Завещание

Старый Генри Кромвель умирал так же, как и жил - с глубоким, искренним презрением к человечеству. Свое колоссальное состояние, заработанное на грязном, пахнущем мазутом и углем производстве консервных банок, он забрать с собой в никуда, по понятным причинам, не мог, но и оставлять его просто так молодой жене не собирался.
Натаниэль Кромвель была афроамериканкой тридцати двух лет, обладала безупречным цветом кожи, дипломом магистра по культурной антропологии и твердым убеждением, что мир устроен глубоко несправедливо. Последние три года брака она умеренно страдала в его поместье, регулярно напоминая Генри о грехах его колониальных предков.
Адвокат зачитал завещание на следующий день после похорон. Пункт седьмой, подпункт «Б», гласил:
«Вся доля в "Кромвель Индастриз", а также личные счета переходят в распоряжение моей вдовы Натаниэль исключительно после того, как мой прах будет доставлен для кремации на видимую сторону Луны. Доставка должна быть осуществлена космическим аппаратом, спроектированным, построенным и запущенным под непосредственным личным руководством вышеупомянутой Натаниэль. Использование сторонних подрядчиков вроде NASA или SpaceX лишает её права на наследство. На выполнение задачи дается три года. В противном случае все деньги уходят фонду защиты мигрирующих хомяков».
Натаниэль выслушала это, не моргнув глазом. Адвокат сочувственно вздохнул, ожидая слез, но молодая вдова лишь поправила безупречный лацкан своего белого пиджака. Генри думал, что запер её в ловушку. Он был уверен, что женщина с её бэкграундом не отличит сопло Лаваля от водопроводного крана.
Но Генри недооценил силу современной повестки. Натаниэль знала: чтобы управлять миром, больше не нужно уметь считать. Нужно уметь транслировать правильные смыслы.
Через полгода на месте старого завода консервных банок в Техасе вырос футуристический кампус компании «Astra-Inclusivity».
Первым приказом Натаниэль уволила главного инженера - сухого семидесятилетнего немца в роговых очках, который проработал в космонавтике сорок лет. Он имел наглость заявить на первом же совещании, что третья ступень ракеты перегружена, а предложения Натаниэль по аэродинамике «не бьются с реальностью».
- Ваша реальность слишком консервативна, - отрезала Натаниэль. - Вы мыслите категориями патриархального угнетения, где космос - это территория, которую нужно «покорить» и «пронзить». Мы будем действовать мягкой силой.
Место главного конструктора заняла двадцатипятилетняя транс-женщина Сильвия, чьим главным достижением до этого был проект экологически чистого самоката из переработанного океанического пластика. Сильвия не очень дружила с сопроматом, но зато тонко чувствовала дизайн.
Ракету, получившую гордое имя «Гендер-1», решили красить не в унылый технический серый, а в благородный нежно-лавандовый оттенок - чтобы снизить уровень стресса у пусковой команды.
Проблемы начались, когда зашла речь о топливе. Натаниэль категорически запретила использовать токсичный гептил и даже традиционный авиационный керосин.
- Космос принадлежит всем, и мы не имеем права загрязнять атмосферу углеродным следом ради амбиций мёртвого белого мужчины, - заявила она на пресс-конференции.
Журнал Time тут же поместил её на обложку с заголовком: «Женщина, которая заправляет ракеты любовью».
После трех месяцев бурных дискуссий в отделе инклюзивного инжиниринга было принято революционное решение: ракета полетит на био-дизеле, полученном из переработанного фритюрного масла, собранного в веганских ресторанах Остина. Инженеры низшего звена, набранные по старым квотам из MIT, пытались робко намекнуть, что удельная тяга фритюрного масла не позволит поднять в воздух даже кухонный комбайн, не то что триста тонн лавандовой стали. Их немедленно уволили за «углеродный фашизм» и заблокировали в Твиттере.
Вся Кремниевая долина рыдала от восторга. Акции «Astra-Inclusivity» взлетели до небес. Натаниэль стала новым Илоном Маском, только в безупречно сидящей юбке от Гуччи. Она лично утверждала дизайн урны для праха Генри - её отлили из биоразлагаемого композита и украсили стразами Сваровски.
К исходу третьего года ракета стояла на стартовом столе. Лавандовый корпус блестел под палящим техасским солнцем, а на головном обтекателе красовался огромный логотип в виде радужной спирали ДНК. На трибунах для почетных гостей яблоку негде было упасть: Леонардо Ди Каприо в льняной рубашке, плачущие от умиления голливудские актрисы и прогрессивные сенаторы.
Натаниэль сидела в VIP-бункере управления. На ней был белоснежный футуристический костюм.
- Три... Две... Одна... Пуск!
Двигатели взревели. Из-под стартового стола вырвался густой белый дым, пахнущий картофелем фри. Ракета дрогнула, медленно поднялась на несколько метров… и неожиданно для всех продолжила набор высоты.
В центре управления наступила тишина. Техник с калькулятором, сорок минут назад умолявший отменить пуск из-за забитых форсунок, несколько раз моргнул.
- Она… летит…
Первая ступень каким-то чудом отработала до конца: то ли инженеры втайне перебрали клапаны, то ли вязкость масла оказалась идеальной. Вторая ступень тоже включилась без сбоев. На огромном экране траектория упрямо ползла к Луне.
VIP-трибуна взорвалась овациями. Натаниэль медленно поднялась из кресла. Она улыбалась так, как улыбаются люди, абсолютно уверенные, что только что вошли в историю.
Через трое суток посадочный модуль мягко коснулся видимой стороны Луны. Манипулятор аккуратно установил урну с прахом Генри Кромвеля на серый реголит. Весь мир наблюдал трансляцию в прямом эфире. Натаниэль стала самым обсуждаемым человеком планеты. Журнал Time выпустил специальный номер с её портретом во весь разворот, а Президент поздравил её лично по защищенной линии.
Через два часа после завершения трансляции адвокат Кромвеля попросил всех вернуться в зал заседаний. Он открыл толстую кожаную папку.
- Простите, миссис Кромвель. Остался еще один пункт завещания.
Натаниэль недоодобрительно, но снисходительно улыбнулась.
- Разве не всё выполнено? Ракета на Луне. Прах на реголите.
- Почти, - адвокат спокойно снял очки и положил их на полированное дерево стола. - Цитирую: «Под непосредственным личным руководством вышеупомянутой Натаниэль».
Он аккуратно разложил перед ней фотографии. На первой Натаниэль выступала перед прессой. На второй подписывала манифест инклюзивности компании. На третьей инженеры в масках собирали камеру сгорания. На четвертой Натаниэль также отсутствовала.
Адвокат достал еще одну папку.
- Согласно электронным журналам доступа, за все три года вы ни разу не входили в чистые зоны и производственные помещения ангаров.
Он выложил следующую.
- Вы не подписали ни одного инженерного чертежа и спецификации оборудования.
Еще одну.
- Ваша учетная запись ни разу не запускалась в инженерной системе CAD. Вы даже не создали рабочий профиль.
Еще одну.
- Вы не сдавали обязательный корпоративный экзамен по технике безопасности при работе с сосудами под давлением.
И, наконец, последнюю, самую тонкую папку.
- И на вчерашнем аудите вы не смогли объяснить совету директоров элементарный принцип работы сопла двигателя.
В комнате стало очень тихо. Было слышно, как кондиционер гоняет стерильный воздух.
- Но я руководила компанией! - Натаниэль повысила голос, её идеальная осанка на мгновение дрогнула. - Я создала бренд, я наняла людей, я обеспечила капитализацию!
- Нет, - адвокат покачал головой с легким, едва заметным сожалением. - Вы руководили людьми. А завещание требовало руководить проектированием, строительством и запуском ракеты. С юридической точки зрения это совершенно разные виды деятельности.
Он потянул за шелковый шнурок и достал последнюю страницу из запечатанного конверта.
- Господин Кромвель специально оставил в архиве аудиописьмо. На случай, если этот день настанет.
Печать на цифровом носителе сломалась со щелчком. Хриплый, прокуренный и до боли знакомый голос покойного Генри Кромвеля включился через потолочные динамики:
- Натаниэль… Если ты сейчас это слушаешь, значит, ракета действительно долетела. Поздравляю. Я всегда подозревал, что хорошие инженеры способны творить чудеса даже под самым идиотским и некомпетентным начальством.
В динамике послышалась небольшая пауза, шорох перекладываемых бумаг и тяжелый вздох.
- Но если ты за три года не удосужилась сама рассчитать хотя бы расширение сопла, если ты не замарала руки в мазуте и не поняла, как эта дрянь устроена - значит, моё условие не выполнено. Ты осталась говорящей головой.
Еще одна пауза.
- Все деньги Кромвеля до последнего цента переводятся Международному фонду защиты мигрирующих хомяков. Берегите их, ребята. Они хотя бы инстинктивно знают, куда летят.
Запись оборвалась коротким гудком. Адвокат молча начал собирать папки обратно в портфель.