Влияние Ибн Науфаля

Мухаммад: влияние Ибн Науфаля и душевное состояние перед началом исламской миссии.

Пророк Мухаммад выступал не только как духовный лидер, но и как политический деятель. Он ставил перед собой цель реформу структуры аравийского общества и формирование первого арабского государства на основе религиозно-политической идеологии ислама.

В свою очередь термин «умма» означал не какую-то религиозную общину, но народ или даже нацию в ее средневековом понимании. В Коране написано, что Аллах мог бы сделать всех единой уммой, но создал множество умм (сура Худ, аят 118).

Во времена пророка Мухаммада арабов окружали две крупные уммы – византийская (рум) и персидская (Сасанидская империя). Арабы не являлись единой уммой, т.е. народом-нацией, но представляли собой разделенные племена, часто враждующие между собой.

Примером абсурдной смуты явилась многолетняя междоусобная война, вошедшая в историю под названием «Дахис уа аль-Габра'», когда два племени поссорились из-за читинга во время конных скачек. Арабы очень любили азартные игры, буквально жили ими, и порой это приводило к распрям и кровопролитию. Поэтому Мухаммад считал любые виды азартных игр злом.

Посланник Аллаха мечтал о создании арабской уммы, которая бы достигла величия, подобного Византии или Персии, и посвятил этому всю свою жизнь, стал идеологом арабского этногенеза и формирования общеарабской идентичности на основе ислама как религиозно-политической идеологии.

Чтобы понять мотив, нужно взглянуть на деяния. Что сделал пророк Мухаммад?

Во первых, он написал первую книгу на арабском языке, ставшую сборником идеологических текстов – Коран. Не важно, он сам писал или диктовал ее. При этом сама идея написания подобной книги могла появиться благодаря первому наставнику Мухаммада – христианину Уарака Ибн Науфаль.

В то время в качестве языка религии, науки, письменности жители Плодородного полумесяца использовали арамейский. В Йемене развивалась своя письменность. А представители Хиджаза, арабы, были в основном безграмотными – не умели ни писать, ни читать. Но среди них обитал довольно незаурядный человек по имени Уарака Ибн Науфаль, который основал небольшую христианскую секту с несторианским уклоном. Этот удивительный мекканец был увлечен стремлением перевести священные тексты Библии с греческого и арамейского на арабский язык.

Уарака Ибн Науфаль познакомил Мухаммада с историей авраамических религий – христианством и иудаизмом. Возможно, даже обучил навыкам чтения и письма. Но заявлять мекканцам, что ты образованный, означало вызвать у них зависть, а они славились такими качествами как гордыня и мстительность.

Мухаммад не только учился у Уараки, женился по его рекомендации на Хадидже, но также принял его веру, которую называли ханифской. Это была разновидность христианства, рассматриваемая византийцами в качестве ереси.

Многие христиане, в частности последователи арианства и несторианства, бежали на окраины Византийской империи, в том числе в Аравию, спасаясь от гонений. А Мекка в то время находилась на пересечении торговых путей из Эфиопии, Йемена в Сирию, Ирак, Египет. Так что неудивительно, что в этом городе Хиджаза появилась несторианская община ханифов.

Когда Уарака Ибн Науфаль скончался, Мухаммад впал в глубокую депрессию и растерялся. Ему стукнуло 40 лет, а он не знал, как дальше жить, даже хотел покончить жизнь самоубийством. В таком удручённом состоянии он стал часто уединяться для размышлений, выбрав для этого пещеру Хира на горе ан-Нур, расположенной напротив Каабы. Там он грустил, переживая свое состояние и пытаясь понять, что дальше делать.

Получив обилие знаний от своего наставника, он уже не желал возвращаться к своей прошлой жизни язычника. Жить среди мекканцев по их традиционным устоям он уже не мог, не вписывался в это прокрустово ложе, перерос эти тесные лекала невежества. Покоряться идолам и каменным истуканам стало противно, а жить по-ханифски открыто было трудно, потому что происхождение не позволяло – дед Абдуль Мутталиб все-таки являлся языческим жрецом Каабы.

В таком состоянии Мухаммад стал для мекканцев предателем, отщепенцем, изгоем, потому что предал их традиционные ценности, обратился в другую веру и не поклоняется древним богам. Этот «умник» не чтит языческого бога Хубаль, которому посвящал его дед в Каабе. Не верит в богинь ал-Лат, Узза и Манат.

По началу мекканцы рассматривали странное поведение Мухаммада как проявление творческой натуры поэта. Арабы Джахилии очень ценили поэтов, и прощали художникам слова многие вольности. Главное, чтобы их деяния не подрывали традиционные устои и сложившуюся систему веры.

Ведь в те времена Мекка являлась центром паломничества для арабских племен. Каждый год в месяц Зу-аль-хиджа в город стекались паломники со всех окрестностей, чтобы помолиться своим родовым идолам, расположенным в пантеоне Каабы. Приезжали больные, влюбленные, отчаявшиеся, страждущие, питающие надежды и просто любители путешествий и массовых мероприятий. Арабы бросали стрелы перед каменными истуканами, гадали, получали ответы богов в виде намеков. Оракулы и гадалки поджидали паломников за каждым углом и за золотую монету предсказывали будущее.

Город становился большим рынком, кипел страстями, а местные аристократы и торговцы, владельцы лавок и увеселительных заведений получали большую прибыль. Мекканцы богатели и пополняли свои кошельки золотом и серебром, и все благодаря языческим богам, украшавшим пантеон Каабы. Их численность, 360 истуканов, указывала на наличие развитой космогонической системы, так что арабы Джахилии ощущали свою прямую связь с миром богов, небесных светил, потусторонних духов и джиннов.

Поначалу мекканцы смеялись над неадекватным, по их мнению, поведением Мухаммада. Потом всерьез озаботились его душевным состоянием и задавались вопросом: «А не вселился ли в него джинн?». И даже стали называть будущего основателя исламской религии «маджнун», т.е. тот, в кого вселился джинн.

Древние арабы верили в джиннов и считали, что поэтам диктуют их прекрасные касыды именно эти твари. Мастера слова уединялись в пустыне или горах, где общались со своими джиннами, а потом выходили к людям и удивляли великолепием своих бейтов (строф).

Слова Мухаммада цепляли мекканцев, но в тоже время стали вызывать тревогу, потому что он бросал вызов языческим богам, которые обеспечивали их богатством.

Мухаммад, ставший отщепенцем в языческом обществе, искал свой путь, долгое время не зная, что же делать. Грусть сдавливала грудь, тяжёлое бремя знаний угнетало его. И он все больше стал уединяться в пещере Хира, пытаясь расставить все по полочкам в своем смятенном сознании.

И вот однажды, пребывая в полном отчаянии, на него снизошёл дух откровения. Если бы он мыслил в рамках языческой парадигмы Джахилии, то принял бы свое видение за джинна. Но он уже мыслил теми категориями, которым обучил его Уарака Ибн Науфаль. И перед потерянным сорокалетним человеком возник образ ангела Джибриля, который сказал ему: «Читай (проповедуй) именем Господа, который сотворил….».

Джибриль возник в образе мужчины в белом одеянии и чалме. Получив ответ на измучивший его вопрос, Мухаммад ощутил резкое облегчение, сравнимое с тем, как будто ему раскрыли грудь и освободили ее от негативной энергии.

Если до этого его нервная система пребывала в состоянии перенапряжения, подобно перетянутой струне, то после откровения, исходившего из глубины души, ученик Ибн Науфаля обрёл спокойствие и ощущение гармонии. Теперь он понял, что может сам стать творцом своей истории. Да, он не обладает тем обилием знаний в области религий, как его покойный наставник, но он ещё живой, обладает творческим потенциалом и способен проповедовать то, что думает, опираясь на свои знания и опыт.

Теперь Мухаммад уже не просто ученик Ибн Науфаля, а сам – учитель и наставник. А также он наконец раскрыл в себе своего внутреннего демона, гения – архангела Джибриля.

Если описать духовный образ через, например, индийскую ведическую традицию, то Джибриль – это арабский вариант Ишвары. Как сказал бы Свами Вивекнанда – личностный бог, который, в сути, представляет собой высшую точку духовного напряжения человека.

Получив ответ на измучивший вопрос, Мухаммад твердо решил начать свою миссию, продолжив дело Уараки Ибн Науфаля, но так как он это видел.

Утверждения исламских богословов о том, что арабский пророк до начала своей миссии был полностью безграмотным, а все знания получил через откровение, являются не более, чем мистификацией. Ведь Мухаммад много лет проходил обучение у Уараки Ибн Науфаль и получил серьезную подготовку. По сути дела, первый наставник арабского пророка заложил тот необходимый интеллектуальный базис, который позволил ему стать во главе исламского религиозно-политической движения.