Рекурсия 2

А теперь - самое неприятное. То, о чём обычно молчат, потому что здесь заканчивается территория уютных метафор и начинается холод.
Мы разобрали замок. Мы увидели, как чужое становится своим, миновав карантин критики через один-единственный верно угаданный штифт. Картина впечатляющая, почти детективная. Но у неё есть теневая сторона, в которую смотреть не хочется никому. Потому что она ставит под вопрос не качество входящей информации, а качество самого принимающего устройства.
Принято думать, что восприятие - это окно. Пусть маленькое, пусть запылённое, но окно наружу. В мир. В реальность. Мы можем ошибаться мыслями, но уж ощущения-то не врут. Тело не обманешь. Глаз фиксирует, ухо улавливает, кожа свидетельствует. Это наш последний бастион достоверности - то, что дано нам напрямую, до всяких описаний и интерпретаций. Так вот: это ошибка. Причём куда более опасная, чем вера в неподвластность внушению. Опасная именно тем, что она предлагает самый фундаментальный из всех возможных ложных комфортов: дескать, есть во мне нечто, что соприкасается с миром как он есть, без посредников.
В действительности восприятие - это не окно. Это часть интерьера. Оно расположено там же, где и всё остальное содержимое замка - внутри картины мира. Более того, оно и есть тот материал, из которого выточены штифты и пазы. Мы не получаем ощущения извне, чтобы затем, в отдельной камере для допросов, превратить их в описание. Мы получаем уже описание - просто на другом языке, с другим кодеком - и называем этот этап "чистым ощущением". Это лингвистическая уловка, которую сознание проворачивает с самим собой.
Когда вы прыгаете в воду и чувствуете телом холод, давление, мокрую кожу - вам кажется, что это прямой контакт. Но ровно то же тело, с ровно теми же ощущениями, доступно вам в осознанном сновидении. Там нет воды. Там нет тела. А холод и мокрота есть. Причём часто - ярче, гиперреалистичнее, чем в бодрствовании. Значит, эта сборка ощущений не требует внешнего стимула. Она - продукт внутреннего производства. Вода снаружи просто запускает ту же программу, которая и так установлена в системе.
Вывод отсюда неутешительный. Восприятие не только не выводит нас за пределы картины мира - оно является её самым субъективным слоем. Если описание - это чертёж замка, выполненный в условных знаках, то восприятие - это даже не чертёж. Это краска на стенах, которая кажется самой реальностью просто потому, что она везде. Мы не смотрим сквозь неё - мы видим только её. И более того: любой акт восприятия немедленно переводится в описательную форму. Не существует невысказанного ощущения, которое не заняло бы место в системе координат. Оно мгновенно обрастает смыслом, помещается в нишу, сравнивается с предыдущим опытом, маркируется как "приятное" или "угрожающее". Оно становится частью описания мира - просто без нашего ведома.
И вот теперь - самое горькое. В нашей метафоре замка это означает, что нет никакого "снаружи", откуда приходит информация. Есть только замок. Он выстраивался десятилетиями и научился симулировать наличие окон. Но за ними - не Реальность, а стена. Толстый, глухой, тёплый слой субъективности, который мы принимаем за мир просто потому, что никогда не видели ничего другого.
Механика безжалостна и здесь. Сознание, чья прямая обязанность - ориентироваться в среде, совершает роковую ошибку отождествления. Оно путает карту с территорией не где-то там, в философских спорах. Оно путает её на уровне сенсорики. Запах, вкус, цвет, боль - это всё уже элементы карты. Это символы, которыми рисуется внутренний ландшафт. И когда ключ из первого текста идеально попадает в паз - он попадает не в знание о мире, а в структуру этого внутреннего ландшафта. Он совпадает с краской на стенах, которую мы ошибочно считаем реальностью.
В этом кроется причина, по которой восприятие не только не слабее описания по уровню искажения - оно значительно превосходит его. Описание можно хотя бы попытаться оспорить словами. Сказать себе: "Это не так, это лишь интерпретация". Восприятие же оспорить нечем. Оно - последний аргумент. Когда человек говорит "я чувствую", дискуссия заканчивается. Но именно в этом месте она и должна бы начинаться, потому что "я чувствую" - не доклад о реальности. Это доклад о состоянии замка.
Здесь и разворачивается главная драма познания. На одном ощущении достоверности - настоящем, телесном, подтверждённом всей физиологией - паразитирует монументальная иллюзия контакта с миром. Человек не просто верит своим глазам. Он впускает их показания в дом как саму реальность, потому что у них был правильный пароль - пароль телесной очевидности. И этот пароль невозможно опровергнуть, потому что он предъявляется не разуму, а структуре, которая стоит за разумом.
Это не слабость. Это универсальная уязвимость любой замкнутой системы, которая убедила себя, что у неё есть окна. Абсолютно любой. Восприятие - это не выход наружу. Это самый глубокий, самый интимный, самый неоспоримый слой описания, который только можно себе представить. И если ты думаешь, что, отбросив слова и погрузившись в ощущения, ты прикоснулся к Реальности - ты всего лишь отошёл от одной стены собственного замка и прижался ладонью к другой. Она тёплая и кажется живой. Но за ней никого нет.