Пушкин Онегин шпион

В 1827 г  АС Пушкин бежал из Москвы в Михайловское от молвы "Некогда Певец Свободы теперь шпиён правительства"

Особо оставшихся в живых либералов и им сочувствующих поразили Стансы Пушкина

***

ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЕ ЧЕРНОВЫЕ СТРОФЫ ПУТЕШЕСТВИЯ ОНЕГИНА
(ВОСЬМОЙ ГЛАВЫ)
Москва Онегина встречает
Своей спесивой суетой
Своими девами прельщает
Стерляжей подчует ухой —
В палате Анг<лийского> Клоба
(Народных заседаний проба)
Безмолвно в думу погружен
О кашах пренья слышит он2
Замечен он. Об нем толкует
Разноречивая Молва3
Им занимается Москва
Его шпионом именует
Слогает в честь его стихи4
И производит в женихи

см. Пушкин А.С. Полное собрание сочинений, 1837—1937: В 16 т. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1937—1959. Т.6. Евгений Онегин /Ред. Б.В. Томашевский.— 1937.— 700 с.; ил.
 
Москва именует Онегина шпионом …
Это о чем речь
Пушкин здесь иронично обыгрывает распространённый в светском обществе слух. В то время слово «шпион» в таком контексте означало не тайного агента в классическом понимании, а доносчика, полицейского осведомителя.

Пушкин Евгений Онегин и репутация шпиона (Андриан Польский) / Проза.ру    
proza.ru/2022/03/16/1485

Поэт намекает на конкретный случай: приятель Пушкина Александр Полторацкий распустил в Твери сплетню, будто поэт является правительственным шпионом и получает за это жалование. Пушкин был глубоко возмущён и даже собирался вызвать Полторацкого на дуэль.

5 неожиданных исторических фактов из гущи событий Российской империи: сплетни прошлого   
techinsider.ru/Искусство/Книги

Существует мнение, что в этих строках есть и пародийный намёк на роман Джеймса Фенимора Купера «Шпион» (The Spy, 1821), который был популярен в России того времени. В книге рассказывается о патриоте, который проникает в стан врага (англичан), чтобы помочь своей стране. pushkin-lit.ru   seance.ru

Таким образом, эти строки — не просто констатация сплетни, а сложный художественный приём, соединяющий бытовую деталь, литературную аллюзию и характеристику нравов светского общества.

(***)
Пушкинская энциклопедия (Пушкин и мировая литература)
КУПЕР (Cooper) Джеймс Фенимор (1789–1851), амер. писатель, родоначальник жанров ист. и морского романов в лит-ре США, публицист. Славу на родине и в Европе принес ему ист. роман «Шпион» («The Spy», 1821); с тех пор все его новые произв. немедленно вслед за выходом на англ. яз. переводились на фр. яз., и через это посредство становились известны в России, где пользовались большой популярностью. В нач. 1825 появился первый рус. пер. («Шпион», ценз. разреш. 3 июля 1824) и первый отзыв о К. в рус. печати. П. читал романы К. в фр. пер., разделяя со своими современниками увлечение ими, что нашло отражение в наброске «Участь моя решена. Я женюсь...» (1830; см.: Акад. VIII, 407). Он приобрел на фр. яз. пятнадцатитомное собр. соч. К. (Paris, 1830–1835; остался неразрезанным лишь т. 14: «Les Monikins», 1835), и роман «Гейденмауэр, или Бенедиктинцы» (Paris, 1832; не разрезан т. 3, последний), в подлиннике — роман «Палач, или Аббатство виноградарей» (Paris, 1833; разрезан до с. 51) (Библиотека П. № 584. Vol. 50; № 822–823). В согласии с преобладавшим в Европе и России мнением, утвердившимся и в оценках критики, П. видел в К. последователя В. Скотта, выделяя его из бесцветной «толпы подражателей», к-рые «все далеко отстали от шотландского чародея» (рец. на роман М. Н. Загоскина «Юрий Милославский», 1830, черн. автограф — Акад. XI, 514). Вместе с тем он отмечал, что в романах о Кожаном чулке: «Пионеры, или Истоки Сусквеганны» («The Pioneers, or the Sources of Susquehanna», 1823), «Последний из Могикан» («The Last of the Mohicans», 1826), «Прерии» («The Prairie», 1827) — К. представил «индийцев с поэтической их стороны», закрасив «истину красками своего воображения» («Джон Теннер», 1836; Акад. XII, 105). Как на многих современников (В. Скотт, П. А. Вяземский, В. К. Кюхельбекер и др.), на П. произвело большое впечатление худож. изображение виртуозной техники кораблевождения героя романа «Лоцман» («The Pilot», 1824), и, наблюдая в пути на Кавказ в 1829 маневры ямщиков с вязшим в грязи экипажем, он «со скуки пародировал американца Купера в его описаниях морских эволюций» (автограф отрывка «Военная грузинская дорога», 1830; Акад. VIII, 1002–1003, 1027). В авг. 1828 А. А. Оленина прозвала П. «Red Rover» («Красный корсар»), усмотрев, видимо, нек-рое сходство поэта с героем вышедшего ранее в том же году романа К. под этим заглавием (Оленина. С. 23).
Высказано не вполне убедительное предположение, согласно к-рому строки «Им занимается Москва, / Его шпионом именует» в черновиках «Путешествия Онегина» (Акад. VI, 497, 479) содержит пародийный намек на роман К. «Шпион» («The Spy: A Tale of Neutral Ground», 1821). В «Капитанской дочке» отмечено сходство отд. повествовательных приемов, более или менее близкое совпадение нек-рых образных деталей, сюжетных положений и ходов со «Шпионом», в «Дубровском» — с «Красным корсаром», в «Метели» — с романом «Лаонел Линкольн, или Осада Бостона» («Lionel Lincoln; or Leager of Boston», 1825). Эти параллели и предполагаемые реминисценции сами по себе вряд ли достаточны, чтобы признать указ. соч. амер. писателя непосредственными лит. источниками пушк. произведений.
Лит.: Цявловская Т. Г. Дневник А. А. Олениной // ПИМ. Т. 2. С. 267–268; Николюкин А. Н. Литературные связи России и США: Становление литературных контактов. М., 1981. С. 236–237, 256–289; Клейман Н. «О кашах пренья...»: (Опыт текстологического анализа). // Болд. чтения, [11-е. 1981]. 1982. С. 99–101; Есипов В. М. Пушкин и Купер: (Семейные истории Гриневых и Уартонов) // ФН. 1995. N 1. С. 23–34 (То же с незнач. изменениями: Два этюда о пушкинской прозе. 2. Семейные истории Гриневых и Уартонов // Моск. пушкинист. Вып. 3. С. 180–192); Балашова И. А. Традиции Дж. Ф. Купера в творчестве А. С. Пушкина // Балашова. Источники. С. 44–72.

(***)

Пушкин – шпион
Конечно, нет. Третье отделение – это специальная служба по охране государственной безопасности. Сейчас примерно тем же занимается ФСБ, но Третье отделение было гораздо меньше по размерам: в нем работало примерно тридцать человек. Как раз во времена Николая I государство начало строго следить за людьми. Была введена цензура, службисты следили за дворянами, чтобы они не критиковали царя, и за раскольниками, чтобы они не учили крестьян. Именно поэтому постоянно возникали слухи о доносчиках и шпионах, которые помогают государству и получают за это деньги. Доносчиков, понятное дело, никто не любил, а порой и про кого-нибудь распускали сплетни, чтобы испортить репутацию. Конечно, Пушкин не был доносчиком, а этот слух распространял приятель поэта Александр Полторацкий. Пушкин даже обыграл эту историю в черновиках к своему роману «Евгений Онегин»:
Заменчен он – об нем толкует
Велеречивая Молва,
Им занимается Москва,
Его шпионом именует,
Сплетает про него стихи
И производит в женихи.
 (***)

… каждая строфа имеет такое двойное чтение. Например, «его шпионом именуют». Имеется в виду намек, что Пушкина приняли за правительственного шпиона в Твери. Он едва не вызвал человека на дуэль за то, что его за стукача приняли. Меж тем, в автографе я увидел, что Пушкин написал слово Шпион с большой буквы — и это роман Фенимора Купера, в то время безумно популярный рассказ о подлинном патриоте, который проник в ряды англичан, чтобы обеспечить победу Соединенным Штатам. «Жених» тоже имеет двойной смысл — это и разбойник, и покойник, как вы знаете из стихотворения «Жених». Всё здесь мерцает двумя-тремя смыслами.
А если мы возьмем более ранний вариант: «Он видит башню Годунова, дворцы и площади Кремля и храм, где царская семья почила близ мощей святого» — то это намек на Смутное время. И во время спора о кашах возникает это историческое измерение. Про эту мобилизацию смыслов внутри каждого стиха Ахматова писала: «Пушкин головокружительно краток». Но он еще и головокружительно ёмок.
Клейман Наум. Сергей Эйзенштейн. Кино и поэзия