декабря

Люба прислала письмо. Не обиделась на меня – понимает, как мне тут живётся. Подготовил три стиха для лагерной газеты  « Передовик труда ».  Напарник мой Паша вчера перешёл на другую работу. Дадут  другого. Это худо – в последнее время схожусь с людьми плохо. Здесь серьёзно не с кем говорить. Пробовал поделиться мыслями, стали смеяться. Чем ближе освобождение, тем больше смятение. Устал думать, с кем Люба кувыркается. Этот стих написал не для печати.

Разлука как удар судьбы...
Душа в печали, ничему не рада.
Мне страшно одиноко средь толпы,
Как нищему среди богатых.

И кажется, нет выхода душе -
От дум печальных некуда деваться.
Как будто я сижу на этаже,
Куда дневному свету не подняться.

                5 Января

Тетрадь беру с собой на работу. Новый год пролетел. Я в праздник работал. Письмо написал брату. Вспомнил в письме о мамочке. Плохо вспомнил, я думаю, что из-за неё мы с ним покатились. А ещё думаю, что хоть и дрянь моя жёнушка, но кроме неё никого нет у меня. Страшно чувствовать одиночество. Анна и Полина? Своей живут жизнью. Им не до меня, и мне не до них. У меня одно богатство -  ****овитая жена.            

                12 Января

В столовой  обсудили один случай. На днях проводили  корешка. Он имел двести рублей; собирался поехать в посёлок, где живёт его мать, писавшая, что боится, что умрёт, не увидев его. Так он, вместо того, чтобы спешить к ней, здесь, в городе Салавате, совершил кражу и возвратился назад. Жаль его мать. Теперь не дождётся. Но зэки ему находят оправдание: здесь, мол, его дом. В этом есть правда: многие хотят на волю, и боятся её. А я не боюсь, хоть и думаю, что «бывших» свобода не жалеет. Может так встретить, что покажется страшней, чем зона. Но я в неё вцеплюсь – не оторвать. Наелся унижений за два срока. Время медленно, но ведёт меня к свободе. А как быстро юность прошла. Была ли? Всё-таки была. Только и она была как срок. Вот именно, срок юности, срок детства… Когда же настанет срок свободы? Эх, свобода! Родились стихи:
      

Что толку помнить про любовь,
Когда воли вовсе нет,
И стынет за решёткой кровь
Уж много лет.

Неволя… Очень душу гнёт.
Свобода распрямит,
И думы о любви вернёт,
И ею наградит.

               
                19 Января

Соорудили воздухопровод, гоним опилки по трубе. Но только сухие. А мокрые носим на носилках. Напарник мой – с долгим сроком, лодырь: насыпает только половину носилок. Давно не снилась Люба. Вспоминаю о ней перед сном, а не снится. Надоели репетиции, стал пропускать. Печаль мучает. Снова закурил, здесь бросить трудно. После первых затяжек закружилась голова – вот оно, истощение!

                28 Января

Ночью, в курилке, разговорился с одним. Его закрыли в сорок шестом году за кражу, дали пятнадцать. Из них девять лет тюрьмы. Пора бы освободиться, но сидит. Пояснил, что добавили за побег. Я спросил, о чём  думает. Ответил, что думает о свободе и о том, чтоб  оставили его в покое. А ведь, правда, зачем ему эта болтовня на политзанятиях и собраниях, которые заряжают злобой на неделю? У него отняли здоровье, молодость, а взамен что?            

                30 Января

Сегодня, под утро, я проснулся от своего крика. Увидел во сне камеру, в которую вошла Любаша, горько всхлипывая, точно она виновата в чём-то. Глянул ей в глаза, а там истома, так бывало после того, как  отжарю её. Я как заору: «С кем вошкалась!» И проснулся от крика.               
Остановили один котёл. Стало легче: теперь таскать стали меньше опилок. Снова активно участвую в репетициях. Решил стать активным – скоро должна приехать Любаша, а здесь бывает так, что в наказание могут отменить свидание. Меняю махорку на папиросы – легче для лёгких.

                7 Февраля         

 Написал в лагерную газету статью о том, как плохое питание может влиять на производительность труда. Прочёл напарнику, тот засмеялся и сказал, что не напечатают, а писанина эта мне выйдет боком. Прав, не стану отправлять статью. Много думал о стихах. Мне кажется, что и стихи, и проза – гармония, только в стихах она гуще. А без гармонии нет ни прозы, ни стихов, одна болтовня.

                10 Февраля

Приехала Любаша! Рано утром. Я умылся, переоделся и сразу поспешил на свидание. Всё-таки любит, это я увидел. Чуть пополнела, но от этого выглядит даже ещё лучше. Передала деньги, но охрана обнаружила и отобрала. Запишут «нарушение». А, пропади всё пропадом, всё равно не выпустят досрочно. Я никогда не думал, что можно так долго смотреть друг другу в глаза. Хотелось сказать многое. Но я смотрел на неё и думал о том, что вернусь из зоны и узнаю, с кем  изменяла. Ведь брошу её – эту женщину, которую здесь жду. Она, конечно, увидела мою худобу, но промолчала. Ох, как тяжко было расставаться, возвращаться обратно. А может, не крутила?

                17 Февраля

Настроение плохое. Старший кочегар, Войнов Николай, отсидевший десять лет, сегодня снова злой. Недаром, прозвище носит - «идол». На работе  новшество: возим вагонетку теперь по одному, отчего стало  тяжелей, но надо крепиться. Здесь весна раньше приходит, чем на Севере. Ночью закапал дождик. На репетиции сел за аккордеон. И разучил танго «Маленький цветок». Теперь из головы не выходит мелодия. По радио передавали речь Хрущёва в ответ на обращение к нему трудящихся Калининского района Москвы. Голос неприятный. Представил его свинячьи глазки. Сбивчивые фразы, но это не важно: аплодисменты не умолкали. Вспомнил Костю. Прав был он, что Хрущёв враг. И авторитета у него нет, даже здесь.

                4 Марта

Пришла весна. Долго не писал – не писалось. Вольнонаёмный, у которого обучаюсь на кочегара, попросил меня поиграть на аккордеоне. Я принёс аккордеон и поиграл в кабинете начальника котельной. Он слушал и о чём-то думал, подперев голову кулаком. Что-то не идёт рукопись. Чтение книг, конечно, многое дало, я слышу убогость речи зэков и начальства. Не думаю, что они убоги и душою, не могут мечтать, вспоминать, думать. Но мысль облечь в слово – всё равно, что изобразить картину, это надо уметь. Пока попробовал себя на очерке. Отослал его Любе, чтобы отправила в «Комсомолку»

                19 Марта

Прочёл две книги – это «Наша кровь» и «Голубка в клетке». Неожиданно почувствовал ревность к  писателям, которые способны выражать на бумаге  мысли, чувства. У них всё зримо, всё понятно, и ещё бьёт источник настроения, которое переходит к читателю. Двое зэков легли в стационар -  туберкулёз. Нужно  провериться и мне.

                30 Марта

Люба написала письмо. Получила ответ из «Комсомолки»; ничего хорошего. Вот так… Не хватает грамоты. Но ведь и Горький не учился. Не отступлю. Буду продолжать учёбу с помощью книг. Почему упёрся? Пережито столько, тянет поделиться. Случилась неприятность с баянистом, работающим в заготовительном цехе: станком отрезало ему два пальца. Отыгрался парень. А я знаю, что он мечтал на свободе заняться музыкой. Чем ему жить?      

                14 Апреля

Володька Бородин, который недавно освободился, прислал письмо с нотами известных мелодий. Когда я узнал, что письмо не от Любы, стало грустно. Но настроение подняло солнце – ясное, можно загорать. Через бухгалтерию отправил перевод Любе. Васька, который, как и я, возит вагонетку, только в другую смену, умудрился напиться в стельку. Я уговаривал его лечь поспать, но он пошёл по территории. Теперь сидит в изоляторе. Он болен язвой желудка, а сядет на триста грамм ржаного хлеба.

                25 Апреля

Была ночная смена. Но спать не дали: заставили белить котельную. Пришло письмо от Любы. Ответ писать не стал –  устал.

                2 Мая
 
За окном дождит. Не вечер, а все спят – в честь праздника. Радость у зэков такая  -  до мая кое-как дожили. Мне пять  месяцев ещё сидеть... И пять дней. Не дай бог, если раскручусь на добавку. А это случиться  может: кого-то убьют, и кто-то ляпнет, что меня видел недалеко. И ничего не докажешь. Поэтому к плохому настроению подмешивается тревога. Опять стал курить. В праздник в зоне не бреют. Щёки щетинятся. Помню, Люба говорила в таком случае: ты колючий, как цветочек.

                9 Мая

Приплёлся с ночной смены. Днём загорал около ограды. Здесь растёт маленькое дерево, на нём появись листочки. Репетировали на территории; я играл на гитаре. Начальство о празднике Дня Победы молчит. Но мы проиграли пару военных мелодий.

                17 Мая

Ни читать, ни писать не могу: вызывали на комиссию, что решала вопрос о досрочном освобождении, но мне отказали… Постарался заместитель начальника зоны. У него вроде бы аргумент: сижу второй раз, и моя статья не подходит для освобождения. Его бы в мою шкуру!

                23 Мая

Один зэк украл пиджак у меня – проиграл  в карты. Кто-то накапал начальству, меня попросили написать бумагу. Но ему осталось мало сидеть. Продлят  отсидку. Этот грех на себя не возьму. Что-то произошло с характером: не спешу туда, где галдят, смеются, прячусь в одиночество. Толпа стала угнетать. На выскочек смотрю сейчас неприязненно.


                29 Мая

Весь день хожу как полоумный: вызвали фотографироваться на досрочное освобождение. Оказывается, попал в список претендентов. Суд в июне, но претендентов готовят заранее. Боже мой, боже мой…            

                5 Июня

Издевательство… Только что ходил в штаб, там люди ожидают оглашение списка перед судом. Вышел начальник, и говорит, что из списка к представлению меня убрали. Я глянул в глаза его, вижу, не понимает, что играть так с людьми нельзя.

                !4 Июня

Сдал экзамен на кочегара. Сразу же поставили на котёл. Сейчас не зима, работает только один котёл. Но в котельной душно. Отработал напряжённо. Понятно – первая смена. Пришёл с работы и упал на постель, как сноп. В окно било лучами солнце, а об стекло колотилась муха. На волю хочет. Встал и открыл форточку. На репетицию ходить не буду – не то настроение.

                17 Июля

Говорят, что будет ещё один суд. Боюсь мечтать. Но в концерте, что проходил недавно, участвовал – уговорили ребята.

                12 Августа

Меня подали на пересуд! Меня освободили! Вы слышите, люди всей планеты, меня освободили! Да поймите же, освободили! Прощай, зона! Прощай, хороший город Салават!