Высосано из пальца

То, что времена меняются и мы с ними, мысль настолько не новая, что с течением времени, хоть времена менялись, эта мысль оставалась низменной. И неизменным оставался вопрос: а что является движущей силой перемен? Времена или мы? Мы меняем время или время меняет нас? Или тут изменения  на  основе взаимовлияния?

Но иногда времена и мы меняются причудливо, даже парадоксально. Вчерашние коммунисты, держащиеся всегда рядом с властью и одновременно, ею вроде бы недовольные предупреждают о возможности повторения трагедий коммунистического переворота. Те, кому вчера политика была до лампочки, от кого слышна была только благодарность «за нашу счастливую жизнь», начинают роптать. И дефицит бензина как раз не тушит страсти, а наоборот, подливает бензин в огонь. Начинаешь теряться в понимании процесса.

Путаница, изменение вектора мыслей в мозгах. Общество некогда во всем монолитное, разделилось теперь по новым расколам. Сначала оно делилось на маргиналов, пытающихся вякнуть, что нападать на чужие страны - это как-то не комильфо, и на абсолютное большинство энтузиастов и победителей, которые «рождены, чтоб сказку сделать былью», провозглашавших, что мы завоюем весь мир, что не нужен нам такой мир, где нет уважения к России, и мы помоем сапоги в Индийском океане а наши подлодки барражируют около Гудзона.

 Теперь же общество делится по новым контурам.  Уже сама патриотически настроенная часть общества разделилась на тех, кто озабочены возникшими экономическими проблемами и тех, кто считает, что никаких проблем нет, а панику раздувает пятая колонна, которую нужно переловить и вздернуть на рее.

 Так разделялось и общество моих друзей, моих родственников. Когда-то большинство их было просто за победу без всяких оговорок, такую же, как Победа с большой буквы, которую мы постоянно торжественно празднуем с парадом, и боеголовками на Красной площади. Празднуем, приглашая представителей прогрессивного человечества, включая талибов. 

  Но время менялось и менялось общество. И общество разделилось. Одна часть оставалась на принципах безоговорочной капитуляции врага, уничтожения всех несогласных и испепеления Лондона. Вторая часть допускала, что достаточно просто съесть чижика без кровопролитиев: простую победу, конечно, на наших условиях, но без фонарных столбов, испепеления Лондона и перераспределения богатств.

Потом общество стало делиться на еще более мелкие группы. И эти группы стали друг друга обвинять в предательстве интересов родины. 
 
Но вот мой приятель, человек умный, с инженерным высшим образованием, утверждающий, что уже полгода как перестал слушать Соловьева, сказал мне с явным даже не упреком, а осуждением (осуждение в отличие от упрека, чувство созревшее, выстраданное). Сказал, что никогда не был согласен и сейчас категорически не согласен с моими стихами, касающимися общественных тем. Поскольку все что я в них пишу, высосано из пальца. А ему за державу обидно.
Мне не нужно было искать оправдания. Они как раскрытые карты. Не первый раз обвиняли, объявляли предателем. Правда, обвинения были различными. Кто-то говорил, что я намеренно извращаю картину жизни общества. Что на самом деле в обществе «дела идут и жизнь легка, ни одного «печального сюрприза». Кто-то говорил, что я очерняю. То есть, имеющие кое-где «печальные сюрпризы» я выпячиваю и раздуваю до неимоверных масштабов. Третьи говорили, что я недопустимо пытаюсь посеять в читателях сомнение и склонность к анализу.

 В ответ на это я рассказывал, по какому принципу я строю те свои стихи, в которых они чувствуют ядовитые уколы. Я еще раз повторю, что это за метод. Ничего  оригинального.  Так иногда писал Саша Черный, так писал Жемчужников. На этом собственно построены мысли Козьмы Пруткова.

Если читателю не особенно знакомо творчество перечисленных мною авторов, сошлюсь на Высоцкого.  И он применял такой метод. Героем целого ряда стихов Высоцкого является простой человек из народа. И песня Высоцкого – это прямая речь, высказывания такого его героя. Например, «Ох где был я вчера, не пойму хоть убей, помню только, что стены с обоями» или «Мои друзья хоть не в «болонии», зато не тащат из семьи, а гадость пьют из экономии», или «морды будем после бить, а счас вина хочу», или «Сегодня в нашей комплексной бригаде прошёл слушок о бале-маскараде.»   или «Мы пишем вам с тамбовского завода, любители опасных авантюр!» или «Ох я встречу того духа, от отмечу его в ухо», или «У тебя глаза, как нож. Если прямо ты взглянешь, я заговорю кто я есть и где мой дом», или «Тот, кто раньше с нею был, сказал мне, чтоб я уходил, Сказал мне, чтоб я уходил, что мне не светит», или «я сказал: Моше Даян сука одноглазая. Агрессивный бестия, чистый фараон», или «На все я готов на грабеж и насилье и бью я жидов и спасаю Россию». Все это голос не Высоцкого, а его героя.

 Ровно так и я пишу иные стихи, которые некоторым кажутся возмутительными. Но у Высоцкого задача была сложнее: запомнить выражения простых людей. У меня задача куда проще. я  накапливаю для стихотворения материал из  выражений людей непростых, первых лиц государства, выражений, ставших  мемами,  разошедшихся  как крылатые слова. например: «подавись, Байден, своими долларами», «найдем в сортире – в сортире будем мочить», «нравится не нравится, терпи, моя красавица», «они сдохнут, а мы в рай попадем, как мученики»,  «у России нет границ», « у нас говорят все куда ступил сапог русского солдата – все русское», «мы их додавим», «нас банально на-ду-ли», «свобода лучше, чем несвобода», «Россия- это Путин», «ошибаться можно, врать нельзя». Интернет хранит, как морозилка. Это облегчает мне работу.

Коме того мне работу облегчают мои респонденты.  Они в переписке, как интернет, вываливают свои мысли. Которые еще из холодильника, ничуть от мыслей руководства не отличаются.

Лирическое отступление на тему, что нужно в памяти хранить, а что нет. Александр Пушкин писал об Евгении Онегине «Но дней минувших анекдоты от Ромула до наших дней хранил он в памяти своей». Интернет говорит: «В те времена «анекдотом» называли не короткие смешные истории, а любые занимательные байки, слухи и исторические казусы»

 Когда-то Ленин сказал, что коммунистом можно стать лишь тогда, когда обогатишь свою память знанием всех тех наук, которые выработало человечество. Ленин царский университет закончил и там его такими глупостями нашпиговали. Разве можно помнить все? помнить нужно главное? А что главное? А про это тебе расскажут главные лица.  Понимая, что все науки – несбыточная мечта Сталин поменял   требование: нужно обогащать память знанием того, что сказал он.  потом цитировали Хрущева, Брежнева, Горбачева. Не припомню изречений Ельцина, но зато в памяти народа остались афоризмы Виктора Степановича Черномырдина.

И сейчас Россия идет проторенным путем. Народ хранит в памяти анекдоты про руководителей.  И одновременно цитаты из них. Для жизни важно знать, что сказал самы последний нынешний руководитель. Не важно, что он там говорил, когда только притупил к своей деятельности, (времена то изменились, и он с ними). Важно, что он сказал недавно.

Вот я и беру для своих стихов то, что именно сейчас на слуху, и вкладываю эти свежие мысли в уста своего героя, истинного патриота. Потому что истинный патриот тем и отличается от неистинного, что мозги неистинного патриота забиты всякой дребеденью: что писали Герцен, Чернышевский, Белинский, Добролюбов. Настоящему патриоту все эта плесень без надобности. Настоящий патриот и Пушкина-то не шибко читал. Кредо настоящего патриота: «Я там, где ребята толковые, я там, где плакаты "Вперёд", где песни рабочие новые страна трудовая поёт.» За одним исключением, песни новые –  они не рабочие, а военные. (времена-то меняются и наши мысли с ними)
 
Итак, наконец, я подобрался к изюминке. Я в своем стихотворении вставляю в уста своему герою, представителю глубинного народа, растиражированные плакатные истины. Моя задача только зарифмовать.  Но тогда за что же мой приятель меня упрекает? Что это высосано из пальца? Так что же получается – эти истины, мысли наших государственных деятелей -  все высосано из пальца??? Такого не может быть потому что не может быть никогда.

А откуда такое выражение – «высосать из пальца»? Палец сосет ребенок в тем моменты, когда мать не кормит грудью. Но наши руководители высасывают не из пальца, а из сосцов Родины-матери. Родина мать кормит их постоянно. И судя по их виду, кормит неплохо. А потом они, в свою очередь, кормят своей ( преимущественно мужской, но с многочисленными наградами) грудью уже остальное безнаградное общество, электорат. "Денег нет но вы держитесь" А электорату уже своей грудью кормить некого. Разве что избирательные урны. Грудь электората для того, чтобы лечь на амбразуру. Такая вот логическая цепочка.